Читаем Голое свидание (СИ) онлайн бесплатно

В «Амандине» все битком, в день влюбленных парочки повылазили изо всех щелей, чтоб им всем, и мы с Катюхой ютимся у барной стойки. Сдвинув головы, мы уткнулись с ней в экран телефона.

— Вот козел!

Что еще можно сказать, когда залез проверить соцсети бывшего?

— Всего полгода, как мы расстались, а он уже нашел другую и предложение ей сделал! — бухчу я, по пятому кругу просматривая бесячее сторис с торжественным вручением кольца с правом на руку, сердце и прочие члены.

— Не думала, что тебя так заденет, — отпивая свой безалкогольный коктейль, удивляется Катя. — Ты ж вроде к Ленчику совсем остыла. Даш, пускай любятся и женятся.

— Не то меня бесит, что Ленчик при бабе, а то, что я без мужика! Вроде как я неудачница получаюсь! Хотя, конечно, я в шоке! Мы с ним год встречались, а никакого предложения и в помине не было! Даже речи не заводил! А с этой девахой он на новый год познакомился, и на тебе! На четырнадцатое февраля он ее замуж зовет! Колечко только что не в зубах принес! Вот-вот хвостом завиляет! И на что там Ленчик повелся? На виниры, хлопающие реснички и «Мой сюсь, сего-о-дня сделал мне бомби-и-ческое предложе-е-ние! Люби-и-мый, ты лу-у-чший!», — передразниваю я.

Катька хохочет:

— А ты чего хотела? Ты-то Ленчика восторгами не баловала!

Я тут же завожусь:

— Он мне, знаешь, что предъявил, когда бросал? Типа я вечно недовольная, и мне не угодишь! И фригидная-то я, и умничаю много, и должностью своей в нос ему тычу! Знаешь, с чего началось? Он смеситель новый ставил, перепутал индикаторы горячей и холодной воды. Ну, на вентиле нарисовано, что горячая вода, а льется холодная. И я попросила, как будет время, переделать! Чего я только не наслушалась. Оказывается, я способна только критиковать и совсем не понимаю, как ему со мной трудно! У него, Ленчика, больше нет сил, и он уходит! Капец вообще! Что за мужики пошли? Слова им не скажи! У всех ранимая, блин, душа! Только по шерстке вылизывать!

— М-да, кран — это сильно! Однако, я не припомню, чтоб ты как-то убивалась.

— Сначала я по-честному планировала рыдать и страдать, но потом, как представила, что всю жизнь надо было бы засовывать язык в жопу и помалкивать в трепете, так сразу и отпустило. Только вот сейчас опять реветь хочется от жалости к себе.

Меня на самом деле в последнее время гложет какое-то чувство, будто впереди только тоска и одиночество. Залпом допив свою «Маргариту», я делаю знак бармену повторить.

— И по какому поводу, собственно, скорбь? — Катька с завистью косится на мой коктейль. Ей-то, кормящей матери, приходится пить безалкогольный мохито.

— Да все то же! Вот, что со мной не так? Будем честными: Ленчик — парень неплохой, но во всех отношениях средненький. Средненькая внешность, средненькое образование, средненький ум и средненькое чувство юмора. Даже член, и тот средненький. А поди ж ты! Отхватил себе диву-блогера в винирах! А я, вся такая умница и раскрасавица, если верить моей маме, все кукую одна, полгода мужика не нюхав!

— Даш, расслабься! Зима сейчас! Поиски мужика осложнены погодными обстоятельствами. Летом оголишь свои прелести, мужик сам пойдет. Косяком, — успокаивает подруга.

— До лета далеко, — вздыхаю я, не удержавшись, облизывая соль с краешка фужера. Прям лосиная болезнь, хлебом не корми, дай соли полизать. — А меня на работе уже достали, так хочется им нос утереть. Просекли, что за мной больше никто не приезжает, и задерживаюсь я чаще, выводы сделали быстро. Сначала зубоскалить не решались, по крайней мере, в открытую. А сегодня на день Святого Валентина эти сучки сделали мне подарок! Вибратор!

Я хлопаю рукой по своей огромной сумке-шопперу, на дне которого лежит игрушка. Честно, на хрен она мне не нужна, но оставлять такое в рабочем не запирающемся столе — тот еще экстрим.

