Читаем Голубой «Лангуст» онлайн бесплатно

Торопливость, с которой пассажир покидал корабль, походила на бегство. Спасаясь от бесцеремонного любопытства, он скользнул в гущу иностранных туристов, сходивших на берег. В мягком блеске палубных ламп блестело от дождевых капель наглухо застёгнутое непромокаемое пальто. На клапане венгерского рюкзака выделялся силуэт чёрной цапли.

Человек был у портала морского вокзала, когда услышал голос, усиленный громкоговорителями:

— …рюкзак алого цвета… На клапане наружного кармана чёрная цапля… Просьба срочно обратиться к старшему помощнику капитана…

Трубило радио «Экватора». Пассажир ещё поспешнее стал протискиваться к выходу, но вдруг резко повернул назад, к морю, и зашагал вдоль причала, мимо белого, как айсберг, теплохода «Экватор».

Впереди за шеренгами машин и штабелями грузов тускло горел фонарь. Там были служебные ворота.

Чиркнув спичкой, человек закурил и вошёл в тесный закуток между ящиками.

— Сделано отлично. Филипп. — мрачно подбодрил он себя. — Шаги услышу не позднее, чем угаснет сигарета.

Действительно, шаги послышались с той стороны, откуда он их ждал. Филипп снял рюкзак.

«Глупо рисковать, — подумал он. — но делать нечего».

В руках появился карманный фонарь с потайным механизмом. Держа его, как держат пистолет, он приготовился к встрече.

Во мгле появился неясный силуэт. Филипп разглядел мальчишку в белой испанке. Тот кого-то разыскивал. Осмотревшись по сторонам, он кинулся к служебным воротам.

Филипп не сдержал возгласа разочарования:

— Разрази меня гром, если это не тот паренёк; который поднял на теплоходе панику.

Незадолго до прибытия в порт на «Экваторе» послышался крик о помощи. Случилось это у берегов Солнечного.

Услышав крик, Филипп сдвинул штору и увидел бегущих людей. Он выскочил за дверь. Столпившиеся на корме пассажиры говорили о каком-то мальчугане в белой испанке.

Филипп вспомнил об оставленном рюкзаке… Дверь каюты, когда он вернулся, была заперта. Створки багажного шкафа открыты настежь. Однако рюкзак, висевший под пальто, был цел…

…Из-за поломки в моторе Жора Амбарцумян безнадёжно опаздывал. Он вёл в Солнечный машину с продуктами. На углу Приморского бульвара поднял руку кто-то в плаще с рюкзаком за плечами. Жора затормозил.

— Быстро! — крикнул он, распахнув дверцу.

Филипп осторожно закинул рюкзак на сиденье и сел, засунув руки в карманы пальто.

— В Солнечный? — на всякий случай уточнил он глухим голосом.

— Совсем опаздываю, — пожаловался Жора.

— Дикое совпадение. Жора, я тоже.

— Вы знаете моё имя?

— Да, — не поворачиваясь, сказал Филипп.

Жора посмотрел на случайного пассажира. Поднятый воротник, перчатки, шарф, тёмные очки невольно вызывали в памяти уэллсовского невидимку. Лицо, шею и руки пассажира скрывали бинты.

— Катастрофа?

— Небольшой эксперимент.

Жора стал набирать скорость.

— Остановите машину! Кто-то в кузове! — вдруг потребовал пассажир.

— Хо! — оскорбился Жора. — Не надо обижать, дорогой. Скорее кассир забудет запереть сейф, чем я машину.

Пассажир замолчал и после некоторого колебания попросил высадить его у Потёмкинской дачи. Просьба насторожила Жору. Он не первый год работал в Солнечном и слышал, что когда-то, ещё до войны, Потёмкинской дачей называли особняк в Верхнем парке. В старое время особняк принадлежал родственникам знаменитого князя Потёмкина. Один из них — поручик Потёмкин — жил, по слухам, за границей.

Жора молча соображал. Протянув руку, нащупал в рюкзаке холодную сталь. Филипп не шевелясь смотрел в боковое стекло.

— Приспособление для рыбной ловли, — насмешливо уронил он.

Насторожённость неизвестного пассажира действовала на Жору удручающе. Он подумал, что не стоит упускать его из виду.

