Читаем Год победы онлайн бесплатно

— Еще немного, две-три недели напряженных боев, и фельдмаршал Манштейн окончательно сбросит англосаксов в Атлантику. Противник еще цепляется за Португалию и юг Андалусии, но уже обречен. Он не может стойко выдерживать массированные удары наших танковых армий — «леопардам» ему просто нечего противопоставить, мой фюрер. Это не русские — те давно приспособились к нашей манере ведения танковой войны, к тому же их «сорок четвертые», которые стали появляться, ничем не хуже нашего самого лучшего танка, а с борта защищены даже лучше.

Командующий панцерваффе фельдмаршал Гудериан пребывал в эйфории, такого радостного состояния у него не было с лета 1941 года, когда 2-я танковая армия неудержимо рвалась на Москву, но была остановлена по приказу из Берлина под Смоленском. Зато потом случились огромный Киевский и значительный, на две армии, Брянский «котлы», жаль, что Гот с Гепнером не смогли окружить большевиков под Вязьмой. Тогда казалось, что Москва так близка, буквально рукой дотянуть, один бросок, ведь его танки почти докатились до Тулы.

И все, как отрезало — русские потихоньку оправились, пришли в себя от летних потрясений и сами начали давить танковыми соединениями, которых у них вскоре оказалось банально больше. Да и маршал Кулик жестоко потрепал 4-ю танковую группу Гепнера под Петербургом, и тогда он обратил на себя внимание Гитлера. А потом этот лучший русский полководец отметился на других фронтах, особенно показательно его наступление осенью сорок второго года в Маньчжурии, по линии КВЖД — прошел по японцам не менее лихо, чем он сам во времена «удара серпом» через Арденны на Дюнкерк. И беда, что русские кроме него уже получили несколько выдающихся «танковых маршалов». Весьма показательно — они хорошо научились воевать, и стали по-настоящему опасным противником.

Несколько раз ему самому казалось, что война закончится для Германии эпохальной катастрофой, но раз за разом удавалось не только ее избежать, но добиться ошеломительных побед. И все благодаря тому «внутреннему голосу», этому таинственному и безумному «альтер эго», к советам которого он внимательно прислушивался. И действительно, стоило сменить приоритеты, изменить стратегию и перенести усилия с кровавых «мясорубок» восточного фронта на северную Африку и Ближний Восток, против англичан, как ситуация для Германии изменилась в лучшую сторону. Последовала цепь непрерывных побед, которая настолько вдохновила цивилизованные народы «Старого Света», что удалось их объединить, «где кнутом, где пряником», как приговаривают в таких случаях русские, в единый общеевропейский альянс. Теперь на планете это самое мощное государство, пусть немного уступающее по промышленному развитию США, зато вдвое превосходящее всю Британскую империю вместе с советским Союзом, учитывая подорванную долгой войной экономику этих стран. К тому же удалось соединиться с японцами на Цейлоне, и огромная колониальная держава, сама «владычица морей» была сотрясена до основ. Ведь главная ее колония, «сокровище короны», как любили говорить высокомерные лощеные джентльмены, была ими фактически утрачена, там идет ожесточенная междоусобная война. И как раз туда направляется фельдмаршал Роммель с одной танковой армией, бросив вторую на русских, которые «огрызаются, но медленно отступают к Тегерану. А вот англичане уже уходят, по своему обыкновению бросив поляков в арьергарде — кичливые паны буквально раздавлены, вмяты в каменистую землю танковыми траками 'леопардов» и «пантер».

Одно плохо — большей частью иранские нефтепромыслы горят, их подожгли по приказу из Лондона, не желая чтобы «кровь войны» досталась вермахту. Жаль, конечно, если бы удалось их захватить в целости, как острова Бахрейна, но к пятнадцати миллионам тонн топлива, включая «синтетику» из переработанного угля, добавилось бы еще десять, и можно полностью перевести полевые дивизии вермахта на автотранспорт. Благо производство последнего набирает обороты, особенно на французских заводах, прежде почти бездействующих, но нынче начавших выпускать по лицензии германские грузовики. И достаточно увеличить выпуск еще на сто двадцать тысяч грузовиков в полугодие, как насыщенность полевых войск достигнет штатного состава. И можно будет отказаться от лошадей и гужевых обозов с конными артиллерийскими упряжками, раз и навсегда. Каждая «позиционная дивизия» восточного фронта получит в среднем две тысячи автомобилей в течение года, и это уже с заранее запланированными потерями.

