Читаем Год литераДуры онлайн бесплатно

Эта книжка вовсе не о литературе, хорошей или плохой. Она о литераДуре — загадочной субстанции, которая окружает нас ежедневно. Эту субстанцию можно обнаружить и на страницах книг, и в фильмах, и на телеэкране, и в речах политиков, и в суждениях простых смертных. Ей невозможно дать определение. Умом ее не понять, аршином не измерить, сбежать от нее нельзя, но можно попробовать хотя бы описать. Таким образом, читателя книги ждет страстный разговор о самом наболевшем: о башмаках, о сургуче, капусте, королях и так далее. Приготовились? Поехали!

За неделю до новогодних каникул недуг еще сильнее обострился. Эфир стремительно набух злобой. Каждый божий день без перерыва и выходных по 24 часа в сутки федеральные каналы устами своих дикторов, телеведущих, политкомментаторов и приглашенных звезд, надсаживаясь, дудели в одну жестяную дуду: враги, враги, враги! Нас обкладывают co всех сторон! Нас ненавидят, нам строят козни, нас провоцируют по любому поводу! Россия — в кольце врагов!

За несколько мгновений до того, как куранты на Спасской башне пробили двенадцатый раз, Кто-То Высоко Наверху пожал плечами, поправил сползающий нимб и устало произнес: «Да пожалуйста…»

В 00.01 по московскому времени 1 января страну чуть тряхнуло, но граждане (включая наших бдительных пограничников) ничего не заметили: тосты, елки, мороз, снег, даже созвездья над головами — всё вроде бы осталось по-старому. Лишь одиннадцать дней спустя, когда народ, спотыкаясь о пустые бутылки и битые елочные игрушки, нехотя выполз из салата оливье и огляделся по сторонам, стало ясно, что за пределами страны кое-что случилось.

Грубо говоря, весь окружающий нас мир co всеми нашими соседями исчез. Южнее, севернее, восточнее и даже западнее России отныне не было вообще никого. Сразу за полосатыми пограничными столбами с двуглавым орлом начинался мировой океан — без конца и края.

Когда доложили Владимиру Владимировичу, он первым делом тревожно поинтересовался: «Ho Крым-то наш?» Референт, трепеща, объяснил, что мир вокруг нас пропал строго по границе, зафиксированной еще Беловежскими соглашениями. Калининградская область маячит тут неподалеку, на манер острова Мадагаскар. A вот Крым — увы, увы…

— Это неприкрытый акт агрессии против России! Срочно соедините меня с американским президентом Бараком Обамой! — по привычке воскликнул Владимир Владимирович. И вдруг опомнился: стоп! Да ведь нет же больше никакой Америки и никакого Обамы тоже нет!

Теплая волна тихой радости охватила и обогрела первое лицо единственного теперь на всей планете государства. В мире больше не было Австралии с ее брисбенскими коалами. Исчез Шенген, a вместе с ним развеялись в прах визы для всех — и тех, кого еще пускали за кордон, и тех, кому по новым правилам уже показывали крепкий кукиш. Сгинули санкции. He стало нагло-презрительных доллара, евро, фунта и иены — всех этих чистоплюев, так долго унижавших чумазый рубль. Ау, Федеральная резервная система! Ау, ВТО! Исчезла привередливая, как учительница математики, фрау Меркель. Утратились вихляющийся мсье Олланд и жесткий, как засохшая овсянка, мистер Кэмерон. He стало Европарламента и Евросуда. Вместе с Украиной исчез неотвязный, как зубная боль, весь украинский кризис. Коварная Астана, переменчивый Минск, мстительная Варшава, нудный Стокгольм — короче, пропало всё.

«Один, совсем один!» — счастливо подумал Владимир Владимирович. Удовлетворенно потер руки — и вдруг сердце y него екнуло.

He стало соседей по планете — значит, не стало и вероятного противника. Никто больше не надвигался с запада, расширяясь на восток. Миллионная армия теперь была на фиг не нужна, и чем займутся сотни бодрых безработных генералов — и представить страшно (вряд ли огородами на своих дачах). Вся эта фырчащая моторами и лязгающая гусеницами бронепродукция Уралвагонзавода тоже лишалась смысла — и куда девать тех, кто зарабатывал на жизнь механизмами для убийства? Миллионы патронов, сотни тысяч снарядов и авиабомб — кумулятивных, вакуумных, фосфорных — их куда теперь? Неужто бомбить Воронеж, как в анекдоте?

Владимир Владимирович поежился. Окружающие страну наши коварные враги были заодно и аккуратными покупателями нефти и газа, и, по закону подлости, именно заграничные недруги крепили фундамент нашего хрупкого благоденствия. И как жить дальше, если никакой иной промышленности, кроме нефтегазовой, никто не удосужился развивать? Хранилища черного и голубого топлива полны под завязку — что теперь? Танкеры застыли в бессмысленных международных портах. Трубопроводы зияют обрезками труб. Валюта ниоткуда не капает. Нефть невозможно пить и есть, из газового конденсата нельзя пошить штаны. Вселенная, которая держалась на внешней угрозе и экспорте углеводородов, разом лишилась обеих духовных скреп.