Машина спустилась к Солнечному. Впереди слабо проступил покатый силуэт Велнкан-горы. Внизу, у её подножия, — огни пионерского лагеря. Последний крутой вираж — и вот уже показались фонари входной арки.

В тот момент, когда машина разворачивалась у столовой, шофёр и пассажир услышали короткий стук захлопнувшейся дверцы кузова. Жора рванул тормоза.

— Ждите здесь! — заорал он, выпрыгнув из кабины.

В темноте метнулась к морю белая испанка.

Жора помчался вдоль берега. Испанка исчезла. Расстроенный, он вернулся к машине. Кабина была пуста.

Лагерь спал. Вдали за стволами деревьев замигали фары. Машина остановилась у гаража.

«И Жора полуночничает», — думает Марат Туманов, удивляясь столь позднему появлению его в Солнечном.

В окне Голубого коттеджа вспыхивает и гаснет свет. Затем штора на окошке приобретает фиолетовый оттенок.

Свернув к коттеджу, Марат ныряет под низкие ветви сирени. Окно приоткрыто. Марат раздвигает шторы. Это палата изолятора.

Андре Леметр, тринадцатилетний француз, стоит в ночной рубашке на тумбочке и приспосабливает, на люстру свои трусы. На подушке раскрытая книга.

— Салют, Андре! Занимаешься гимнастикой?

Трусы падают вниз. Андре успевает их подцепить, не оглядываясь, сползает с тумбочки и пыряет под одеяло с проворством, которого трудно ожидать от человека с забинтованной ногой. Книжка исчезает. Только после этого француз с приятным изумлением обнаруживает присутствие вожатого.

— Я только хотел ему голову оторвать. — радостно сообщает он.

— Кому? — вежливо осведомляется Марат.

— Жуку.

Андре смотрит на Марата лучистыми глазами.

— Он, наверное, вас испугался и спрятался.

— К тебе под подушку?

Андре смеется. Отпираться не имеет смысла. Он достаёт книжку. На обложке человек с аквалангом. Андре занимается подводным спортом. В отряде Марата два отличных пловца. И оба соперники. Второй, канадский скаут Гленн Хилл, был чемпионом Солнечного по плаванию.

Сквозь шум непогоды прорвались далёкие звуки ударов.

— Спать. Андре! Книжку в тумбочку. Окно не открывай. Ветер где-то палатку порвал. Слышишь, бухает?

Андре прислушался.

— Кто-то стучит на море! — удивлённо восклицает он.

— На море?

— Конечно! Там кто-то стучит по дереву. У меня прекрасный слух. В лицее я ловил подсказку с последней парты. Вот опять… Как топором рубят.

— Ложись, дружок, — успокаивает Марат.

— Недавно кто-то бегал. Быстро-быстро. Я посмотрел в окно. Ничего не видно, по всё-таки кто-то бегал.

«Милая история». — уже с тревогой думает Марат.

Пожелав мальчику спокойной ночи, он плотно закрывает окно.

Лампа из медицинской комнаты светит в сторону моря, как маяк.

Удары в самом деле несутся с моря!

Правее пирса пионерская судоверфь. Прежде чем Марат успел что-либо сообразить, удары стихли и там, у кормы строящегося корабля, вспыхнул спичечный огонёк.

— Алло! Кто на верфи?

Он пробирается к стоящему на кильблоках судну. Никого не видно. С фонарём в руках Марат обходит корабль и замечает, что брезентовая накидка закреплена на судне сложным морским узлом.

Такими узлами моряки крепят концы в самую ветреную погоду. Марат догадывается, наконец, откуда и почему был стук. Шквалистый левант сорвал брезент и колотил им по корпусу, как молотом, грозя повредить навигационные приборы. Кто-то, увидев это, предотвратил беду. Человек, который только что закрепил брезент, не мог быть из лагеря. Вероятно, он проник на судоверфь берегом. Недоумевая, кому и зачем понадобилось здесь бродить в такое время, Марат, осмотревшись, заторопился к пирсу.

Впереди светлеет пятно. Пятно шевелится. Марат подбегает ближе и освещает фонарём лежащего на камнях человека. Это мальчик! Он в белой рубашке, лежит лицом вниз, цепляется за обломок железной сван и при каждом ударе воли делает слабые движения, будто плывёт или пытается подальше отползти по скользким камням.

