Читаем Год в Азкабане (ЛП) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

Март

Первый месяц в Азкабане был самым худшим. Ему было всего лишь двадцать, а следующие пол жизни он должен провести за решеткой. Татуировка на его шее все еще болела и чесалась, но он знал, что лучше ее не трогать. XY425 теперь навсегда останется его частью, его неизбежным клеймом. Он подумал, что возможно, воротник ее скроет, но к тому времени, как ему будет сорок, вряд ли это кого-то будет волновать. А он причинил кому-нибудь столько же боли?

Драко никогда не ел. Стража, как правило, плевалась или мочилась в его еду, однако он и не был голоден. Ему не хотелось есть с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать, потому что с того момента как Темный Лорд ворвался в его жизнь, Драко понял, что он предназначен для Азкабана. А может быть это случилось еще раньше, возможно, будучи рожденным, Малфой был проклят расплачиваться за грехи своего отца. Несмотря на это, он думал, что было бы лучше, если бы дементоры все еще были поблизости. Он предпочел бы отдать свою душу дементорам, чем просидеть два десятилетия в этой крошечной дыре.

Было холодно, и они забыли дать ему одеяло. Когда он сказал об этом страже, он получил удар в челюсть и брошенную фразу: «Будь благодарен, что у тебя есть подушка». Он предположил, что охранник поступил правильно. Заключенные не имели прав. Кингсли Бруствер, конечно же, будет продвигать свою реформу, но даже если члены Визенгамота вытащат свои головы из задниц, Драко был готов поставить свой счет в Гринготтсе, что о заключенных никто и не вспомнит. Во сне у него были судороги, минуты длились как часы. Он вздрогнул и встряхнулся; его зубы стучали так сильно, что язык уже кровоточил от постоянно попадания между ними. Драко уставился в потолок и подумал о мире за этими стенами, о том, что он потерял.

Он просто хочет еще раз увидеть звезды.

Апрель

Ему давалась одна прогулка каждую неделю. Ничего особенного, всего лишь экскурсия по комплексу. Из его горла вырвался стон, когда ему разрешили сделать более трех шагов в одном направлении. Раньше он не осознавал, насколько сильно заключение в камере повлияло на его тело. Его мышцы болели и ныли от холода и недостатка движения, однако несмотря на это, он осознавал, что что-то было не так. Не каждому заключенному позволялось прогуливаться по кампусу, поэтому каждый относился к нему как к грязи: к чему-то, что можно было игнорировать или же растоптать.

Многие другие заключенные спали в своих камерах. Возможно, была ночь, а возможно у них, как и у Драко, не было внутренних часов. Без возможности увидеть небо, невозможно было определить время по факелам, освещающим каменный проход. Звук босых ног Драко и ботинок стражей, шагающих по полу, был достаточно громким, чтобы, отразившись от стен, разбудить несколько заключенных. У некоторых были рисунки на стенах их камер, сделанные кровью или другим веществом, о происхождении которого Драко не хотел даже знать. Он вздрогнул, но совсем не от холода.

Они остановились на кладбище. Четверым стражникам не нужно было ничего ему говорить, чтобы Драко понял, зачем они его туда привели. Если бы они шли своим путем, а Драко своим, он все равно пришел бы сюда. Через пять лет, может быть, через десять… Они бы удостоверились, что он больше никогда не увидит небо. По крайней мере, не в этой жизни. Драко упал на колени и сухо поднялся. Он не мог дышать, не мог здраво мыслить, и когда он пришел в себя, он был уже в своей чертовой камере.

Теперь это его дом.

Май

У него начались галлюцинации. Сначала это были просто блики, Драко не был уверен, что тень была реальна. Возможно, это был сон, просто он уже не мог отличить сон от реальности. Он был слаб телом, слаб рассудком и слаб духом. Он засмеялся и подумал: «Осталось двести тридцать восемь месяцев». Драко моргнул и тень исчезла. Это была бесполая фигура в капюшоне, но однажды он поймал взгляд широких карих глаз. Глаза, которые видели гораздо больше, чем хотел бы Драко.