«Ну, допустим, народу еще можно объяснить, что ему придется временно обойтись без еды и без штанов, — мысленно прикинул Владимир Владимирович. — Ho как такое объяснить Очень Серьезным Людям?» Тяжело вздохнув, президент вызвал к себе министра обороны.

— Сергей Кужугетович, — скомандовал президент, — сегодня же отправьте в столицу инженерные войска. И чтобы к завтрашнему утру вокруг кремлевского комплекса зданий была каменная стена. С зубчиками. С бойницами. Метра три высотой, a лучше все десять.

— Так есть же вроде там каменная стена с зубчиками, — удивился министр. — Типа кремлевская.

— Ну так возведите еще одну! — раздраженно сказал президент.

Владимир Владимирович больше не опасался врагов. Теперь он опасался друзей.

Когда наш губернатор Валерий Васильевич хочет пообщаться с народом, a информационного повода нет, спичрайтеры ищут в календаре какую-нибудь круглую дату. Недавно, например, исполнилось 100 лет co дня рождения бывшего первого секретаря обкома КПСС, который правил y нас с хрущевских времен и вплоть до середины 70-х. Пользуясь случаем, Валерий Васильевич оседлал трибуну и напомнил о непреходящих достоинствах юбиляра. «Мы не только должны уважать память этого высокопрофессионального человека и брать с него пример — быть амбициозными и настойчивыми в достижении цели, видеть перспективу и работать на результат», — объявил губернатор.

При этих словах многие земляки (те, что постарше) поежились и мысленно перекрестились. Покойный партвождь был редкостным хамом и невеждой, обратившим в каменную пыль десятки памятников архитектуры и нагородившим повсюду истуканов-ильичей. При нем ревностно выпалывали любые, даже скромные, ростки вольномыслия, a самым заметным результатом его правления были пустые прилавки продовольственных магазинов. Теперь же оказалось, что мы жили в очень успешном регионе, и на тот успех нам следует равняться.

Бредятина? Да. Ho она хорошо вписывается в нынешний политический курс — не зря ведь российских губернаторов то и дело собирают в Москве, чтобы разъяснить, какие y нас сегодня (говоря словами Зощенко) «центральные убеждения». Вы, наверное, заметили, что с некоторых пор так называемая «взвешенная» оценка советского прошлого (мол, были просчеты, но были и победы) сменилась совершенно идиллической (дескать, были просто победы и победы мирового масштаба). Вдруг выяснилось, что самый ужасный период новейшей истории — «лихие» девяностые, от тяжкого наследия которых мы, слава Богу и Президенту, постепенно избавляемся.

Включите телевизор: ау, граждане, какое тысячелетье на дворе? Да уж толком и не поймешь какое. Тон официальных СМИ — покруче, чем при Леониде Ильиче. Мы снова браним Вашингтон, ограничиваем выезд за рубеж, дружим с самыми людоедскими режимами и раздаем им миллиарды. Наши ткачихи, поварихи и депутаты опять в едином порыве. Наши танки снова на чужой земле. Полки магазинов еще не опустели, но, учитывая скорость падения российской экономики и масштабы «антисанкций», слово «дефицит» в ближайшее время опять войдет в наш повседневный лексикон. Можете рассматривать все это как следствие завихрения в мозгах начальства, a можете — как часть величественного (но пока тайного) государственного плана.

Суть замысла нашей верховной власти проясняется, если перечитать фантастический роман Джека Финнея «Меж двух времен». Там главный герой нашел простой способ путешествия во времени: в юрский период или к царице Клеопатре эдаким манером не попадешь, a вот на несколько десятилетий назад — легко. Надо мысленно вжиться в ту эпоху, куда желаешь попасть, окружить себя старыми газетами, выцветшими фото и ностальгическими запахами, a еще лучше — влезть внутрь какой-нибудь реликвии, типа статуи Свободы. Р-раз — и ты переместился в прошлое. Судя по всему, наше начальство вдохновилось простотой идеи Финнея. Только из частной она превратилась в глобальную. В Кремле не мелочатся: перемещаться в прошлое — так всей страной сразу. Как только будет воссоздана удушливая атмосфера конца 70-х, мы там и окажемся. И даже не понадобится всей толпой залезать внутрь памятника Дзержинскому.

Кстати! В современной российской фантастике уже возникло целое направление, посвященное таким переходам. У тех, кто попал в прошлое из настоящее, всегда имеется бонус: знание современных технологий или хотя бы исторических дат — когда что произойдет. Если ты не подкован в технике, можешь работать пророком или советником вождей. Увы, когда перемещаешься всей страной, нельзя удержать в коллективной памяти слишком много дат и цифр — можно запомнить что-то одно. Причем я даже догадываюсь, какой именно полезный опыт мы прихватим с собой в брежневские годы.

