Читаем Год 2000-й. Перелом эпох онлайн бесплатно

Часть 121

Часть 121

18 января 1995 года, 10:05 мск.

Околоземное космическое пространство

, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Семнадцатое января миновало, а землетрясения в Кобе все еще не случилось. Концентрация напряжений в разломе земной коры под проливом Акаси продолжает увеличиваться; пружина взводится все туже, и когда ее сорвет, мало не покажется никому. И в Основном Потоке это землетрясение было далеко не подарком, но теперь может случиться так, что, несмотря на все противосейсмические ухищрения в архитектуре, этот город просто стряхнет с лица Земли. Если бы такое происходило на цивилизованной имперской планете, угрожаемый населенный пункт просто бы эвакуировали, чтобы избежать человеческих жертв, после чего землетрясение было бы инициировано принудительно.

Но тут времена не имперские, и уж тем более не цивилизованные, кричать: «Бегите, несчастные!» просто бессмысленно, ибо добровольно уехавших будет процентов пять, а демократические государственные мужи и такие же дамы о благополучии сограждан думают в последнюю очередь. Как там пел Шнур: «Выборы, выборы, кандидаты — люди с пониженной социальной ответственностью». Вся эта «демократия» — только о том, каких козлов в огород пускать, а каких нет. Впрочем, Япония этого мира — страна недружественная, имеющая к России территориальные претензии, и я ей ничем не обязан, кроме непосредственной помощи пострадавшим при стихийном бедствии. Другое дело — возможное землетрясение в Нефтегорске, но там до угрожающих показателей еще далеко.

Акция в Киеве ранее была отложена до завершения спасательной операции в Кобе, и теперь я в сомнениях, то ли ждать дальше, то ли форсировать события на Украине. Форсировать очень не хочется: можно наломать дров. Все же Кучма — это не прыщавый пасечник Ющенко (квинтэссенция селянской тупости) и не алчный расчетливый делец Порошенко (в девичестве Вальцман). Не зря же его с траектории прагматического союза с Россией сбивали сначала отрезанной головой гражданина Гонгадзе, а потом и первым майданом. А это само по себе показатель, ведь иные прочие сами бежали в пекло впереди паровоза. Поэтому подождем еще немного — быть может, гражданин Кучма сам придет к нам с повинной головой, и тогда судьба его будет не столь брутально жестока, как предполагалось изначально.

С одноразовым колонизационным транспортом все тоже сложилось так, что лучше не бывает. Не успел я челноком вернуться на «Неумолимый», а его псевдоличности уже просились в Единство. И еще одна тонкость. Кондиционированные рабы в качестве источника ментограмм для изготовления псевдоличностей не годятся категорически, поэтому исходные составляющие офицеров транспорта (окрещенного мной как «Кот-бегемот»), происходят из позднеимперских времен. На родную реальность рабы из машины взирали с ужасом и отвращением, будучи воспитанными при радикально ином строе, а вот у меня им даже понравилось. Одновременно с принятием страшной встречной клятвы я дал им личные имена, после чего процесс обращения завершился, и началась гуманизация.

А вот у живых членов команды перспективы не столь оптимистичные. К Птице при их обследовании я обращаться не стал, обошелся бывшими мамочками соответствующей специализации. Вердикт их был суров и бескомпромиссен: даже при полном отключении кондиционирования они навсегда останутся такими, как сейчас, ибо на протяжении не столь уж и короткой жизни кондиционирование впечаталось в саму суть их личности. Нелетальными методами такое заболевание не лечится.

Другое дело колонистки. Для патрицианок они очень молоды — от четырнадцати до двадцати пяти лет, и в колонизационный полет попали сразу после выпуска из репродукционных центров. На данный момент успели разбудить только медицинскую команду и пилотов челноков. И хоть ведут они себя пока как нечаянно оживленные куклы Барби, мои магини Разума уверены, что это вполне обратимо, стоит лишь перемешать этот контингент с уже обращенными остроухими и поверившими в лучшее будущее обитательницами репродукционных лагерей.

Кстати, одного неоримлянина в эту историю посвятить все же пришлось. Я имею в виду Конкордия Красса. Когда я рассказал этому достойному администратору о том, какой именно контингент будет жить и работать на подчиненной ему территории, он сначала ужаснулся, а потом все понял правильно. Ужаснулся он тому, что рабами после крушения Империи стали потомки патрициев, а правильно понял все остальное.

— Я отнесусь к этим женщинам как к членам своей фамилии! — пылко заявил он. — Я буду им как отец, а госпожа Валерия Конкордия станет приемной матерью.

В устах обычного неоримлянина это было бы несколько двусмысленное заявление, ибо кондиционированные рабы тоже считались членами фамилии. Однако Конкордия посчитать обычным никак нельзя. Во-первых, в его семье никогда не утилизировали и не продавали состарившихся слуг, а содержали их на пенсионе до самой смерти. Во-вторых, он мой Верный, а значит, произнося эти слова, исходил из тех понятий, что приняты в Воинском Единстве, а не в Неоримской империи. В-третьих, Истинный Взгляд сказал, что в моем собеседнике взыграла классовая патрицианская солидарность. А вот межрайонцев, то есть разночинцев, и в самом деле подпускать к колонисткам нельзя и на пушечный выстрел.

Однако на Конкордия Красса можно возложить только общие административные заботы — как об обустройстве новоприбывших, так и о том, где и что они будут строить. Для непосредственного руководства им нужен совершенно иной куратор, желательно женщина русско-советского происхождения, не лишенная руководящих талантов. А вот тут у меня все было глухо, как в танке… ровно до тех пор, пока я не вспомнил про старшую жену Петра Багратиона Екатерину Павловну, в девичестве Романову. Вот кому любое море по колено и любое дело по плечу. Однако навестить семейство Багратионов и поговорить о делах я банально не успел: едва эта мысль пришла в голову, как случилось то, что Кобра назвала «проколом».

Я ощутил, что где-то в пределах моей досягаемости бога-полководца священной оборонительной войны, но не в одном из известных мне миров, идет жестокий бой, в котором небольшое подразделение русских войск погибает под натиском многократно превосходящего врага, но не отступает и не сдается. В ноздри ударил острый запах сгоревшего пороха и тротила, уши услышали грохот взрывов, посвист пуль и трескотню перестрелки, потом занавес перед глазами раздернулся — и я увидел картину ночного* боя во всей ее полноте.

Примечание авторов: *бой за высоту 776 начался в четыре часа пополудни, за час сорок пять минут до заката, и продолжался до пяти часов утра, когда во тьме только-только становится видна линия горизонта. Дополнительно ситуация осложнялась новолунием: месяц примерно в фазе одной пятой взошел в четыре часа утра, когда исход боя был уже предрешен.

«Бой за высоту семьсот семьдесят шесть, — прокомментировала энергооболочка. — местное время: двадцать девятое февраля двухтысячного года двадцать часов семнадцать минут. Шестая рота второго батальона сто четвертого парашютно-десантного полка семьдесят шестой Псковской дивизии ВДВ против банд Басаева, Хоттаба, Идриса и иных отморозков, общей численностью от полутора до двух тысяч штыков. Участники бандформирований пробивают себе выход из мышеловки Аргунского ущелья, а российские десантники имеют приказ их не пропускать. Смотри, Серегин, оно все твое, осталось только протянуть руку и взять».

Энергооболочка права. Если я приложу не особо большое волевое усилие, то смогу прорвать барьер и превратить просмотровое окно в полноценный портал. А там — кто не спрятался, я не виноват. На случай внезапного осложнения обстановки в любом из данных мне миров в ангарах «Неумолимого» в минутной готовности к вылету дежурят эскадрон «Шершней», уже погруженный в «Святогор», и пара «Каракуртов», а через полчаса с момента получения приказа готова выступить дежурная бригада штурмовой пехоты. И неважно, что это всего лишь карман — в любом случае делать надо то, что велит совесть. Все прочее неважно, ведь российским десантникам там срочно требуется моя помощь.

— Дежурным подразделениям боевая тревога! — передал я по каналу Воинского Единства. — Вылет на задание через портал. В только что открытом мной мире, где еще отсутствует орбитальная сканирующая сеть, нашим, бьющимся в окружении жестоких врагов, требуется экстренная помощь и поддержка.

Мгновенный отклик, подтверждающий, что команда понята и принята к исполнению — и вот уже «Святогор» с «Шершнями» и оба дежурных «Каракурта» оторвались от палубы ангаров, втянули в брюхо посадочные лапы-опоры и зависли в воздухе в ожидании открытия порталов. Пора!

Порталы, что удивительно, открылись как бы сами собой — мне осталось только бросить на высоту «семьсот семьдесят шесть» заклинание Поддержки и наблюдать за тем, как работает идеально отлаженная военная машина, в которой каждый солдат-Верный знает не только свой маневр, но и его смысл. Пока «Святогор» выпускал из необъятного брюха стаю «Шершней», тот «Каракурт», что был в плазменном обвесе, отвесил полный залп по тому месту, где его сканеры засекли плотную концентрацию сил противника.

В ночной тьме это было особенно феерическое зрелище. Прорезая низкие облака, плазменные заряды подсветили их так, что, казалось, само небо раскалилось добела. На несколько секунд стало светло, как в летний солнечный полдень, потом ослепляюще-яркие клубки огня вырвались на всеобщее обозрение, залив все вокруг неистовым светом Первого Дня Творения, последовал удар и счетверенный взрыв суммарной силой в две килотонны, вспышка которого была видна на десятки километров вокруг. Удар был уничтожающе точен, и несколько сотен боевиков разом прекратили свое земное существование, вознесшись горячим пеплом прямо ко входу в чертоги ангела смерти Азраила. Учитесь, как надо работать, мои злобные девочки: в ложементе первого пилота мой соотечественник и почти современник, маг Огня (и прочая, прочая, прочая), капитан Андрей Зотов.

И, будто отозвавшись на это буйство первозданных сил, в окружающем Мироздании что-то треснуло и хрустнуло, и я с удивлением понял, что порвал карман, и не только получил в тот мир полноценный доступ, но и выбил его из Основного Потока. Ну, честное слово, ничего не сделал, только заглянул в немного приоткрытую дверь — и вдруг такое. И тут я вспомнил: энергооболочка говорила, что прорывавшуюся из Аргунского ущелья бандитскую группировку возглавляли такие одиозные особи, как Басаев и Хаттаб. Именно в них целил и попал товарищ Зотов. Рядовых боевиков можно снимать с карты сотнями, от этого история не поменяется, зато главари — это совсем другое дело. Сколько раз того же Басаева зажимали в угол, но он умудрялся выскочить из захвата будто намыленный. Но против лома, то есть залпа «Каракурта» в плазменном обвесе, приемов в этом мире еще просто не придумали. Принимаем спонтанное и немного сумбурное начало кампании как данность, и работаем с этого места дальше.

И вот ведь еще какая штука. Дима-Колдун говорил, что канал, ни шатко ни валко наполняющийся энергией, ведет куда-то в конец девяносто восьмого — начало девяносто девятого года, а тут вдруг я пинком распахиваю дверь в самый конец февраля двухтысячного. Ельцин уже ушел, Путин пока находится в статусе Исполняющего Обязанности, Вторая Чеченская пошла на перелом, но победы в ней пока не видно даже на горизонте. Главные темы экономики: деревянный неконвертируемый и стремительно обесценивающийся рубль, а также выплаты по иностранным кредитам, по мнению большинства экономистов, способные вызвать еще один дефолт. Что касается политической жизни, то там перелом наметился, но еще не осуществился.

В правительстве рыла пока все те же, что были и при Ельцине, а в Думе… в Думе после последних выборов все неоднозначно. Очевидным является только сокрушительное поражение либеральных сил. В результате расклад такой: в миноритариях ходят «Яблоко», ЛДПР и СПС, а на вершине политической пирамиды — КПРФ (имитация коммунистической партии из красной резины со вкусом марксизма), Единство и блок «Отечество — вся Россия», возглавляемый Евгением Примаковым. И уже за широкой спиной академика скромно прячутся такие бесы либеральной демократии, как Лужков и Яковлев. Идейная ОВРовщина, имплантированная в правящую партию, потом еще долго будет икаться России и ее народу. И все это от того, что все знают, кто виноват (Ельцин и компания), но никому не известно, что делать, чтобы исправить положение.

При этом, как сообщает энергооболочка, самое отстойное либерастье («Яблоко») и их западные покровители уверены в том, что«по уровню наглости манипулирования общественным сознанием это была беспрецедентная кампания. Все силы, вся мощь государственных институтов были направлены на то, чтобы обеспечить результат государственному аппарату. Результатом является победа ностальгических и реакционных сил, то есть коммунистов, и победа государственной машины над гражданским обществом и демократическими институтами» . Как говорится, конец цитаты. Чистейшей же воды готтентотская логика! Если выборы выиграли либералы, то это хорошо, и достижение этой цели оправдывает любые средства, а вот если победили государственники, то это не потому, что сторонники дикого капитализма и безудержных рыночных реформ обгадили все, к чему смогли прикоснуться, а только в силу административного ресурса, подтасовок и манипуляций.