Читаем Голоса пьеса ч2 онлайн бесплатно
Библиотека
Константин Кедров
ГОЛОСА
Роман-пьеса
Часть вторая
Действующие лица
Александра Павловна.Кушай, Котик, борщ.
Котик.Не хочу.
Александра Павловна.Почему?
Котик.Он красный и невкусный.
Александра Павловна.Что ты, он же с конфетами.
Котик.С конфетами?
Александра Павловна.С конфетами.
Котик.Налей мне еще!
Я.Только лет десять спустя я понял, что меня обманули. А взрослые тоже врут!
Радио.
Врач Валентина Дмитриевна.У вашего Котика детский ревматизм. Его надо подлечить хлористым кальцием. Лучше всего в больнице.
Я.В больнице меня ждал первый эротический шок. Девочка в розовой пижаме Аля Мочалова. Она била меня подушкой по голове, приговаривая стишок-дразнилку.
Аля.
Я.Удары подушкой по голове были не так обидны, как эти стихи. "Сенькой хлористым" в больнице называли горький хлористый кальций, который, кривясь, пили с ложки, но потом оказалось, что в устах Али Мочаловой хлористый кальций был совсем не горьким, а сладким. А, может, горько-сладкий, как шоколад. Это выяснилось потом, когда нас выстроили в коридоре 1-ой мужской школы, и директор зачитал приказ.
Директор.Постановление Совета министров СССР об отмене раздельного обучения! Наша школа сливается с женской школой № 12.
Я.Никогда я не слышал такого оглушительного "ура!". Мы кричали ура до слез в глазах и боли в ушах.
Аля.Когда я увидела Сеньку Хлористого не в полосатой пижаме, а в новенькой школьной форме с блестящими пуговицами, толстым ремнем и пряжкой, то поняла сразу, с кем буду дружить. Во всем городе Костроме форма была только у Сеньки Хлористого.
Я.Аля Мочалова не в розовой больничной пижаме, а в белом фартучке и красном пионерском галстуке явно проигрывала в моих глазах. Не хватало закушенной губы и воинственно зажатой в руке подушки. Но зато на фартуке у нее был приколот латунный морской конек. И этот конек окончательно все решил, когда мы оба оказались на морском дне.
Учительница.Садитесь мальчики с девочками.
Я.Мальчики от смущения сели с мальчиками, а девочки с девочками. Но я схитрил. Выбрал отдельную парту, чтобы Аля оказалась рядом.
Аля.И я схитрила — выбрала отдельную парту, чтобы Сенька Хлористый сел со мной. Но он покраснел, как вареный рак, и зачем-то ушел в другой угол.
Я.Аля покраснела, как алый штапельный галстук, ушла в другой ряд за пустую парту. Мало того, к ней подсел здоровенный одноклассник, а я остался один.
Аля.Ну почему ты не согнал этого дурака?
Я.Ну почему ты не села тогда ко мне, да еще и стала беседовать с этим орясиной? С горя я вытащил из портфеля роман-газету с повестью "В горах Севана", где мне очень понравился один стишок:
Я быстренько переписал текст и метнул его самолетиком к парте Али. Такие самолетики летали по всему классу вперемешку с бумажными пульками из рогаток. Одни метали самолетики с любовными посланиями. Другие ревниво и подло стреляли в затылки. Класс был похож на военный аэродром, простреливаемый со всех сторон.
Аля.Я подняла записку и прочла:
Это ты сам написал?
Я.Сам.
Аля.Пойдем после уроков в кино на "Садко". Говорят, он цветной.
Я.Для меня это был первый цветной фильм. Мы, конечно же, угнездились в последнем ряду. А когда Садко сел верхом на морского конька, я глубоко вдохнул воздух, зажмурился и поцеловал Алю в алую душистую щеку. А конек светился у нее на фартуке в отсветах цветного экрана.
Аля.Я переписала песню про нас с тобой.
Я.Это была школьная стилизация тогдашнего любовного шлягера.
Аля.
Я.
Аля.
Это про нас с тобой! Ну почему другие дружат и ничего. А на нас вся школа пялится?
Я.Почуяв неладное, меня перевели в другую школу. Телефонов в то время не было. Я стоял возле школы, где мы были вместе, и возле дома с палисадником, где жила Аля.