Урок первый — и он же единственный: если в стране проводится Олимпиада, не следует осложнять жизнь нашим спортсменам. Нужно проявлять миролюбие и не начинать утюжить танками сопредельные территории еще до раздачи олимпийских наград…

A вот после — сколько угодно!

Российско-украинский конфликт, в ходе которого одна страна доблестно спасла от другой ее же собственный полуостров, переполнил новостную ленту международной политикой. Ha периферию была оттеснена сфера развлечений, в том числе и массовых. Таким образом день рождения народного любимца, китайского актера и каскадера Джеки Чана, осталось в России незамеченным. A жаль: только y Джеки кинобои могли выглядеть скорее забавными, чем жестокими. Вместо традиционных колюще-рубяще-режущих средств драчуны использовали различные бытовые предметы, подвернувшиеся под горячую руку: шкафы, щетки, веники, туалетную бумагу, банные полотенца, бельевые прищепки и прочие мирные вещи, в которых трудно заподозрить реальный боевой потенциал…

Вот так и нынешняя «война санкций» напоминает пока не столько зубодробительные боевики с Арнольдом Шварценеггером, сколько комедии с Джеки Чаном. При этом комическую сторону конфликта обеспечивает, как обычно, российская сторона. В ответ на тонкие и осторожно просчитанные бухгалтерские меры Запада Россия занимается уже почти цирковым трюкачеством. Хрущевский ботинок отдыхает в музее: в деле карнавализации политики мы уже давно превзошли самих себя.

Судите сами: разве не российские дипломаты то и дело выступают с заявлениями в шоковом формате stand-up? Куда там комикам Ленни Брюсу с Джорджем Карлиным! И разве не смешно, когда в роли вражеских десантников вдруг оказываются деликатесы, a пограничники-таможенники ловят уже не шпионов-диверсантов, но элитные сыры и копченое мясо? Другое дело, что смех наш — сквозь слезы. Зритель, загнанный на галерку, вынужден наблюдать, как из закрытых помещений супермаркетов непостижимым образом исчезает еда — по щучьему велению, по дядивовиному хотению: знаменитый иллюзионист Дэвид Копперфилд, увидев такой фокус, наверняка бы обзавидовался.

Итак, что же нас ожидает дальше, после уверенной победы чиновников над американской говядиной, финским йогуртом и норвежским лососем? Скорее всего наступит пора, когда политики призовут народ к борьбе и с культурной экспансией вероятного противника. Ну, в самом деле, отчего y нас до сих пор на экранах американский Человек-паук? Почему на книжных полках — шведско-финский Муми-тролль? С какой целью брусчатку Москвы попирают бронзовые ботинки англичанин Шерлока Холмса и Джона Ватсона?

Пока еще такие призывы к чучхе в сфере искусства редки и маргинальны, но очень скоро они зазвучат с высоких трибун: сказав «а», уже нельзя не сказать «б». Принцип домино неумолим. Первая костяшка толкнет соседнюю, a дальше вступят в действие законы физики. Тогда-то политическая клоунада из тошнотворной станет жутковатой, и нас ждет второе пришествие эпохи борьбы с «низкопоклонством перед Западом». Грядут зачистки книжных полок в магазинах, прополка киноафиш и ревизия театральных репертуаров. Если отважные борцы с импортной едой посягают только на сегодняшний день, то борцы с Мэри Поппинс и Томом Сойером — уже и на завтрашний, и на все последующие дни. Культурный изоляционизм — последняя и самая беспощадная стадия развитого авторитаризма. Отделившись от «глобальной деревни», о которой писал Маршалл Маклюэн, мы превратимся в глухой хутор. Вожди, максимально ограждая себя от цивилизованного мира, уменьшат окна до размеров бойниц, закуклят пространство и свернут горизонт в рогожку.

В результате подобного эксперимента под нашим куполом, как и следовало ожидать, окончательно воцарится эрзац: мойва вместо лосося, пельмени вместо хамона, Лукьяненко вместо Брэдбери. Всё это будет официально объявлено самым вкусным, самым полезным и самым интересным. Ну a тех, кто осмелится быть против, сурово окоротят. Беда, однако, в том, что даже когда партия торжественно нацепит режиссеру Федору Сергеевичу Бондарчуку очередную цацку и прикажет ему подменить собой Стивена Спилберга, фильм «Сталинград» все равно не превратится в фильм «СписокШиндлера»… Впрочем, в сегодняшней России действует кремлевская установка на сердечную дружбу с Китаем (назло Западу). И, значит, к нам через границу беспрепятственно пропустят пенсионера Джеки Чана. Хоть какое-то утешение.