Тень осталась. Через неделю ее визиты стали дольше. Она знала расписание охранников, их чередование и то, что они редко обращали свое внимание на Драко. Он задавал ей вопросы. Для чего ты здесь? Я умираю? Это Ад? Фигура отрицательно покачала головой на последних двух, не удосужившись дать ответ на первый вопрос. Она просто стояла там, наблюдая за ним. Удивительно, но Драко чувствовал себя неловко, смутно осознавая, сколько он потерял в весе и как сейчас он выглядит.

После трех недель обычного наблюдения фигура принесла ему подарок. Он понял, что это был подарок, потому что сверху был небольшой зеленый бант. Тень схватила его за руку и прижала коробку к его ладони. Драко знал на ощупь коробку от шоколадной лягушки, однако он был поражен слабостью ее рук. Они были нежными, женскими и по-настоящему, чертовски знакомыми. Он сказал это вслух, и она исчезла. Драко опустился на кровать и подпрыгнул, когда рядом прошел охранник. Он уставился на Драко, чья шоколадная лягушка впилась ему в задницу.

– Заключенный номер 425, руки вверх, – потребовал он.

Конечно, все они знали его имя, просто предпочитали называть его по номеру, чтобы он забыл, что он чего-то стоит. Драко поднял свои руки, охранник казался довольным. Позже этой ночью. Или утром. Черт, может быть это был тот день, когда Драко наконец открыл свою шоколадную лягушку. Она квакнула и ускакала. Выпрыгнула между решетками, и Драко застонал. Он был слишком слаб, чтобы поймать долбанную шоколадную лягушку. На самом деле, к лучшему, вероятней всего, он бы даже не смог ее проглотить. Было бы очень подозрительно, если бы его стошнило шоколадом, потому что он не смог бы переварить что-то настолько сладкое. Это вызвало бы вопросы…

Как это все могло быть реальным?

Июнь

Было не так холодно, и Драко стал меньше дрожать по ночам. Фигура в капюшоне приходила каждый день, и когда она оставалась, Драко думал, что возможно ему удастся протянуть здесь двадцать лет. Если кто-то там верил в него, если кто-то там думал, что он этого не заслуживает, возможно у него были причины, чтобы жить. Она никогда ничего не говорила, просто продолжала приносить ему еду. Больше не лягушки, просто мелкие вещи. Теплый хлеб с маслом. Кубок сливочного пива. После, его любимое – тарелку чипсов. Он обнял ее после этого.

Она была такой крошечной. Все, что она позволила ему увидеть – нижняя часть ее лица. Бледная кожа и красная помада, поэтому он решил, что она была на свидании и после этого решила к нему зайти. Драко надеялся, что ее парень знает, как ему чертовски повезло. Он сказал это вслух, а в ответ получил лишь легкий смешок. Она начала оставлять ему вещи, небольшие, чтобы он мог спрятать их под матрацем. Сначала это было перо, затем банка с чернилами, после пергамент. Он попросил краски, а она посмеялась над ним.

– Ну, если ты хочешь приносить мне вещи, то это должны бы те вещи, которые я хочу, – настаивал он.

В течение следующих семи дней она приносила ему краски по каждому оттенку из цветов радуги. После того, как он засунул фиолетовую краску под матрац, он заключил ее в объятия. Она обняла его за талию, и впервые за многие годы Драко почувствовал что-то похожее на счастье. Затем она его оттолкнула. Он увидел охранника, который повернулся и готов уже был бежать к ним, но фигура в капюшоне выхватила свою палочку.

– Обливэйт.

Охранник, озадаченный, упал на пол. Он начал задавать вопросы, которые Драко не мог расслышать, потому что перед ним стояла Гермиона Грейнджер. Ее волосы были откинуты назад, а спина ровная, пока сама она была занята изменением чьей-то памяти. Она обернулась, ее взгляд все еще был диким из-за того, что ее поймали, плащ шелестел где-то около ее лодыжек. Драко не знал, что сказать.

