Читаем Голова-гнездо онлайн бесплатно

Патологоанатом выглядел как классический представитель своей профессии — обычно именно такими они являются к нам с экранов телевизоров или книжных страниц: высокий и худой мужчина лет пятидесяти с болезненно–бледным вытянутым лицом и равнодушным взглядом безразличного ко всему живому танатофила. На нём был белый халат, из–под которого выглядывала небесного цвета рубашка и ноги в серых брюках и чёрных ботинках. Он курил, стоя у открытого окна своего кабинета.

Придерживающий Марину за локоть невысокий парень — следователь прокуратуры — сказал:

— Привет, папа! — из чего можно было сделать логичный вывод, что он и патологоанатом состоят в близких родственных связях. — Кажется, мы нашли… эта девушка — она может опознать того… ну, вчерашнего.

Худой мужчина кивнул.

— Я хочу его видеть! — сказала Марина тихо. — Если это он…, — и она замолчала, уставившись в один из узоров на линолеуме.

Сын и отец переглянулись, последний вновь кивнул и, затушив папиросу, направился к двери, находящейся слева от заваленного бумагами стола. Она распахнулась с противным скрипом, в очередной раз заставив Юрия подумать: господи, ну когда же он её наконец смажет или сделает хоть что–то, лишь бы она заткнулась?

Рыжеволосая девушка с причёской «каре», чей локоть был зажат в его почему–то влажной ладони, слегка дрожала и смотрела в медленно расширяющуюся щель с испугом, если не с паникой. Юрий прекрасно понимал её чувства: каждый, кто впервые попадает в морг, испытывает подобное. Лишь мертвецы ничего не боятся, и сейчас ты их увидишь, девочка, лежащих бесполезными кучами плоти на столах в холодильном отделении.

Король–патологоанатом вошёл в своё царство смерти; его спина явилась приглашением для тех, кто пока оставался снаружи. Марина глубоко вздохнула, набираясь не то смелости, не то чего–то ещё, и, влекомая Юрием, двинулась за длинной тощей фигурой судмедэксперта.

На секционном столе лежало чьё–то сильно обгоревшее тело. В ответ на вопросительный взгляд девушки, внезапно замершей на месте, Юрий покачал головой. Нет, красавица, это не то, что ты думаешь. Я даже и не знаю, кто это, вернее, ЧТО это — наверное, новенький, только недавно привезли. Бедняга.

Патологоанатом отворил ещё одну дверь, обитую чем–то, имеющим серебристый цвет. Это был вход в святую святых — «холодильник», королевскую сокровищницу, где сокровищами были лишённые жизни человеческие тела. Оттуда тянуло холодом и смертью.

— Где он? — спросила Марина. — Кто из них?

Мертвецов было пять, они лежали, укрытые белыми, точнее, уже ставшими серыми от частого пользования простынями, на двух больших и длинных столах. У одного трупа ступни ног были очень грязными. Патологоанатом заметил взгляд девушки и сказал:

— Это бомж. Умер два дня назад — выпил стакан ацетона. Можете представить, во что превратились его внутренности?

— Не надо, папа! — вмешался Юрий. — Я знаю, что ты любишь рассказывать всем о своих подопечных, но мы пришли сюда не для того, чтобы выслушивать твои… короче…

— «Подопечных»! — его отец усмехнулся.

— Где он? — снова спросила Марина, всё ещё надеясь, что опознание ни к чему не приведёт и что умер вовсе не Саша. Мертвец окажется просто мертвецом, не им.

— Вы не будете падать в обморок? — поинтересовался эксперт, подходя к трупу номер два (если считать от стены, на левом столе). — А то, бывает, потом приходится…

— Надеюсь, не буду! — оборвала его Марина. — Я работаю медсестрой в отделении интенсивной терапии при пятой хирургии, так что видела вещи и похуже.

Патологоанатом хмыкнул, но, казалось, остался вполне доволен ответом. Сдёрнул с трупа простыню, обнажив его до уровня груди. Мертвец имел обличие худощавого человека лет тридцати. Тёмные волосы были слегка курчавыми.

Марина сказала:

— Да. Это он. Господи, да отцепись ты от моей руки!