— Какая модель? — живо интересуется Катя!

— Уймись, а!

— А с какой, прости, целью они тебе это преподнесли? — угарает эта стервь.

— Типа, я уже на людей бросаюсь от неустроенной личной жизни. А на самом деле, выволочку они получили за то, что все сроки просрали! Все простить мне никак не могут, что должность я получила, а не кто-то из них.

— Ну, Дашунь! — подруга гладит меня по плечу. — Это же чужие люди, не все ли равно, что они там думают? К концу квартала поумнеют, когда вспомнят, кто им премию выписывает.

— Если б только чужие сыпали соль на рану… Вчера тетка приезжала из Майкопа. — «А ты чего ждешь? Замуж давно пора!» «Принца, что ли ищешь?» «Часики-то тикают!» Вот, о чем думают все эти люди, задавая такой вопрос одинокой девушке?

— Наверно, хотят тебя наставить на путь истинный, — хмыкает Катя. — И ничего им не объяснишь, остается только стиснуть зубы и терпеть. Сама через это прошла. Но теперь мне немного понятнее откуда такой пессимизм: морально готовишься к Наташкиной свадьбе?

— Угу, уже предвкушаю сочувствующие взгляды, — угрюмо отвечаю я. — Или вот еще: «Найди себе настоящего мужика и успокойся»!

Последняя фраза получается слишком громкой, и Катя, хихикая в кулак, пытается меня угомонить:

— Тебе действительно, стоит успокоиться. У тебя подводка уже плывет.

— Пойду носик попудрю, — соглашаюсь я.

Захватив сумку, я отбываю в сторону дамской комнаты, но туда такая очередь, словно это туалет возле пивзавода, поэтому меняю курс на гардеробную. В конце концов, зеркало есть и там, зато не придется слушать эти восторги: ах, мой подарил мне медведя, а мой — сто одну розу. Можно подумать, в уборную ходят, чтобы устроить конференцсвязь.

Пристроив шоппер на краю нарядного пуфа, я приклеиваюсь к зеркалу.

И снова в голове всплывает болезненный вопрос: что со мной не так?

Двадцать семь лет, шатенка, хороша собой, фигура в порядке, чувство юмора есть, от мужчины никаких особых достижений не требую. А такое ощущение, будто пресный Ленчик был моим последним шансом.

Бам-с!

Оборачиваюсь на звук.

Снимавший дубленку мужчина задел мою сумку, которая, разумеется, свалилась. И теперь он поднимает и протягивает мне выпавшую оттуда коробку, на которой крупно нарисовано ее содержимое.

Я чувствую, как покрываюсь красными пятнами. Незнакомец с интересом наблюдает за изменением цвета моей кожи, причем его особенно интересует зона декольте.

— Надеюсь, твой парень не пострадал? — пытается он разрядить обстановку.

— Я тоже на это надеюсь! — выхватываю из рук мужчины компрометирующий предмет. — Потому что это лучшая его часть!

Боже! Надеюсь, он не думает, что я планирую эти воспользоваться прямо в кафе! Мог бы, как воспитанный человек, сделать вид, что ничего не заметил! Обязательно было обращать внимание на то, что в коробке?

Особенно обидно, что при других обстоятельствах я бы попыталась состроить ему глазки. Высокий, длинноногий, широкие плечи обтянут черной вязаной водолазкой в крупный рубчик, классическая стрижка, в меру наглое лицо. Лихие казаки на ногах, говорят о том, что тип явно нескучный. Видно, что взрослый, но даже борода его не старит. Такой себе горячий папочка.

Что за непруха?

Мужик же, поняв, что я закусилась, теряет ко мне всякий интерес и отворачивается к зеркалу, чтобы стряхнуть с волос капельки от растаявших снежинок.

А я замечаю, что из заднего кармана его черных джинсов выглядывает фиолетовый уголок квадратика презерватива.

Обычно мужчины носят презики в портмоне, а этот, видимо, чтоб время зря не терять, по карманам рассовал. Кобель! Тут же клеймлю его я, чтобы не оплакивать такую потерю. Не расстраивайся, Дашенька! Хорошо, что на этом мужике крест. А то он всегда готов к приключениям, нам надо что-нибудь постабильнее.

— Можно даже потрогать, если очень хочется, — разрешает мне незнакомец, и я соображаю, что вот уже минуты три я, прижав к груди упаковку с вибратором, гипнотизирую его задницу. И он все это в зеркале видит!

Точно. Теперь он уверится, что я — нимфоманка. Задницы не пожалел, благотворитель, блин! Повторно покрываюсь пятнами, и, схватив сумку, отворачиваюсь, не зная, куда деть глаза.

— Ну, как хочешь, — усмехнувшись мужик проходит в зал.

Капец! Я этим стервам на работе покажу, где раки зимуют!

Какое позорище!

Слышу позади себя сдавленное хихиканье девочки-гардеробщицы.

Отлично, у этого недоразумения еще и свидетели имеются!

Но масштаб фиаско становится ясен, когда я возвращаюсь к Катюхе, которая сторожит мое место и треплется с кем-то по телефону, потому что с другой стороны от моего стула восседает задница с торчащим из кармана презиком.

Глубоко вздохнув, делаю лицо кирпичом и плюхаюсь на место, отворачиваясь от типа так, что становится понятно, лучше со мной не контактировать. Хотя стулья стоят слишком близко, бок незнакомца касается моей спины

Катюня убирает телефон.

— Ну, что? Даш, успокоилась? — спрашивает она сочувственно. — Не переживай так, найдется и для тебя мужик. Не только понюхаешь, но и оближ…

Я пинаю подругу по ноге, чтобы она не детализировала свои фантазии, потому что понимаю, что товарищ рядом слышит абсолютно все. Но мои усилия пропадают даром, я чувствую, как его плечи сотрясаются от смеха. Даже представлять не хочу, что он обо мне думает. Это надо запить.

Опять машу бармену, чтобы мне повторил. Мой жест совпадает с жестом соседа, когда бармен подходит, мужик озвучивает:

— Мне виски, а даме — что пожелает за мой счет. У нее, похоже, сложный день.

У меня вскипает гов… гордость! Это, что, намек? Что я могу сегодня ни на что не рассчитывать, поэтому мне стоит надраться?

Бармен же и ухом не ведет. Ставит перед наглецом вискарь, а мне клонирует «Маргариту». Сосед салютует мне стаканом, а я демонстративно отворачиваюсь.

И встречаюсь взглядом с Катькой, которая только что не бровями мне машет в сторону мужика. Кивает головой в сторону соседа и одними губами проговаривает: «Догнать и трахать!»

Строю ей козью морду. Поздняк, Катюня! Даша уже облажалась. У подруги опять разрывается телефон.

— Кто? — спрашиваю я, хотя догадываюсь, что это Коршунов, у которого наверняка в этот день на жену свои планы. Да у всех сегодня свои планы. Одна я — не пришей кобыле хвост. Катька и чудом ко мне вырвалась из своего леса, чтоб я не чувствовала себя совсем брошенной. Но это так себе утешение, потому что сейчас он побежит к любимому мужу, а я останусь в одиночестве.

— Коршунов, — делано недовольно морщит Катя нос, а глаза у нее горят предвкушением. — Скоро заберет меня. А ты чего делать будешь? Еще ж не поздно.

— Домой пойду, — вздыхаю я.

— Слушай, но в таком платье идти домой — грех. Надо где-то светануть фигурой.

— Да ну на фиг, — отмахиваюсь я. — Кругом эти мерзкие парочки. И ведь знаю, что по традиции они сегодня все переругаются. Почему, не знаю, но в день Святого Валентина, всегда какая-то лажа приключается. И все равно бесит! Я себя одинокой не чувствую, но эти жалеющие взгляды. Мол, бедняжка, одна, никому не понадобилась… Тьфу! А некоторые девицы еще и не скрывают превосходства, смотрят так снисходительно…

— Да ладно, — Катя допивает свой мохито. — Они злятся, что их мужики тебе вслед шеи сворачивают. Платье у тебя, прямо скажем, простора для фантазии не оставляет. Сразу видно, что ты в поиске. Я борюсь с собой, чтоб не прикрыть тебе декольте салфеткой. А то не дай бог Коршунов впечатлится. Может, все-таки тряхнешь стариной?

— Не-а. Домой пойду. Устала я. Намахну еще «Маргариты» и почешу.

— Ладно, не грусти, — подруга целует меня в щеку, сползая с барного стула. — Ты желание-то загадывала, как я велела?

— На старый новый год, что ли? Загадывала от отчаянья, да я в это не верю.

— Ну вот и посмотрим.

— Девчонки! Привет, Даш, — за нашими спинами материализуется Коршунов. — Я у тебя жену, пожалуй, заберу.

Сзади происходит какая-то возня, я оборачиваюсь и вижу, как Катькин муж молча ручкается с моим соседом.

— Вот и компанию тебе оставляю. Даша, это Сергей. Прошу любить и жаловать, остальное на твое усмотрение.

— Я нисколько не настаиваю на общении, — довольно резко говорю я, недовольная медвежьей услугой Коршунова, когда тот скрывается в дверях, уволакивая за собой Каю, которая на потеху всем вокруг строит мне многозначительные рожи.

— Я уже понял, что ты, — Сергей указывает глазами на мою сумку, — вполне самодостаточная.

— Ха-ха. Очень смешно, — кривлюсь я. Сколько можно уже меня смущать?

— Вообще-то и правда забавно. В этот день все девушки тащат своих упирающихся парней праздновать день их любви, а ты выгуливаешь вибратор.

— Хочешь наступить мне на все больные места сразу и еще и пройтись по теме одиночества в Валентинов день?

— Ничего подобного, — поднимает он руки в примиряющем жесте.

Но я уже завелась:

— Если хочешь знать, меня сегодня приглашали на свидание. К чему, по-твоему, на мне такой наряд, в декольте которого сегодня наш бармен даже уронил оливку? Да вот незадача! Кавалер решил на мне сэкономить и предложил просто погулять по улице! Скажи мне, чем вы, мужики, думаете, когда приглашаете девушку, разодетую на свидание, с укладкой и макияжем, шататься по гололеду в двадцатиградусный мороз? Для того ли мы бреем ноги, надеваем минималистичное белье и натягиваем чулки на поясе?

— На тебе чулки? — тут же переспрашивает Сергей?

Я закатываю глаза. Что я говорила? Кобель!

Заметив мою реакцию, он исправляется:

— Не знаю, чем думают другие мужики, но, извини, сейчас я могу думать только о том, что на тебе под платьем.

— А если намекнуть хотя бы на кофейню, — продолжаю я вываливать на Сергея свое недовольство мужским родом, — то ты автоматически становишься меркантильной стервой.

— А ты прям-таки бессребреница? — усмехается мой компаньон.

Пожимаю плечами:

— Не жаднее других, — «Маргарита» развязывает мне язык. — На подарки дорогие я не рассчитываю, но уж ужин в теплом заведении можно организовать?

— А ты этому своему кавалеру вообще говорила, на что ты настроилась?

— Ой, — отмахиваюсь я. — Ты прям как маленький! Нельзя такое говорить мужчинам! До брака совсем, а после — только изредка и с осторожностью. Это с самого детства вбивается в головы девочкам. Никакой критики допускать нельзя! Ну, знаешь все эти мемы про «будь умнее, промолчи, где нужно»! Что про свидание, что про быт, что про секс: критика — табу! А то нанесешь ему травму!

Почти вовремя спохватываюсь, что снова начинаю слизывать соль с фужера. Могла бы и не заметить, поскольку уже немного подшофе, но взгляд, которым Сергей провожает каждое движение моего языка, дает понять, что я увлеклась.

— И какую сексуальную травму ты нанесла мужчине в последний раз? — поднимает брови в недоумении Сергей.

— Забыла застонать в конце. Ты! Нечего из меня выпытывать! Ты только о сексе можешь говорить?

— Ну, где-то же мне надо набраться мудрости, — смеется он. — И раз уж мы так замечательно сидим и ведем откровенный разговор, глупо этим не воспользоваться. Я не только люблю говорить о сексе, я им и заниматься люблю. Это была минутка рекламы. Ты же так хотела все мужчинам высказать, вот он я. Валяй. Я слушаю. Или это только тебе можно говорить, что хочешь, а мне нельзя?