Читаем Горячее наследие (СИ) онлайн бесплатно

Бессменный преподаватель Техники Защиты с тоской посмотрел в осеннее небо. К вечеру над Озёрным краем явно собиралась разбушеваться гроза. Зависшие облака ещё оставались обманчиво-светлыми, но в тёплом, октябрьском воздухе уже повис неуловимый шлейф электричества, суливший в ночи настоящее шоу с ливнем и молниями.

Впрочем, шоу иного характера разворачивалось перед столом демона прямо сейчас. В расслабленных, вальяжных позах посетителей не было ни намёка на раскаяние.

– Что произошло с веслом? – Геральд издал мысленный стон и перевёл строгий взгляд с окна на двух почти идентичных, молодых людей в своём кабинете.

И Адам, и Яков были обладателями того типа порочной красоты, которая вдохновляет скульпторов, фотографов, живописцев, и из-за которой по ночам вздыхают все, пока ещё не обесчещенные девицы, если таковые оставались в их академии.

– А что произошло? – Выдал один.

– С каким веслом? – Сопроводил второй.

– Что бы вам ни говорили, мы ничего не делали, - припечатали брюнеты хором.

Стоило инфернальному потомству в полном составе оказаться в старшем корпусе в этом сентябре, академию окутал чёртов флёр неизбежного хаоса, с которым не справлялись никакие учителя. Так, например, на первом же занятии Крылоборства близнецы учинили драку сначала со всей командой, а потом и между собой, пока их не разнял молодой тренер Энди, тоже из бывших выпускников. Лицезрея братьев в ссадинах и крови, педагог пощёлкал пальцами перед носом каждого, посветил фонариком в глаза, попытался постучать по колену Адаму, попал в захват и ушёл в лазарет – лечить вывих.

А ситуация, когда эти двое стояли в учительской и всё отрицали, сразу приняла вид еженедельного ритуала.

Вечерами, в старом, ныне отремонтированном крыле замка, где Геральд теперь вполне официально жил с Мисселиной на самых законных основаниях, они с ностальгией вспоминали времена, когда по Школе ходил всего один Люцифер и всего одна Вики, а не трое их детей, помноженных на сумасшедший коктейль генофонда.

И если старшей адской наследнице фортели ещё сходили с рук, то с парнями демон сразу решил не церемониться, принимаясь катать жалобы их отцу в том тоне, словно адресат – не Владыка Нижнего Мира, а его бывший и порядком попортивший кровь ученик.

Верны, к слову, были оба заявления.

На пятом послании получил ответ. Короткое сухое «По поводу этих двоих пишите их матери» и не удержался от хохота, понимая, что означает фраза: навести порядок в своей семье способна лишь их хрупкая, смертная дева Уокер.

Очень живо представил, как Виктория строит трёх здоровенных мужиков и надменную дочурку, просто недобро посмотрев в сторону каждого, и рассмеялся повторно.

– Профессор, - отвлекая от мыслей, один из парней сел на стул, переставив тот задом наперёд.

– Учитель, - второй приземлился на сидение таким же способом.

Чёртовы трюкачи. Копии бати, а по характеру – одна сплошная, непризнанная территория родом из Нью-Джерси, которой не писаны ни устав, ни правила.

Другое дело, Абигаиль. Вся – от макушки до пяток – папина дочка, она задирала нос настолько высоко, что в школьной крыше рисковала образоваться течь. А по коридорам ходила с лицом Эти-Камни-Должны-Выражать-Искреннюю-Благодарность-Что-Я-По-Ним-Ступаю. Кажется, у старшекурсницы уже был свой собственный стол в столовой и диван в поезде за Апостольскими холмами, которые не рисковали занимать даже самые отбитые сокурсники.

– Мы сейчас всё расскажем. – Голос пылал притворным жаром актёра погорелого театра.

– Как на духу. – Брат не уступал.

– Во-первых, дело было не на озере. – Геральд чувствовал, двое из ларца, одинаковых с лица, опутывают его своим чёртовым обаянием из складности пустых слов.

– На озере, но на другом. – Жестом молодой человек обрисовал другое озеро, по форме напоминавшее аппетитную женскую фигуру.

– Холодало. – В принципе, иных детей у Люцифера и Вики получиться просто не могло. Констатировав это, педагог попытался примириться с итогом их очередной выходки, включавшей в себя лодку, козла и забытый леопардовый лифчик, сиротливо оставшийся на дне деревянной посудины.

– Шёл дождь. – Уверенно и с лицами, полными мальчишеского задора, они втирали дичь без единой запинки.

– Ночь стояла тёмная. – Один из братьев добавил в тон таинственности. Кажется, Яков. Но это не точно.

– Но пролетала субантра. – «В голове у вас пролетала субантра, когда ваши мамка с папкой вас делали явно не в рядовой, миссионерской позе!», - крякнул и поджал губы, но только потому, что хотелось заржать. Уже скоро Гектор перейдёт из младшего флигеля к старшеньким, и, видит Шепфа, Геральд почти уверен, что сын с его материнской склонностью организовывать шабаши на пустом месте будет также отчитываться в этой комнате.

– Пять. – И глаза такие честные-честные!

– Да, пять. – Брюнет вскинул ладонь.

– Как пальцев на руке. – Его брат тут же указал на презентованную конечность, словно преподавателю требовалось подтверждение, что у дьявольских сынов именно такое число демонстрационного материала.

– Но большие. – Не сговариваясь, оба обозначили размах субантр, которым в былые времена мог сам Мальбонте позавидовать, упокой Создатель его поломанную всеми ими душу в небытие!

– Огромные такие птицы.

– Очень неприятные.

– Мы как раз шли с Аидой. – В истории зафигурировала одна из дочек Ости, некогда тоже студентки, а ныне – наместницы Пустошей. Ничего хорошего это не сулило: наделав целых пять дочерей, две из которых уже учились в старшем корпусе и были горячéй собственной матери в её юные годы, всё почтенное семейство во главе с демоном Балтазаром не оставляло надежд однажды породниться с Чертогом.

– С урока по Крылоборству.

– Ночью?!

– Какой ночью?

– Смеркалось.

– Но не слишком. Тогда мы и встретили Вету. – На этом месте профессор изобразил трагичную физиономию: бедная девочка.

Единственная непризнанная студентка на сегодняшний день, погибшая на Земле в Объединённом Голландском Конгломерате три месяца назад, она сразу стала объектом внимания двух адских гончих.

Мисселина считала это забавным, рассуждая в романтическом контексте, что дети берут пример с родителей. Геральд считал это непрекращающимся пубертатным периодом, где Адам и Яков хотят присунуть всему, что выглядит как юная женщина, достигшая полового созревания.

А выглядело дитя викингов просто отлично. Тонкая, звонкая, с огромными зелёными глазами и копной рыжих волос, производила впечатление лесного пожара, который и не думает прогорать.

Конечно же, они не смогли её поделить. Девчонка и не желала делиться: посылала близнецов на всех известных языках, а, однажды, даже кинула в Адама ботинок, чем – ну кто бы мог подумать! – покорила окончательно. Потому что женщину, швырнувшую в тебя обувью, можно или любить, или ненавидеть, но никак не выбросить из головы.

Люди на Земле к его – Геральда, - удивлению так и не начали третью мировую, успешно пережив кризисы и коронавирус прошлого тысячелетия, делали в своём нынешнем 3009-м году какие-то невероятные успехи в освоении космического пространства и скакнули в научно-техническом прогрессе до тех высот, что Верхний и Нижний миры теперь вполне легально отправляли вниз делегации – воровать идеи.

– А тут – они! – Не унимались оба молодцá.

– И четверо вас? – Уточнил педагог.

– Нет, только я. – Адам? Яков? Скифа и Церцея, да как их различить?!

– И я.

– Но вы же шли с одной из дочек Ости и встретили непризнанную. – Будь у него в кабинете Метатронова труба, использовал бы, чтобы проорать в уши, исполняя роль Гласа Божьего, что они – два клоуна. То ли в мать, то ли в отца, то ли в обоих. Не семейка, а цирк передвижной!

– Вы запутались. – Тонко улыбнулся один из близнецов, став точным отражением Люцифера.

– Это было раньше. – За ним последовал и второй, без всякой оборотной магии превращаясь в своего красавца-батю.

– На озере?

– Но на другом! – естественно с пылом заверили одновременно.

– Вчера вечером?

– Адам, это был вечер? – Адам посмотрел на Якова, назвав того своим именем.

– Я не уверен, Яков. – Радостно завершил смену имён Яков.

Они проделывали это миллионы раз: с учителями, друзьями, с деви́цами. И последнее всегда было увлекательным аттракционом.

– Но точно холодало.

– И шёл дождь.

– Стоп! Что случилось с веслом? – Если бы глаза Геральда могли закатиться ещё выше, они бы совершили полный оборот по окружности.

– Весло было в лодке. – Безапелляционно сказал один из братьев.

– Лодка – на озере. – Закончил второй.

– Весло было в лодке, лодка – на озере, озеро – в утке, утка – в зайце, а вы – вон из моего кабинета.

– Но мы не договорили, - обольстительно хмыкнули оба.

– Вон. – Коротко прервал поток сознания профессор, и произведения искусств авторства Люцифера и Уокер как ветром сдуло.

В конце концов, не так уж и важна судьба весла, когда судьба их измерения пышет таким здоровым бунтарским духом.

Да и Геральд всегда питал слабости к тем, кто нарушает правила. Ещё со времён их предков.

Комментарий к Сказ о добром пастыре и наёмниках

Фоточки из зеркала будущего для полноты картины –> https://clck.ru/VUZRM (листаем вправо, там 2 комикса) :)

========== Сказ о деве мудрой и деве неразумной ==========

Комментарий к Сказ о деве мудрой и деве неразумной

Рождество - та пора, когда в чудеса не просто можно, в них даже нужно. Без оглядок на календари, религии, конфессии и веру в Летающего Макаронного Монстра. ;)

Посмотрим на Рождество глазами Абигаиль? С праздником всех причастных, причастившихся и не очень. ^^

– Брито!

– Стрижено!

– Брито, тебе говорю!

– Стрижено! – Для уверенности Адам прикладывает кулаком о столешницу, - инфа – сотка!

– Да где ты видел стриженые колени, крысиный нос? – Кряхтит Яков.

– Там же, где ты – Феника с бритвенным станком, ослиные уши!

– Вон. Из моей. Спальни. – В дверях застыла старшая сестра. В глазах старшей сестры застыл Девятый Круг Инферно. Примерно на этой глубине она бы с радостью погребла этих двоих, но братоубийство в Аду не поощрялось.

А жаль.

Близнецам по восемнадцать земных лет, а Абигаиль целых двадцать один. И большей пропасти между тремя наследниками Чертога, чем пропасть возраста, пока не существует.

Адам и Яков – кони педальные.

Так считает она.

Так считает весь двор.

Возможно, так гласит даже древнее пророчество.

Какое именно – девица ещё не придумала.

– Пожалуешься мамочке, Аби? – Фыркнули хором, ни на миллиметр не сдвинувшись с огромной кровати на таких монументальных столбах, что, поутру, легко фантазировать, как на них качаются висельники.

– Пожалуюсь папочке, - слишком спокойно отчеканила брюнетка. Братьев как ветром сдуло.

Впрочем, напоследок Яков не отказал себе в изысканном удовольствии:

– А Его Величество в курсе, кто сюда… - он обвёл рукой комнату.

– …и сюда… - Адам подхватил, указывая куда-то в район сестринского живота.

– Вхож?! – Вражеским воплем гаркнули оба и вылетели прочь. На опережение с огнём, запущенным из-под пальцев Абигаиль.

Зимние каникулы только вступали в ту пору, когда на разноцветных стёклах замка появляется ледяное кружево, и старшей, и по совместительству единственной дочери адского семейства было скучно до безобразия. Потому что после безобразия она скучать не привыкла. И, будь её воля, Аби осталась бы на рождественские каникулы в академии, полагая, что один белобрысый однокурсник тоже нагородит предкам с три короба, лишь бы не улетать домой.