Хозяин морга фыркнул, а его сын поспешно отпустил локоть девушки. Странно, он думал, что той приятно чувствовать его поддержку в эти трудные минуты, наивно считая, что от этого ей становится легче. Оказалось, Юрий ошибался, и Марина Лаховская была вовсе не той перепуганной девушкой, каковой он видел её до настоящего момента.

— Итак, это ваш брат?

Марина кивнула. Если она чего–то и боялась, то это был сам факт опознания в трупе близкого человека, а не некрофобия как таковая.

— Лаховский Александр… э… Андреевич? — уточнил Юрий. Она кивнула опять и спросила тихо:

— Как он умер?

— Его убили, — патологоанатом снова накрыл тело простыней. — Хотите знать подробности или удовлетворитесь таким ответом?

— Таким ответом я не удовлетворюсь. Кто его убил, как и где?

Отец и сын переглянулись. Наконец Юрий выдавил:

— Хм. Я не думаю, что вам следует знать всё.

— Вот как?

— Ну-у… понимаете…

— Убийцу вы, надо полагать, не поймали?

Юрий вздохнул. Да, не поймали. И даже неизвестно, кто он. Ему, Юрию, поручили это дело как раз для того, чтобы он это выяснил, но пока следствие стоит на нуле. Известно лишь место обнаружения трупа — Западное кладбище, и причина его смерти. Ну и ещё дата.

— Теперь, я считаю, мы можем проехать в отделение и побеседовать там. Надеюсь, вы знаете что–то такое, что могло бы способствовать задержанию убийцы вашего брата.

Марина ответила:

— Я ничего не знаю, — и повернулась к патологоанатому, внимательно слушающему её и Юрия диалог. — Так что же явилось причиной смерти Саши?

Усмехнувшись, тот выдал ей следующую информацию:

— Если вы хотите знать всё, то что ж. Смерть наступила в результате черепно–мозговой травмы, то есть, вашего брата кто–то как следует стукнул по голове чем–то вроде молотка. Сзади. Думаю, вам не помешает знать так же, что перед смертью…

«Зачем он говорит ей и это? — подумал в ужасе Юрий. — Мог бы обойтись и без таких подробностей. Господи, папа, это же нетактично! Или это твоя месть за то, что она не боится мертвецов?»

— …он был изнасилован. Группа спермы нам известна. Убийца использовал какой–то любрикант — в прямой кишке вашего брата обнаружены его следы.

Марина расширила глаза и пробормотала еле слышно:

— Боже…

Теперь она выглядела действительно испуганной и даже побледнела. Юрию захотелось обнять её, но он всё же не решился сделать это, вспомнив «да отцепись ты от моей руки!». М-да, девушка–то с характером.

— Папа, да хватит тебе! — выкрикнул он. — Сколько можно, в конце концов? Марина, пойдёмте отсюда, давайте я вам помогу! — полуобняв сестру убитого за плечи, следователь почувствовал, как сильно она дрожит. На этот раз Марина не имела ничего против. Юрий, слегка возбуждённый таким близким контактом, подумал, а не стоит ли ему продолжить с ней знакомство — на неофициальном уровне. Она красивая, у неё неплохая фигура, и, вроде бы, она не страдает типичными для большинства женщин ярко выраженными признаками слабоумия. Отто Вейнингер в «Пол и характер» был прав и не прав одновременно: всё–таки есть женщины, которые не подходят ни под определение «мать», ни под «проститутку». У Юрия даже возникла в голове такая мысленная картинка: он и Марина в постели, обнажённые и страстно ласкающие друг друга.

— Она сама хотела знать подробности, — вырвал его из плена эротических фантазий голос отца. — Я имел полное право ей их сообщить. Он её брат всё–таки.

Юрий пробормотал что–то в ответ и повлёк Марину к выходу.

Ю.: Почему вы решили, что с вашим братом что–то случилось?

М.: Понимаете, мы живём… жили вместе — я и брат. У нас трёхкомнатная квартира, родители умерли. Ну, он два дня не приходил домой, я и забеспокоилась. Согласитесь, что это вполне естественно?

Ю.: Но ваш брат был взрослым человеком. Сколько ему было?

М.: Тридцать один.

Ю.: Он мог, к примеру, встретить какую–нибудь девушку.