Марат с силой отрывает его от сваи и перетаскивает к гранитной стене набережной. У мальчика короткие до колен бриджи. Рубашка разорвана. Лицо и руки в кровавых ссадинах, голова бессильно падает. Он что-то бормочет. Марат не может разобрать ни слова.

— Аппи, — стонет мальчик. — Ап-пи…

Марат поднимает его на руки и несёт.

У входа в Голубой коттедж четыре ступеньки.

— Наташа, открой дверь. — негромко просит Марат.

Наташа открывает. Увидев мальчика, его безжизненно свисающие руки и кровь, она испуганно отступает в глубь комнаты.

— Сюда, — показывает она на застланную простынёй кушетку.

— Он мокрый. — шёпотом говорит Марат. — Не понимаю ничего. На берегу ещё кто-то был! Не мальчишка. Я видел на судоверфи, но он моментально улизнул…

Марат объясняет, как нашёл мальчика. Наташа достаёт из аптечки какие-то лекарства, готовит шприц и снова к мальчику:

— Слабый пульс! Звони врачу… Скорее!

Марат звонит врачу в старшей вожатой лагеря.

— Сейчас будут здесь. — мрачно сообщает он.

— Где его вещи?

— Никаких вещей.

Решив, что это один из запоздавших во время заезда. Наташа просит вожатого осмотреть берег.

Марат возвращается к пирсу. Он проверяет с фонарём каждый камень, от железной сваи до судоверфи.

Вещей нет.

В комнате Марата окна как застеклённые стены.

Он сбрасывает с плеча полотенце, пахнущее морем и зашвыривает ласты под кровать. За окном раздаются крики и топот. Промчались озабоченные мальчишки в жёлтых шведках с голубыми повязками на рукавах. У склада стоял крытый грузовик, и уже таскали какие-то коробки, новые стулья. Сегодня отряд Марата дежурил. Верный всегдашнему правилу, он предоставил своей гвардии полную самостоятельность.

Ворота лагеря караулил маленький худой мальчуган. В лагерь он приехал с синяком под правым глазом и сразу заявил, что, его зовут Кощей Бессмертный.

Весть о ночном событии подняла «Солнечный» на ноги. Направляясь к изолятору. Марат увидел, что дежурные не в силах успокоить собравшуюся у Голубого коттеджа толпу ребят.

Новости были неутешительные. Врачи нашли у неизвестного мальчика несколько сильных ушибов и на груди, ближе к ключице. — шрам от недавнего пулевого ранения. Ни вещей, ни документов. Только в заднем кармане бриджей обнаружили несколько размокших бумажных обрывков.

У изолятора, в тени магнолий, стояла санитарная машина. Из окна медицинской комнаты раздавался голос Тамары Калининой.

— Ага, вот он сам! — встретив Марата, произнесла она таким тоном, будто сказала: «Ага, попался!».

Профессор, бритоголовый толстяк с облупленным носом, спросил:

— Это ваш найдёныш? Ну, рассказывайте по порядку.

Марат рассказал о ночном стуке на судоверфи и о том, как нашёл мальчика.

— Где он лежал? — спросил профессор.

— Близко от пирса. Мне показалось, он пытался подальше отползти от воды.

— Вот видите, — сказал профессор.

— Вы думаете, он упал с пирса? — спросила Тамара.

— Именно!

— Нет, — возразил Марат, — мальчик не мог упасть с пирса. В шторм пирс заливает волнами.

Профессор развёл руками.

— Мальчик был в костюме. — напомнил Марат. — Ясно, что он не испытывал желания купаться в шторм. Возможно, разыгралась драма между ним и тем неизвестным, что был на судоверфи.

— Человек, который закрепил брезент и сделал доброе дело, вряд ли мог столкнуть мальчика в море, — возразил профессор.

На подоконнике под стеклом лежало на солнце несколько бумажных обрывков. Профессор осторожно взял один из них и с минуту рассматривал.

— Цифры подсохли, стали заметнее…

Тамара принесла увеличительное стекло.

— 4777! — воскликнула она. — Да это же номер путёвки! Первую цифру вижу плохо. Может быть, это и не четвёрка, а единица. Посмотри. Марат.

Марат посмотрел.

— Четыре, — сказал он. — Все номера лагерных путёвок в этом заезде начинаются с цифры четыре.

— Заказываю разговор с Москвой, — сказала Тамара. — Сейчас в Москве наш вожатый Юра Сороколад, он узнает, кому и когда выдана эта путёвка.

Выйдя из «Приморской», Марат повернул к пальмовой аллее и поднялся на шоссе.

Фонарь над воротами лагеря отбрасывал косой свет, и перекрёсток был похож на гигантского краба с разомкнутыми клешнями. В полутьме на перилах мостика — человек. Это Жора Амбарцумян.

— Алло, друг сердца! — оживился он. — Я иду мимо, я устал, я присел отдохнуть, а тут ты. Скажи, не фокус?

— Фокус, — сказал Марат. — Винограда хочешь?

— Нет, спать хочу. Что-то я хотел, а? Я тебе говорил или не говорил? Мальчишка в белой испанке «зайцем» «приехал. На окороке сидел. На ходу вскочил, на ходу выскочил. Понимаешь, сто лет и один случай — дверцу забыл запереть.

Марат присел рядом:

— Какой окорок? Кто выскочил?

Жора горячо и бестолково рассказал вожатому про забинтованного пассажира и про мальчишку в белой испанке.

Марат был огорошен:

— Значит, мальчик побежал к пирсу?

— Точно. Прихожу назад — и этот в плаще тоже исчез.

— Откуда он знает твоё имя?

— Хо! — воскликнул Жора. — Пацаны на кузове написали… Очень неприятный случай.

Тамара была ещё в штабе. Она попросила Марата подежурить у телефона. Он рассказал ей, что узнал от Жоры.

— Ну вот. — сердито сказала она. — Хватило же у человека ума молчать целые сутки!

Тамара высыпала в ящик стола нарукавные знаки, которые искусно мастерила, обшивая кусочки картона кумачом, и ушла.

Марат сел перед аппаратом, потом, передвинув его, удобно устроился на подоконнике.

Раздался звонок:

— Примите телефонограмму из Таллина!

— Из Таллина?! — вскрикнул Марат.

Далёкий голос спросил фамилию вожатого и сообщил, «что путёвка № 4777 выдана девочке…

Дальше разобрать не удалось.

— Алло! Алло! Повторите.

Телефон безмолвствовал. Связь прервалась…

Из парка прибежал взволнованный Кощей.

— Проснулся! — заорал он, прыгая на одной ноге и надевая слетевшую тапочку. — Проснулся! Сам в окно видел. Только ничего не помнит.

— Как ничего, Лерик? — спросил Марат.

— Так, ничего. Там Стёпка Толоконников дежурит. Говорит, память отшибло.

В кабинете врача сидела Наташа и что-то напевала.

— На одну минутку и никаких вопросов, — погрозив пальцем, предупредила она. — Мальчик устал от расспросов.

Марат кивнул:

— Как он себя чувствует? Что говорит?

— Он эстонец. С какого-то эстонского острова. Это он хорошо помнит.

— А как он в море попал?

— Ещё вопрос — и никуда не пущу! — твёрдо сказала Наташа.

Марат послушно умолк и открыл дверь в палату. В палате солнце и розы.

Мальчик лежал лицом к стене. Он быстро обернулся и с испугом посмотрел куда-то мимо вожатого. У окна Андре Деметр возился с фильмоскопом.

Марат подошёл и сел у кровати мальчика. Правая рука, та, что была вывихнута, лежала на одеяле. Вожатый ласково взял горячие пальцы в свою ладонь. Мальчик насторожённо поднял голову. Лицо в царапинах. Он светловолос, синеглаз.

— Лежи. Рука болит?

— Нет.

— Сожми мои пальцы.

Пальцы вожатого хрустнули.

— Ого! — удовлетворённо сказал он. — Совсем неплохо.

Андре, оставив фильмоскоп, присоединился к ним.

— Хороший парень, — заявил он, — только ничего не помнит. Мы уже познакомились. Меня зовут Андре, а его Ильмар. Правильно я говорю?

Мальчик кивнул.

— Правильно, Андре. — Он сказал это с заметным акцентом, стараясь чётко произносить слова.

— Вот видишь! Ты сразу запомнил моё имя. Потом всё вспомнишь.

— Как ты приехал в лагерь? — спросил Марат. — Машиной?

— Ма-ши-ной?! — раздельно и так удивлённо переспросил мальчик, что вожатому стало не по себе.

— Да, чтобы попасть в лагерь, нужно ехать по горам на машине…

Ильмар смотрел растерянно и беспомощно.