Читаем Глупый пёс! (СИ) онлайн бесплатно

========== Неудачница и слуга. ==========

- Глупый пёс!

- А вы – моя глупая госпожа..

Девушка со злости бросила в него первым попавшимся – книгой, каким-то женским романом, принесённым горничной. Парень легко увернулся, даже не оторвавшись от своего занятия. А именно – вышивки. Из-за этого ссора и разгорелась. Хотя не сказать, чтобы для них свары были чем-то редким. Скорее обыденным.

Элизабет Мери Ренсвор – дочь барона Ренсвор, с пелёнок выявила свой магический дар. И как только ей исполнилось три – проверка поздравила родителей. У их единственной дочери большой потенциал на поприще .. разрушений. Универсальная магия с уклоном в разрушения, если точнее.

Созидание – лечение, растительная магия, все разновидности светлой и благой, иллюзии, музыка, сны, ясновиденье, реже артефакторика, алихимия. Созидание обычно доступно только женщинам. Ровно как и разрушение – мужчинам. Тёмные силы и энергии не поддаются женщинам, чтобы не испортить их будущих детей. Некромантия, чернокнижье, колдовство, тени, тьма, смерть – удел мужчин. Ведьмы – падшие, испорченные, грязные – как исключение из правил. Сложные схемы вроде пространственной магии обычно тоже не подходят слабому полу. Ровно как и стихии, боевые заклинания. Если же кто-то рождается со склонностью к ментальному дару во всех его проявлениях – пол уже не учитывается.

Конечно же рождаются и аномалии. Парни, способные созидать, и женщины, созданные для разрушения. И если мужчинам такое прощается, к женщинам отношение.. неумолимо портится. Их относят к ведьмам. Хоть ведьмы.. и правда павшие. Те, кто отдал всё своё начало ради силы. Ради ненависти и злобы.

Кроме вердикта родителям напомнили, что склонность ещё не значит «полное падение». И они, как люди не последние в королевстве, принялись всеми силами развивать в дочери то, что для неё естественно. То, что надо.

Всем известно, что магия напрямую зависит от личности. Поэтому и воспитывали её как леди, прививали «тонкость душевную», «хрупкость физическую». А за все лазанья по деревьям, за игры с мальчишками наказывали часовыми лекциями этикета.

А когда пришло время учиться магии, все старания родителей разбивались об абсолютную бездарность дочери.

Сама Элизабет жила словно в рамочке. Её там нарисовали ещё в раннем детстве, и с тех пор вносили штрихи только в связи с возрастом. В остальном.. очаровательная девушка, просто ангел, спустившийся с небес. Тонкие черты лица, унаследованные от смешанной с эльфийской крови бабушки, длинные пшеничные волосы, зелёные, как первая листва весной, глаза. Длинные ресницы, очерченные губы, выразительные брови. Розовое или белоснежное платье, а поверх – золотой плащ – знак выпускницы светлой академии. И рядом единорог. Как символ невинности и чистоты.

- Я, значит, глупая? Я дала тебе простое задание! – Поднялась, нависла над слугой, сложив руки на груди. И понизила голос. – Сложно было вышить.. не знаю, цветок? Замок? Бабочку? Мне надо было на час сходить в город. На час! – Возмущённо, но всё так же тихо. – А ты? Теперь я под замком на неделю!

Дело в том, что именно из-за того «портрета», нарисованного в воображении родителей, ей приходилось во всём соответствовать их представлениям. Иначе.. начиналось..

«Ты же девочка!»

«Ты же леди!»

«Не для этого мы тебя воспитывали!»

«Не для этого я столько ночей не спала!»

«Ох, если бы я знал, что так будет, отправил бы тебя в монастырь!»

И последним пугали чаще всего. Но обычно на такие отповеди девушка просто уходила в себя и ловила только отдельные фразы. Через пару минут после гневных речей она даже не помнила, что те говорили.

Элизабет понимала, почему так происходит. Но не понимала почему родители не оставляют тщетные потуги. После пяти школ и четырёх светлых академий, из которых её выкинули почти с позором, лично она поставила большой и жирный крест на магической карьере.

Почему-то светлая магия или не получалась, или превращалась во что-то непонятное, что в итоге взрывалось или… разное случалось. Однажды вместо благословения прокляла, хоть преподаватель клялся, что такого быть не может. Ведь даже если заклинатель настроен негативно, даже если он ненавидит того, кого благословляет, его действия максимум не возымеют эффекта. А ей тогда плохого настроения и мысли «Что б у тебя вообще не вставало никогда» хватило, чтобы подопытный покрылся трупными пятнами и месяц пролежал под наблюдением лекарей.

Мысль та посвящалась мальчику, который тогда нравился. Родители строго наказали хранить невинность до брака, но в академии не все суровых нравов.. Не над всеми висит долг и честь рода. Застукав его целующего и лапающего другую, девушка не первый раз убедилась в жестокости этого мира. Лучше бы родилась парнем. Лучше бы!

И для того, чтобы не конфликтовать с родителями, она привыкла носить маску. Разделила жизнь на две части. Иногда её ловили. Как вот сейчас.

- Ты.. – Он задохнулся от возмущения. – Ты вообще понимаешь, что я головой рисковал?! – И тоже зашептал, отбрасывая ткань с кривоватым колесом на нём. – Если бы с тобой что-то случилось, меня бы просто казнили! И додумалась же меня вышивать посадить! Подумать только, вышивать!

Они чуть лбами не столкнулись, меча друг в друга молнии.

Невзлюбили друг друга почти сразу. Хотя и не удивительно.

Дин, в прошлом Серзас Авалоне, осуждённый на казнь племянник герцога. Его родная страна находилась едва ли не на другом конце материка отсюда, и за свои двадцать один год он что только не делал. Шпионил, устраивал диверсии, убивал высокопоставленных чиновников, пока притворялся рано осиротевшим блаженным на попечении своего дядюшки. И этот контракт..

Как сбежал оттуда, когда пришли с цепями, готовые заковать и доказать вину, сам не понимал. Не успел найти последнего неучтённого выжившего, а тот его и опознал. Вот и.. прогорел. Попался. Засветился. Пришлось бежать. И только здесь, перепуганный, понял, что не знает как дальше жить. Домой путь заказан, к тем, кому помогал во вред дому, тем более. Там просто не держали тех, кто успел лицо показать. Их использовали как мясо. Тоже не лучшая участь.

Ни денег, ни еды, ни крыши. Небольшой рюкзак с вещами, забытая книга родовой магии, да сам – безродный мальчишка в чужой стране. В стране, где женщины.. бесстыжие. Магичат, ходят с открытым лицом, не закрывают волосы. Носят штаны и короткие юбки и называют это «новой модой».

Девчонке тогда тринадцать было, ему – семнадцать. Но приврал, выдав себя за совершеннолетнего, когда нанимался. Подумал тогда, что нет ничего проще, чем служить мелкой девочке. Пусть магичке. Как потом понял – магичке неудачнице. Всё, что делают девочки – это общаются с другими девочками, выбирают платья, вышивают или читают романы. На первый взгляд эта не отличалась.

Дин быстро понял, что здесь женщины совсем другие. Но в целом власти у них не намного больше, чем в его родной стране. Но маги.. маги совсем другое дело. Они развратные, свободные, взбалмошные. Когда последовал за своей «розово-белой» госпожой в первую академию, воочию убедился, что магички – извращенки. Они носили штаны, короткие юбки и шорты. Они не кокетничали, не жеманничали, не обмахивались веерами и не падали в обмороки от вида мыши или дохлой кошки.

Магички подбирали дохлых кошек, несли их в комнату и разбирали на составляющие. Магички знали такие слова, от которых язык в узел заворачивался. Магички могли уложить его на лопатки и изнасиловать.. Их он начал бояться. И впервые возненавидел свою внешность.

Старшекурсницы часто приставали, часто прямо говорили «сегодня в десять жду в своей комнате, помойся»..

Родная госпожа.. смотрела, фыркала, отделывалась «делай, что хочешь», и запиралась в своём мире. С книгами. Романами. Так он думал, пока однажды одна из них не упала. Пока не обратил внимание, что обложку эту видит.. ну, уже месяца три как. И ладно, читает одно и тоже. Так перевернув, наткнулся на.. кто бы подумал, не описание слащавых поцелуев и романтических сцен, а вязь рун. И, сняв обложку, убедился. Вот вам и «розово-белая». Не придал значения сначала.

А потом как-то, проснувшись ночью от удара в грудь своей «любовницы» из тех же старшекурсниц, решил, что устал. Они иногда говорили во сне, плели заклинания, бормотали формулы. Бывало и били. И молотили, словно разбивали ракушки в порох для своих зелий..

И, вернувшись ночью в комнату, чего не делал уже давно, не застал там никого.

Что может случиться с первокурсницей-неудачницей в академии магии? Ничего! Только идиот нападёт на академию, полную магов. Пусть и недоучек. Его потому и выбрали – не старый, не слишком молодой, чтобы не сильно выделялся, не особо сильный, но достаточно умелый. К тому моменту он и правда многое умел. И ухоженные когда-то руки уже не выглядели такими белыми. Так, игрушка, полагающаяся каждому высокородному, каждому аристократу. От него не требовалось заниматься уборкой или стиркой, для этого существовали слуги более низкого ранга. Но и защищать её здесь было не от кого. Так, выполнить поручение. Сбегать что-то купить, передать. Просто «полагается».

В испуге за свою жизнь перевернул половину её вещей, искал следы краж или борьбы. Может, её выкрали? Хотел уже бежать к кому-то из преподавателей, когда невысокая фигурка в чёрном плаче приоткрыла окошко, ввалилась внутрь, закрыла его и упала на постель. Даже не раздевшись. А приглядевшись, он понял, что та вдрызг пьяна.

После этого начал больше внимания обращать на хозяйку. И не прохлаждаться в чужих постелях, потому что с ночью у той появлялось столько энергии, что усидеть в комнате не могла. Днём отсыпался после ночных дозоров. Ночью бегал за ней нервной собачкой.

И ссорились. С того момента и начали ругаться. Потому что она не хотела как все «леди» вести жизнь овоща. А он не хотел, чтобы она его дёргала лишний раз.

- Зачем тебе вообще эта трава понадобилась?! - Не мог успокоиться, отстранился и начал наматывать круги по комнате. – Ты же не маг, так, одно название! Неумёха и неудачница.

- А ты – осёл, понял? Не можешь простой вещи сделать! Вот сиди и вышивай розы, пока не научишься! А мне надо..

- Никуда тебе не надо! – Взревел, словно разъярённый зверь. – Сиди уже спокойно и не рыпайся! Выйди замуж наконец и освободи меня от этого хренового контракта!!

Осознал что сказал, только когда увидел блестящие слёзы и хмурые брови. Отстранился, понимая, что вновь подошёл к ней слишком близко. Такого ни приличия, ни.. ничего не позволяло.

- Ты, грязь, смеешь мне подобное говорить? Совсем забыл своё место? – Спросила холодно, превращаясь в стерву. Менялась как-то вся. Ставала.. красивее, острее, и в тоже время.. отталкивающее. В таком состоянии разное делала. Однажды отдала конюхам на порку. Или водила смотреть на казни. Или.. выписывала лезвием руны на коже, которые потом лекари залечивали. Выкачивала кровь для своих ритуалов.

Он не видел, чтобы она практиковалась в тёмной магии. Никогда. Но не сомневался, что так оно и есть. Ведьма.

- Что бы ты не сомневался.. выйду замуж. Прямо через год. – Добавила, выходя из комнаты. Ей вообще-то запретили. Но её это никогда не останавливало.

Дин сглотнул, подобрал вышивку и сел. Лучше и правда сделать, чтобы потом .. меньше криков было. Со всех сторон.

Замуж.. это слово зловеще повисло ещё год назад, когда впервые на неё обратили внимание на балу. До этого как-то не отсвечивала. Невысокая, сутулая, пряталась, стараясь быть незаметнее. А тогда всё изменилось с одного взгляда.

Ведь выросла. Грудь крупная, бёдра хорошие, ноги длинные. Он этого и не замечал, пока не начала издеваться. Как-то в наказание за какое-то мелкое прегрешение заставила на протяжении месяца одевать себя и раздевать. Вот тогда и рассмотрел. Всё. Пока тонкий шёлк ночной рубашки скрывал сантиметр за сантиметром её благоухающую розовую кожу.

До этого только в лицо смотрел, понимая, насколько милая и очаровательная.

На том балу всё началось с одного масляного взгляда потеющего от перевозбуждения и дышащего как паровоз толстяка – какого-то чиновника. Подкатился к ней на коротких ножках, принялся ручку облизывать, её аж скривило. А уж его самого какая злость пробрала. Сам её от сомнительного воздыхателя спас, соврав, что танец ему обещала.

Странно тогда было кружиться с ней, так близко видеть красивое лицо, открытую шею и ключицы. Потом часто думал, что лучше бы просто .. утащил её оттуда. И пусть потом бы отчитали. Так не обратил бы внимания на неё тем танцем на глазах у всех. Прямо слышал, как все зашептались «кто это; такая милая».. Тогда и первое предложение с женитьбой пришло. А за ним ещё и ещё. Её даже к выбору кандидатов не допускали. Сказали только, что обручение сразу после совершеннолетия.

Больная это тема. Она её ненавидит. Потому что уже знает, что ничего хорошего от этого ждать нельзя. Нельзя надеяться, можно только ожидать худшего. Но он всё равно представлял, что возьмёт и расплачется у самого алтаря. Будет реветь, пачкать белое платье, и.. не бросится на грудь, просто упадёт и пожелает исчезнуть.

Отложил быстро вышивку, вышел, едва дверью не стукнув, и побежал на чердак. Там, наверное, и сидит сейчас. Успокаивается или плачет. У неё три метода справляться со стрессом – выплёскивать агрессией, копить в себе, и реветь.

- Бетти? – Позвал тихо, чтобы не выдать их, когда прикрыл люк за собой. Прошёлся, пытаясь услышать дыхание. В этой пыли и завале старой мебели много мест, где можно спрятаться, но она обычно в шкаф залезала. И там сидела тихо, утопая в негативе. Постоянном и подпитываемом, накапливала его. А потом удивлялась, почему благословение проклятьем становится.

- Ты невыносима. – Сказал, забираясь внутрь и садясь рядом. Та скрутилась в ещё меньший комок, голову поглубже в коленях спрятала. Он только вздохнул, подцепил за плечо и уронил на себя, обнял. – Извини, дурака. Знаешь ведь, что иногда заносит.

- Ненавижу тебя.

- А я тебя.. тоже. Очень сильно ненавижу. Не ожидал даже.

- Ну и.. убирайся.

- Как скажешь. – Улыбнулся, обнимая сильнее. Затащил себе на колени, погладил по волосам. В темноте чердака и во мраке шкафа мало что увидеть можно. Даже глаз не заметишь. – Маленькая Бетти.

- Я не маленькая. – Буркнула, укладывая голову на его плечо. Знала, что он не видит здесь. Сама же.. не могла контролировать тьму в себе. Та просто вырывалась, и меньшее, на что могла подействовать – зрение. Она видела так же чётко, как и днём. Цвета только скрадывало.

- Я заметил. – Хмыкнул, и только сжав руку понял, что держит ту где-то в районе бёдер. Убрал на всякий случай. А потом подумал, и провёл пальцами вновь, скользнул по ткани выше, очерчивая талию. Приподнял немного, усаживая удобнее. А та только руками за шею обняла.

- Не напоминай мне об этом больше. Хоть ты. Мне это так надоело.

- Не бойся. Если хочешь.. сбежим.