И не дать ей заскучать.

Их знакомство было паршивым с первого же дня.

Давиду несколько месяцев, Абигаиль около полугода, и оба младенца лежат в своих люльках, которые подруги сдвинули, рассуждая, в кого там носы, и чьи пятки эффектнее сморщились.

Дамочкам есть о чём поговорить: мать девчушки – бывшая непризнанная, заставившая потечь крышу самóго сатанинского сына, а ныне Короля Ада; мамаша парня – едва ли не самая богатая демоница во всём Нижнем мире, Мими – дочь Мамона, жениться на которой был бы рад каждый дворянин и которая отдала своё сердце скромному сыну Да-Когда-Он-Уже-Откинется-Учителя-Фенцио.

Соседство в люльках Абигаиль не по вкусу. А внимание матери, поделённое на два, не нравится ещё больше. Малышка уже владеет чарами и пару раз кружила геритского кота под потолком, а потолки в Чертоге достойные. Она поджигает рюшу конверта, в который закутан Давид, не имея ни малейшего понятия, как зовут сопливый комок в опасной близости.

Ответная реакция не заставила ждать: мальчик вопит так до театральности истошно, что Мими подскакивает к сыну, уверенная – у неё только что появились первые седые волосы.

А когда выясняется, что ни одна сладкая ножка не пострадала, мысленно рукоплещет отпрыску – тот ни на миг не заткнулся, только наращивал громкость крика, привлекая взгляды, как под театральными софитами.

Именно эта, заявленная с самого начала, модель их общения задала тон на долгие столетия.

Абигаиль около трёх земных лет, и её мама ходит с огромным животом и таким недовольным выражением лица, что Викторию Уокер сторонится даже муж. Дочь, конечно, в папкиной команде поддержки, поэтому не отлипает от него, но держится на почтительном расстоянии. Гувернантки успели растолковать Аби, что значит «король» и «королева», а сам отец пригрозил посадить в башню, если та продолжит таскаться хвостиком, вызывая у всех вокруг не столько ужас при виде Владыки, сколько сплошное умиление от крадущейся следом дочки.

– Что за башня? – Оживляется крошечная копия высокопоставленного отца.

Абигаиль нарядили в чёрную парчу, украсили волосы рубиновыми заколками, обули в ботфорты лучшей выделки, но у неё высокомерный, шкодливый нос, успевший вымазаться в золе, который чихать хотел на элегантность.

«И в какую Огненную Бездну ты успела его засунуть, глазастая?».

– Башня, в которой запирают провинившихся принцесс, – Люций делает рукой жест, означающий, диалог закончен.

Как жаль, что трёхлетней девчушке до его намерений никакого дела.

– Там будет дракон, пап? Или его птенцы, пап? – Она в ужасе, что их может не оказаться. Вдруг принцесс принято запирать на потеху принцам-хлюпикам, как в сказках, рассказанных няньками? Что ж ей прикажете тогда делать?

Аби рано усвоила, корона из чёрного обсидиана и трон, утыканный черепушками, четыре из которых она отковыряла с месяц назад, однажды достанутся ей. Ведь других наследников у царской четы нет.

Но если сообщить отцу, что черепушки стали отличными, новыми головами её куклам, о крылатой твари можно забыть.

Когда, за ужином, отец тихо шепчется с каким-то адмироном, Абигаиль сидит под скатертью на другом конце стола и подслушивает.

– И как её самочувствие?

– Как у всех беременных, - вилка скрипит под пальцами Люцифера, согласная покрошиться.

– Поёт колыбельные и вышивает одеяло геральдикой?

– Хочет сжечь замок, раз у грязнокровки не вышло, - хмыкают в ответ. – Но это за завтраком. К обеду Уокер требует скальп Шепфы и ежа с запахом росы.

– Опасная человеческая дочь, я ещё в Школе не списывал государыню со счетов… Какой срок у Её Величества?

– Мать твою! – Вилка согнута и отлетает в сторону. – Да почём я знаю? Срок, на котором её злит, как я дышу!