М.: Если он кого и встретил, то явно не девушку. (усмехается)

Ю.: Я не о том, Марина. Скажите, а где работал ваш брат?

М.: (после некоторого молчания): Нигде не работал.

Ю.: А вы работаете где–нибудь?

М.: Я же говорила — в пятой хирургии.

Ю.: Ах да, простите. Скажите, а у Саши были враги?

М.: Н…не думаю.

Ю.: Чем он вообще занимался?

М.: Чем? Да ничем. Он из больницы вышел только два с половиной месяца назад.

Ю.: Больницы?

М.: Если вам так интересно, он лежал в психушке.

Ю.: Простите за нескромный вопрос — с каким диагнозом?

М.: МДП.

Ю.: Простите, что?

М.: Маниакально–депрессивный психоз. И дело в том, что на улицу он практически не выходил, разве что на балкон. В общем, я сама и продукты покупала, и всё такое. А в тот день пришла с работы — его нет, а второй ключ исчез. То есть, он сам даже закрыл всё.

Ю.: Да–да, мы нашли ключ…

М.: Я просто обязана была что–то заподозрить, вам не кажется?

Ю.: Да, согласен. Но в таком случае почему вы обратились к нам так поздно?

М.: Думала, что он вернётся.

Ю.: А сколько времени ваш брат провёл в больнице?

М.: Почти два года.

Ю.: (после трёхсекундной паузы): А… вы его навещали?

М.: Да, навещала! (с каким–то вызовом в голосе)

Ю.: Как вы думаете, мог его убить кто–то из…

М.: Другой бывший пациент? Вы что, детективов начитались, господин следователь (ехидно)? Откуда я знаю, впрочем? Вам надо говорить с психиатрами, а не со мной.

Ю.: Назовите, пожалуйста, мне ещё раз ваш адрес. Вдруг придётся вас как–нибудь потревожить… На случай, если мы что–то выясним.

М.: Некрасова, 24–77. Знаете такую улицу?

Юрий бродил по кабинету отца взад–вперёд, заложив руки за спину.

— Итак, что мы имеем? Если разобраться — то же, что и вначале. Труп — раз. Факт… способ убийства — два. Историю болезни трупа — три. Ну, ещё разные мелочи. А толку–то от всего этого? Всё только ещё больше запуталось. И соседей я опросил — никто ничего не видел и не слышал, как сговорились. Какого чёрта Лаховский попёрся на кладбище, хотел бы я знать? Был ли гомосексуальный акт принудительным или же добровольным? И как это всё происходило: на могильной… на скамейке той, что ли?

Патологоанатом задумчиво посмотрел на сына и закурил папиросу.

— Проверь ещё раз его сестру, — сказал он наконец. — Такое впечатление, что она знает что–то, но скрывает, пускай и неумышленно. Может, она считает это незначительным, тогда как в таком деле важны даже самые мелкие детали.

— Думаешь, стоит её навестить?

— Не мешало бы.

— Так, — Юрий посмотрел на часы. — Сейчас полтретьего. По всем правилам она должна быть на похоронах.

— Ну вот и поезжай прямо туда. Вырази соболезнования. И как следует присмотрись к присутствующим.

— Да, пожалуй, я так и сделаю…

— А если вдруг получится, уточни вот какую деталь: не был ли её брат пассивным гомосексуалистом. И выясни круг его бывших знакомых. Может пригодиться.

— Понятно, что может, — вздохнул Юрий. — Ну ладно, тогда я поехал. Если получится, вечером заскочу.

Хоронили Сашу на том же самом кладбище, где его и убили.

— Простите?

Марина поняла, что обращаются к ней. Повернувшись на голос, она заметила стоящего рядом невысокого мужчину лет сорока, склонного к полноте и с залысиной. На нём были чёрный костюм, белая рубашка и коричневый с жёлтыми разводами галстук.

— Вы ведь Марина, сестра Саши? — девушка кивнула. — Я Дмитрий Фёдорович Терехин, Дима. Вы меня помните?

Да, что–то знакомое было в этом лице…

— Вы… вы когда–то лежали с Сашей в одной палате?