– Я слышала, как они говорили о тебе. Я знаю, что они хотят с тобой сделать, как они надеются, что ты умрешь в неизвестности. Ты можешь быть полной задницей, Драко Малфой, но ты не заслуживаешь этого и я надеюсь, что смогу вытащить тебя отсюда.

Драко засмеялся. Что еще он мог сделать? Боже, как нелепо! Он влюбился в собственные игры разума. Конечно же, его спасителем будет Гермиона Грейнджер. Конечно, он будет иметь все, что хотел. Чипсы, краски и шоколадные лягушки? Черт возьми! Он согнулся пополам от смеха и рухнул на кровать. Уставившись в потолок, он сказал:

– Теперь я точно знаю, что сплю.

Июль

– Ладно, давай на мгновение представим, что ты настоящая.

– В сто семьдесят второй раз повторяю, Малфой, я реальная.

– Тогда что происходит во внешнем мире, – спросил он. – Я теряю счет времени… Как долго я здесь нахожусь?

– Четыре месяца.

Осталось двести тридцать шесть месяцев.

– Тогда я полагаю, что все забыли обо мне.

– Как раз наоборот, – сказала Грейнджер, покачав головой. – Ты в Пророке каждую неделю. Министр Бруствер работает над тем, чтобы тебя направили на новое слушание. Рядом с министерством бастовали неделю после вынесения твоего приговора, твой отец заплатил каждому, кто вышел на улицу. Единственная хорошая вещь, которую этот ублюдок когда-либо сделал! Народ не любит тебя, Драко, но они никогда не хотели этого!

– Не давай мне надежду, Грейнджер. Это должно было случиться, мы оба это знаем. Я хочу, чтобы ты кое-что сделала ради меня.

– Я думала, ты считаешь, что я лишь плод твоего воображения, – бросила она.

Драко про себя усмехнулся, это было именно то, что сказала бы Грейнджер. Неужели за последние десять лет он узнал ее настолько, что его галлюцинации были такими реальными? Ответ был оглушительным – да.

– Докажи мне обратное и отдай это Тео – Теодору Нотту, – сказал он.

Грейнджер закатила глаза и взяла стопку пергаментов из его рук.

– Я знаю, кто такой Тео, ты, высокомерный… Вау, а это неплохо, – улыбка на ее лице становилась все шире, пока она просматривала листы пергамента. – «Сбежавшая шоколадная лягушка»? Ты мог бы поработать над названием, однако рисунки довольно впечатляющие, Драко. Мерлин, я думала, зачем тебе краски, но не ожидала, что ты решишь написать книгу. Почему я должна отдать это Нотту?

– Потому что я хочу сделать что-нибудь для своих крестников, – ответил Драко.

У Гермионы застыло странное выражение на лице, смесь шока и недоумения.

– Если я нахожусь здесь четыре месяца, значит, близнецам должно скоро исполниться два года. Если бы у меня до сих пор с собой была моя палочка, я мог бы сделать из этого нормальную книгу, но они…– Драко замолчал и его голос надломился. Он сделал глубокий вдох и сказал. – Они сломали ее при оглашении моего приговора, поэтому если бы ты могла… Я был бы очень тебе признателен, вот и все, – он скрестил руки, чувствуя себя уязвимым.

Грейнджер положила листы пергамента на пол, убедилась, что все листы лежат по порядку, а затем вытащила палочку. Взмахнув палочкой над пергаментами, она взяла уже готовую книгу в твердом переплете, все кусочки пергамента которой были одного размера. Драко улыбнулся.

– Спасибо тебе за все, Грейнджер.

Август

Она никогда не уходила. Наоборот, она стала появляться чаще. Иногда два раз в день, точнее она ему сказала, что это была два раза в день. Драко не мог знать. Он мог съесть три тоста за раз, она принесла ему самое вкусное яблоко, которое он когда-либо ел. Она взглянула на Драко, пожирающего яблоко и спросила:

– Они хоть кормят тебя?

– Не на неделю, – пожал плечами Драко. – Раньше они портили мою еду, я бы предпочел, чтобы они вообще мне ничего не давали. Они оставляли мне воду раз в несколько дней, но они перестали и это делать.

Гермиона только покачала головой. Она наколдовала зеркало и Драко отпрянул от увиденного. Мерлин, он был скелетом. Если бы Грейнджер не приносила бы ему еду, он, вероятней всего, был уже мертв. Блять, он выглядел так, будто он и был мертв. Его волосы больше не были такими блестящими как раньше и доставали почти до плеч, все лицо было впалым. Его глаза были понурыми, а синяки под глазами были даже больше, чем на шестом курсе, когда он не спал целыми днями.

– Я не защищала тебя на суде, хотя должна была, – призналась Грейнджер. – Визенгамот не смог бы пойти против меня и Гарри, но я подумала, что одного Гарри будет достаточно. Я не хотела бы говорить о том, что произошло, поэтому я просто должна вытащить тебя отсюда.

– Вытащить меня? – спросил Драко. – Ты хочешь устроить еще одно слушанье?

– Нет, – ответила Гермиона. – Я помогу тебе сбежать отсюда.

Было бы честно признать, еще одно слушание закончилось бы также. Визенгамот никогда не отменял выдвинутого приговора, и точно первым не был бы Драко Малфой. Он подумал, что даже если это было бы его разыгравшееся воображение, немного надежды ему не помешает. Он знал, что охранники рассчитывают, что он уже мертв, и он будет жить назло им.

– Итак, насколько это будет трудно? – Он рассчитывал, что это прозвучит как шутка, но это же была Гермиона Грейнджер. Кто если не она способен вытащить его отсюда. – Если ты реальная, значит ты сюда как-то проникаешь.

– Самая сложная часть не войти, Драко, никого не волнует, кто сюда входит. Ты должен совсем головой тронуться, чтобы прийти сюда по собственному желанию.

– Я всегда знал, что ты немного тронутая, – сказал он.

– А я всегда знала, что ты задница, поэтому мы оба правы, – возразила она. – Стража знает каждый выход. Я все искала и искала какую-нибудь лазейку, перечитала каждую книгу, которая только мне попадалась, но пока я не смогла придумать как тебя вытащить отсюда. Но я это сделаю! – добавила она, заметив унылое выражение лица Драко.

– Я бы предпочел побыть один, – сказал Драко.

Грейнджер кивнула и достала конверт из своего плаща. Она сказала, что это от Тео, он взял конверт и открыл его, как только она исчезла. Внутри была маленькая фотография и Драко всхлипнул, когда ее увидел. Он рассматривал ее, пока все цвета не смешались воедино. Тогда он убрал ее под матрац для сохранности. Это была фотография жены Тео, Трейси, сидящей с близнецами на диване во время чтения его книги. Тео написал записку на обороте: «Мы не забудем тебя», – пообещал он.

Теперь мне есть за что жить.

Сентябрь

– Где, черт возьми, ты это взял?

Один из охранников поймал Драко, пока он рассматривал фотографию. Дверь его камеры лязгнула по стене, когда охранник открыл ее. Он наклонился к сгрудившемуся в углу Драко и своими жирными пальцами вырвал фото из его рук. Драко потянулся к нему, но обнаружил чьи-то руки на своем горле. Охранник ударил Драко головой о стену, и он поморщился. Охранник кричал на него, но Драко лишь рассмеялся. Тогда страж спросил у него, какого черта, и пнул его, не получив ответа.

– Т-ты… видишь это? – спросил Драко. Он улыбнулся и застонал. – Вы можете ее видеть.

– Ты гребанный сумасшедший, – сказал охранник, выходя и осторожно закрывая за собой дверь.

Грейнджер пришла позже этим же днем. Она опустилась на колени перед ним, так как Драко чувствовал, что не сможет встать. Кончиками пальцев она коснулась синяков на его шее, он поморщился.

– Прости, – крикнула она, после чего приложила ладонь к своим губам. Драко велел ей не беспокоится, так как между ними и следующим заключенным было три камеры. Грейнджер вздохнула и сказала:

– Ты очень сильный, раз продолжаешь с ними бороться.

– Все считают, что они сильны, пока их лицо не впечатывают в землю, – возразил он.