Аля.Я видела из окна Сеньку Хлористого, но мама запретила мне "казать нос", а потом Сенька уехал в другой город, в семью отца.
Я.Я знал, что больше никогда не увижу Алю, но переписал для нее песню. Тогда все обменивались текстами.
У тебя в окошке свет,
Без него мне счастья нет.
В том окне, как на экране,
Твой знакомый силуэт.
Аля.Я тоже переписала для Сеньки Хлористого куплет:
А рядом со словом "кино" поставила в скобках и в кавычках "Садко".
Я.Через десять лет появились телевизоры, и там можно было увидеть "Садко" в черно-белой версии. Я видел все только в цвете. Садко верхом на коньке. Конек на фартуке Али. Спустя еще много лет я впервые увидел цветной телевизор. Показывали фильм "Садко", как тогда, цветной. Но я видел его черно-белым и уже ничего не чувствовал.
Аля.Недавно по радио я услышала песню, которую переписала тогда для Сеньки Хлористого, а он для меня, и мы вручили друг другу один и тот же текст.
Я.
Аля и Я.
Аля.
Актриса, которая по просьбе мамы увезла меня из Костромы подальше от Али.
(Дальше не помню.)
Я.Мама, а взрослые — это цветы смерти?
Надежда Владимировна.Что за глупости?
Я.Дети — цветы жизни, а взрослые — цветы смерти.
Евгений Винокуров.
Я.На самом деле крестоносцы прекрасно знали, что грабят Константинополь, но даже Винокуров поверил их объяснению. Впрочем, Иерусалим они тоже разграбили и вырезали до основания.
Софья Борисовна Уманская.Ваш Костя оторвался от коллектива.
Надежда Владимировна.А в чем это выражается?
Софья Борисовна.Во всем.
Надежда Владимировна.Ну, например.
Софья Борисовна.Он пишет сочинение авторучкой.
Алексей Евгеньевич.Я ему подарил. Это моя вина.
Я.Это же смешно — таскать в школу чернильницу-непроливашку и пользоваться допотопным перышком, когда есть авторучка.
Софья Борисовна.Вот видите!
Алексей Евгеньевич.Но ведь сочинение хорошее.
Софья Борисовна.Да, содержание — пять. Орфография и синтаксис — два. в целом — три с минусом.
Я.А почему с минусом, ведь содержание — пять?
Софья Борисовна.Потому что много ошибок.
Я.Но ведь это сочинение, а не диктант.
Софья Борисовна.Все! Или я, или он.
Алексей Васильевич Горин
Софья Борисовна.Во время перемены все бегают и играют, а он стоит у окна.
Надежда Владимировна.Может, ему уже не интересно играть и бегать.
Софья Борисовна.Теперь я вижу, откуда все идет. Он сказал, что комсомол — это мертвое тело.
Я.А что, живое?
Алексей Васильевич.Так мы далеко зайдем. Костя больше не будет писать авторучкой, а вы займитесь грамотностью.
Софья Борисовна.Пусть придет на дополнительные занятия.
Я.С тупицами?
Алексей Васильевич.Хорошо, пусть позанимается дома. Без грамотности теперь ни шагу. Костя — талант, ему в Университет поступать, а тут ошибки.
Я.Хорошо, я подтянусь. И не буду стоять у окна.
Софья Борисовна.Видите, он смеется над нами!
Алексей Васильевич.Вам показалось. Он исправится. Все, а авторучкой можете пользоваться.
Алексей Евгеньевич.Ну что, просрал свою парафию.
Надежда Владимировна.Алеша, какие слова ты в школе употребляешь!
Володька Каргин.Эти ебанные сочинения... Ты не знаешь, какие будут темы?
Я.Знаю, конечно.
Каргин.Какие?
Я.Темы не знаю, а как писать, знаю.
Каргин.Как?
Я.Кто не знает Зою Космодемьянскую?
Каргин.А если про "Молодую гвардию", ебаную?
Я.Кто не знает ебаного Олега Кошевого, ебаного Сережку Тюленева, ебаную Ульяну Громову?
Каргин.А если "Кем я хочу быть?"
Я.То же самое.
Каргин.А если на свободную тему?
Я.Тогда пиши то же самое: "Кем я хочу быть?"
Каргин.Кто не знает Юрия Гагарина?
Я.Понял наконец!
Каргин.Понял!
Софья Борисовна.Это уже издевательство! Полкласса написали: "Кто не знает Татьяну Ларину и Улю Громову?"
Алексей Васильевич.А вторая половина?
Софья Борисовна.Кто не знает Евгения Онегина и Зою Космодемьянскую.
Алексей Васильевич.А Костя?
Софья Борисовна.Написал. Что его любимый герой Бенедикт Спиноза, а любимая книга "Воображаемая геометрия" Лобачевского.
Алексей Васильевич.Но это же замечательно.
Софья Борисовна.А зачем он подговорил весь класс? Это уже идеологическая диверсия какая-то.
Алексей Васильевич. Обыкновенная шалость. Не будем раздувать. Просто обсудим на комсомольском собрании. Когда у нас собрание?
Софья Борисовна.Через месяц.
Алексей Васильевич. Давайте не будем спешить. Надо хорошо подготовиться, чтобы не опозорить школу. Поставим этот вопрос на конец этой, нет, лучше на начало той четверти.
Софья Борисовна.К тому времени все всё забудут.
Алексей Васильевич.И слава богу!
Софья Борисовна.Не считайте, Костя, меня своим врагом. Просто тебе очень трудно придется в жизни с таким характером. Пока все остается между нами, но если пронюхают в РОНО...
Я.В РОНО, конечно, пронюхали, и с тех пор моя жизнь до сегодняшнего дня протекает под неусыпным оком Лубянки.
Толька Дроздов.У меня уже три инфаркта, и я должен перед тобой извиниться за то комсомольское собрание. Ты был прав. Комсомол — это мертвое тело.
Я.Плевать я хотел на комсомол. Но как ты мог публично донести на меня? Тебя что, заставляли?
Дроздов.Дурак был. Думал, что спасаю друга, как в фильме "Аттестат зрелости", где прорабатывали Ланового.
Я.Лановой совок оказался. Ему 70 лет, а он верит в партию с комсомолом. Страшный стал, как кощей, а был красавчик, как ты.
Дроздов.Я-то хоть не стал кощеем?
Я.Нет, кощеями не становятся. Кощеями рождаются.
Дроздов.И умирают.
Я.А как Лидочка Кутергина?
Дроздов.Она уже 35 лет как Дроздова. Каждый раз плачет, когда слышит тебя по радио или видит по телевизору.
Я.Честное слово, у нас с ней ничего не было. Даже не целовались.
Дроздов.Знаю. Только на пустыре за руки подержались. Вот я и взревновал тогда и выступил на этом ебаном собрании.
Я.Да ладно, меня бы все равно на заметку взяли, раз собрание устроили. А кто там чего сказал, это, как в 37-ом, значения не имело. Нет доноса — напишут сами. Есть — до времени под сукно положат, а когда надо, ход дадут. Что там корчить из себя Кошевых и Космодемьянских. Да и перед кем? Перед этими вертухаями?
Дроздов.Когда ты списывал у меня задачки, то пыхтел на весь класс так, что даже математик к окну отворачивался.
Я.Смешной был мужичок. Не помнишь, как его зовут? Из слесарей. На выпускном вечере гулял с нами вместе по дамбе и плакал.
Математик.Оля, Оля, дивчина моя голубоглазая, как же я тебя любил. Как же я мог за другую выйти. Ты, Костя, меня прости, что я тебе тройку влепил. Я хотел тебе исправить задачки, подошел к парте, а ты так гордо говоришь...
Я.У меня все решено, все в порядке.
Математик....и тетрадку на стол. А там от РОНО представитель. Я только и успел переправить плюс на минус. Ты, как всегда, ошибся, плюс с минусом перепутал. Ой, Оля. Дивчина моя. Оля!
Софья Борисовна.Я желаю тебе только счастья. Прости, если что было не так, я хотела только добра.
Я.Знаю. И уроки ваши были прекрасны. Всегда все по-своему. Вы не думайте, что мы не ценили. Просто хотелось себя проявить.
Софья Борисовна.Вот и авторучки теперь разрешили. Словно специально к твоим экзаменам.
Я.Придет время — все разрешат.
Софья Борисовна.Ты думаешь?
Я.Знаю!
Софья Борисовна.Дай-то бог!
Алексей Васильевич.Эх, мне бы сейчас ваши годы! Может, поменяемся, а?