Это в корне поменяет буквально все — имея двести по-настоящему «подвижных» дивизий, да еще с переводом всех на бригадную основу, с десяти до двенадцати батальонов, можно будет сокрушить русских этим летом. Для этого требуется качнуть «маятник» резервами, перебросив из Испании все три танковые армии в Россию, оставив в Португалии оккупационные войска. А заодно усиленный «африканский корпус» генерала фон Тома отправить морем на помощь Роммелю, высадив в Бейруте, а оттуда маршем в Персию. Однако для этого требуется самая «малость» — скинуть в Атлантику англосаксов, которые, несмотря на длительную череду неудач и тяжелых поражений, продолжают яростно сопротивляться, перебрасывая в португальские порты дивизию за дивизией одним непрекращающимся потоком.

— Этих русских «унтерменшей» мы сильно недооценили, Хайнц, слишком долго они жили под воздействием германской нации — считайте вся их императорская семья немецкой крови, а счет переселенцам идет на миллионы. И в науке у них много талантливых ученых и конструкторов нашей крови, пусть и славянизировавших свои фамилии.

— Ничего страшного, мой фюрер — наши производственники гораздо лучше, хотя и большевикам я отдаю должное, они создали промышленно развитую страну, вторую в Европе после нас, и третью в мире. Правда, ценой нищеты народа, но так русские с азиатами неприхотливы, с малыми потребностями и привыкли часто голодовать. И тем крайне опасны!

С выводом «отца панцерваффе» Гитлер молча согласился, кивнув головой — теперь он полностью доверял своему главному советнику, «выковавшему» в сражениях, фигурально выражаясь, «меч и латы рейха». Гудериан же негромко заговорил, кивнув на карту:

— У нас есть топливо в избытке, мой фюрер — нефтепромыслы хорошо прикрыты от авианалетов зенитной артиллерией и новейшими ночными истребителями Bf-410 «шершень» с радарами. Так что снаряды и ракеты с радиовзрывателями буквально «выкашивают» вражеские четырехмоторные бомбардировщики, массированные бомбардировки англосаксов резко сократились. И это главное — теперь наша промышленность перестанет страдать, и мы сможем резко нарастить выпуск нужного вооружения. Восемьсот «леопардов» мало — нужно тысяча двести этих танков. И удвоить выпуск боевых бронированных машин на базе «Лухса», доведя до двух с половиной тысяч единиц разных типов. Тогда мы сможем ими укомплектовать по полным штатам все наши «подвижные» дивизии в течении полугода. А ежемесячного выпуска из тысячи двухсот «хетцеров» с чешских, венгерских и шведских заводов вполне достаточно — уже сейчас приходится ровно по восемь штурмовых орудий на каждую пехотную дивизию, что поступают дополнительно к имеющимся раз в месяц.

— Да, рейхсминистр Шпеер смог наладить их производство, а чехи отличные работники, трудятся почти как немцы. Но вы явно хотите сказать об ином, мой милый Хайнц? Что вас беспокоит в последнее время?

С 1944 года ночное небо рейха взяли под охрану новейшие истребители, «реинкарнация» Bf-110. Но в Германии вовсю продолжались работы не только над созданием «вундерваффе», но и над его применением в боях…

— Они еще не дошли до кондиции, Андрей — там самая настоящая мясорубка только пошла, с того момента, когда немцы бросили на англосаксов целую танковую армию СС. Десять свежих дивизий, из которых четыре танковых, это очень много, даже нам пришлось бы туго. Пришлось бы противотанковые бригады с авиацией стягивать, да две танковые армии для контрударов выдвигать во второй эшелон. Американцы с англичанами этого не имеют, да и не научились толком воевать с панцерваффе, потому их дивизии перемалываются одна за другой, спасает только авиация — ее у наших союзников нереально много, кое-как отвоевали господство в небе у люфтваффе. Но вряд ли надолго — перебросят дополнительные эскадры, и все начнется снова. Из ПВО наберут, с нашего фронта уже снимают не эскадрильи, а группы — и то хлеб, полегче будет. В Берлине ведь окончательно уверились, что смогли наше зимнее наступление отбить.

Григорий Иванович вздохнул — новогодняя ночь принесла морозную погоду, скоро Рождество. Все же хоть с партбилетом в кармане, но верующий, иначе бы как в реципиенте оказался разумом и душой, да и нет на войне атеистов, любой человек смерти боится.

Демонстративное наступление Центрального и северного фланга Юго-Западного фронтов захлебнулось с самого начала — прорвать линии «позиционных» дивизий не удалось, несмотря на то, что стянули артиллерию. Конев действовал безуспешно, зато Ватутин рокаду у Жмеринки «перебил», теперь перевозки войск между группами армий «Центр» и «Юг» невозможно осуществлять напрямую, только через Черновцы, а пропускная способность эшелонов там слабая, к тому же бомбежками вообще любые перевозки остановить можно, разрушив станции подчистую.