Мужчина энергично закивал. Глаза у него были карие и немного выпученные. И вообще, в выражении его лица усматривалось что–то овечье. Могильщики тем временем уже заканчивали свою работу; скоро нужно было устанавливать памятник и оградку. Народу на похороны пришло немного: кое–кто из соседей, коллег Марины по работе и ещё этот Дмитрий Фёдорович. Её единственная подруга Рита, бухгалтер в «СибЭнерго», уехала на месяц в Москву — бросила её, сучка, в самый ответственный момент… Но, впрочем, она ведь не могла знать, что Сашу убьют…

— Меня выписали вчера.

— А как вы узнали о смерти Саши? — действительно странно. Кто же ему сообщил об этом?

— Ну… мне сказали, — уклонился от прямого ответа толстяк. — Ещё не выяснили, кто его убил?

— Нет.

Одна из бабок–соседок начала вдруг истерично завывать. Господи, ну ей–то с чего расстраиваться? Разве кто–то умер у неё? Нет. Марина закусила нижнюю губу и снова повернулась к бывшему соседу брата по палате.

Но того уже рядом не было. Ещё одна странность. Девушка посмотрела по сторонам, но маленькой и толстой фигуры в чёрном нигде не увидела. Куда же он делся? А что, если этот Дмитрий Фёдорович всего лишь («Ничего себе всего лишь») игра её воображения? За последние дни мозг перенапрягся, плюс к этому ещё и приём транквилизаторов, причём, в таком количестве, которое запросто свалило бы с ног самого закалённого токсикомана. Смерть Саши, седуксен, сонапакс — всё это в совокупности могло без проблем породить фантом человека, которого Марина видела в последний раз тремя месяцами раньше.

Но нет. Слава Богу или кому–то ещё, всё было в порядке. Терехин просто стоял теперь несколько дальше, спрятавшись (намеренно или ненамеренно?) за ещё более толстого, чем он, главного хирурга, который, в основном, и помогал Марине с похоронами. Девушка прекрасно знала, что этот вдовец влюблён в неё и ради этого готов пойти на любые жертвы, но он был совершенно не в её вкусе и к тому же чуть ли не в два раза старше, поэтому шансов на успех не имел практически никаких. Хочет делать подарки, помогать в чём–либо, не обращать внимания на опоздания на работу — всегда пожалуйста, а на большее пускай и не надеется.

Могильщики — четыре мужика с мордами профессиональных алкоголиков — наконец распрямились и выжидающе уставились на Марину. Откуда–то появился тот самый молодой невысокий следователь, что таскал её в морг и потом допрашивал, и принялся помогать главному хирургу устанавливать памятник. Марина стояла чуть в стороне, наблюдая за происходящим со странным равнодушием и безразличием. Наверное, это давал о себе знать сонапакс.

Каким–то образом возле неё снова оказался Терехин. Он выглядел взволнованным.

— Вы должны выкопать его, немедленно! Он умер не до конца!

— Боже, отвалите! — прошептала Марина. — Не надо никого выкапывать, я вас прошу.

— Я знаю имя убийцы! — хватая её за руку, зашептал толстячок, и его глаза безумно блеснули. — Его зовут Астронавт!

— Да отвяжитесь вы от меня!

Он отпустил её руку, уставился на памятник и вдруг закричал неожиданно визгливым голосом:

— Он не умер! Он не умер!

Рядом, словно некий мистический защитник, тут же возник Юрий — страж закона и порядка.

— Какие–то проблемы, гражданин? — поинтересовался он. — Здравствуйте, Марина!

Девушка кивнула и обхватила себя за плечи — крест накрест. Нижняя губа у неё слегка дрожала.

— Проблем нет никаких, за исключением одной, — заявил Толстяк. — Так, совсем мелочь. Этот человек, — его палец, похожий на сардельку, указал на могилу, — умер не до конца!

Юрий непонимающе посмотрел на Марину, которая вдруг начала плакать, хотя слезы у неё при этом из глаз не текли. Сглотнув слюну, толстяк заговорил снова:

— Вы должны выкопать его. Сейчас же.

— Кто вы такой? — стараясь казаться как можно более грозным, задал ему вопрос Юрий. — Что вы здесь делаете? Он ваш родственник, Марина?

— Он сумасшедший. Убери его отсюда, прошу тебя!

Юрий воспрял духом: девушка сама просила его о помощи, о защите. А он уже и не надеялся…