Западный фронт генерала армии Рокоссовского существенно продвинулся вперед, хотя и с большими потерями, и это при том, что как выяснилось, немцы и не собирались отстаивать насмерть восточную часть Белоруссии, а грамотно и умело, ведя сдерживающие бои, отвели войска на главную линию обороны. О достигнутой «победе», с освобождением Минска, оповестили союзников, чтобы их приободрить — примерно также в прошлую мировою войну без всякого результата обошлись бои у Нарочи для царской армии. А тут большой успех, как не крути, выполнили союзнический долг, что, несомненно, обрадовало Рузвельта и Черчилля. Вот только положения их войск от этого нисколько не улучшилось, хотя нужные цифры им отправили, особенно в собственных потерях в людях и технике, серьезно так преувеличенных, раза в три. А почему не воспользоваться обещанием президента немедленно компенсировать потери, благо новые конвои уже готовят к отправке, несмотря на то, что неделю тому назад прибывшие транспорты в Мурманске еще толком не разгрузили, Кировская железная дорога не справлялась со значительно возросшими объемами грузоперевозок.

Беспокоило другое, причем уже не на шутку. В одночасье резко возросла боевая мощь вермахта, у которого заметно увеличилось численность как собственно живой силы, так всевозможной бронетехники, артиллерии, минометов, новых штурмовых автоматов. Собранный со всей Европы сброд оказался воинственным в должной степени, все же немцы великолепные учителя и хорошо их выдрессировали. Да к тому действовал не только «стоп-приказ» из Берлина — все солдаты в окопах прекрасно понимали, что отступления не будет, и бегство на своих двоих не принесет спасения — русские танки беглецов быстро настигнут и раздавят. Автотранспорта в войсках банально нет — все выгребли ради моторизации пехотных дивизий, действующих против союзников. И не только автомобили — отправили выдернутые из всех дивизий разведывательные батальоны, более-менее оснащенные автотранспортом, броневиками и даже бронетранспортерами, усиленные ротами, а то и дивизионами «хетцеров». В каждом до тысячи ста солдат, причем отборных, самых лучших по качеству — один такой батальон придавался каждому пехотному полку, воевавшему в Испании, Марокко или Иране, превращая тот в полноценную моторизованную бригаду.

Простенькая и действенная арифметика, чрезвычайно прагматичная в немецком исполнении — за счет каждого армейского корпуса восточного фронта вермахт развертывал и переформировывал на «западе» любую пехотную дивизию в панцер-гренадерскую, в которой насчитывалось до полусотни, легких, дешевых, но очень эффективных в бою и действенных против американских «шерманов» и английских «кромвелей» штурмовых орудий. Да и «сорок третьи» они хорошо жгли, но только из засад.

Поступающая информация оказалась очень точной — бывшие республиканцы, ставшие генералами и офицерами испанской королевской армии, до сих пор находились и на советской службе, понятное дело, что это не декларировалось, а хранилось в строжайшей тайне. Бои в Испании шли с небывалым ожесточением, и хотя союзники имели больше дивизий и танков, их буквально давили, тесня на всех направлениях — вермахт наступал напористо и умело, перехватив инициативу с прибытием эсэсовских соединений.

— Союзники устоят? А то опоздать ведь можем?

Жданов сидел рядом с ним в кресле, укутавшись в плед, и напряженно смотря на пламя в камине. Обоим нездоровилось, пили чай с медом и малиной, да негромко переговаривались. За окнами давно стемнело, вечер вступил в свои права, густо сыпал снег.

— Через неделю уже неважно, устоят они в Португалии, или нет, удержат Касабланку и Кадис, либо поспешно эвакуируются. Понимаешь, этих дивизий не будет против нас, их просто не успеют перебросить. И вражеских самолетов в небе будет намного меньше, даже если что-то и отправят обратно — союзники их там хорошо «выщипывают». Так что главное только в том, сможем ли мы ударить очень сильно, чтобы всю оборону на Южном Буге опрокинуть как можно быстрее. А там никаких остановок до Днестра, за которым выбрасываем два воздушно-десантных корпуса. Их истребят, дело такое, но немцам парашютисты планы смешают, а румын в панику приведут. Действовать нужно максимально быстро, с потерями не считаться — мехкорпуса чередовать, меняя их один на другой для быстрого пополнения, и снова бросать в бой. Не должны устоять под напором сразу четырех танковых армий, подкрепленных еще одной по необходимости.

Кулик замолчал, закурил папиросу, поглядывая на языки пламени, что «плясали» по поленьям. Затем негромко подытожил: