Читаем Глухая пора листопада онлайн бесплатно

© М. Март

© ООО «Издательство АСТ»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Если того требовали обстоятельства, то я мог и по морде врезать. Это ничего, что я не выглядел атлетом, а, скорее, походил на хлюпика и маменькиного сыночка. Удар у меня был крепким, и сам умел держать удар. Рос в Москве, на Чистых прудах, и якшался с отъявленной шпаной. Они меня всему научили. И мне нравилось чувствовать себя героем. Среди команды я был самым младшим. Так они меня специально подсылали к ребятам, которых хотели поколотить. Я внаглую придирался к сильным, получал по шапке, и тут вмешивались мои дружки: «Ах, гады, слабых бьете?»

Тогда-то и начиналось главное действо. Били их жестоко, иногда дело до больницы доходило. Вот такие уроки я получал в десятилетнем возрасте.

Из моей тогдашней компании в тюрьме побывали все, кроме меня. Мало кто из них остался в живых. Последнего пристрелили при попытке к бегству из зоны.

Мне же по жизни везло. Семья хорошая, родители влиятельные, после школы в университет поступил и окончил с отличием. Родители и не подозревали, чем я занимаюсь вечерами с местным отребьем. Для них я был в Доме пионеров. Посещал кружки по химии и рисованию. Врал я убедительно. Предки верили. Да и выглядел я как ангел. А то, что в моей душе черт поселился, они не догадывались.

Сюда я сам напросился. Мог бы и в Москве остаться с папашкиными связями, но, получив диплом, тут же упорхнул из семейного гнездышка. Не мог выносить родительской опеки. Воли хотелось. Душа свободы требовала. Тем более что здесь новый институт открылся с большими перспективами. Одно из первых частных заведений, где требовались таланты, а не протекции. Вот я и рванул в неизвестность, словно в омут нырнул. И на этом все радости жизни для меня закончились. Но, кажется, я отвлекся.

Сидел я в баре и тихо пил свою водку из графинчика. Легкий дымный натюрморт, все вокруг тихо и плавно. Скорее всего, мне это казалось. Просто я не слышал шума, не видел суеты, не замечал пьяных. Полное отсутствие присутствия. Со мной такое часто случается. Я жил в себе, в своем мире, и меня мало интересовала действительность. Монотонность бытия меня убивала. Даже водка уже не спасала.

Тут все и произошло. Я даже не понял, что случилось. Столика через три от меня мужик съездил по лицу женщине, сидящей с ним за одним столиком. Похоже, они тоже пили. Чем-то она ему не угодила. Но разве можно так бить женщину? Бедняжка упала вместе со стулом и растянулась на полу с разбитой губой и кровавым носом.

Я заскрипел зубами. Надо бы выпустить пар. Накопилось. Можно сказать, что я даже не думал. Сработал рефлекс. Я подлетел к сидящему обидчику и врезал ему кулаком по морде. Красиво получилось. Главное, что успел. Если бы он сделал со мной то же самое, то мне не поздоровилось бы. Мужик раза в три превосходил меня по своим габаритам. Теперь и его стул был опрокинут, а он сам валялся на полу. Главное – не останавливаться. Иначе все перерастет в банальную драку. Вряд ли я выйду из нее победителем. Я схватил со стола бутылку с вином и разбил ее об угол стола. В моих руках осталось горлышко с острыми осколками. Я поставил ногу в мексиканских сапогах на горло лежащего и придавил его к полу.

– Не рыпайся, гнида, рожу разрисую.

Осколок в руке выглядел убедительно. Никто с места не сдвинулся. Вот тут наступила настоящая тишина. Даже бармены застыли за стойками.

– Женщин бить запрещено даже в этом гадюшнике! – крикнул я осипшим голосом.

Ответа не последовало.

Наконец-то во мне черт проснулся. Но такие паузы длятся недолго, и я хорошо знал, что за этим последует. Надо было уносить ноги.

Я резко перешел на другую сторону стола, схватил за руку женщину, поднял ее на ноги и подтолкнул к двери. Осколок выставил вперед, если кто задумает вмешаться.

Дамочка оказалась сообразительной, сумев врубиться в ситуацию. Мы вышли на улицу. Шел настоящий ливень, в считаные секунды мы промокли насквозь. Правда, этих секунд хватило, чтобы добежать до моей машины. Я ее открыл и приказал даме садиться.

Она послушно села на переднее сиденье. Я нырнул за руль и завел движок.

Через пару минут мы уже ехали по пустынным улицам города.

– Куда тебя отвезти? – спросил я.

– Без разницы. У меня нет своего дома.

Честно говоря, меня не интересовал ее ответ. Я ехал к себе домой. Все, что я заслужил за свой труд, так это паршивую однокомнатную квартиру, да и ту на окраине. Я даже мебель в нее не стал покупать, а пользовался барахлом, выброшенным за ненадобностью. Больше всего мне повезло с кроватью. Правда, она полкомнаты занимала, но я редко бывал дома и появлялся там, когда нужно было выспаться. Тут кровать и требовалась.

Приехали мы быстро.

– Можешь зайти ко мне, умыться и обсохнуть. Для ночных прогулок погода неподходящая.

– Спасибо. Потребуешь от меня благодарности?

– Ничего мне от тебя не надо. Баб я не бью, даже если пьем вместе. Водка в доме есть. Она греет лучше, чем женщины. И от простуды спасает.

– Последний аргумент самый убедительный.

Мы вышли из машины и добежали до подъезда. Моя квартира находилась на втором этаже. В ней стоял устойчивый запах затхлости. Дня три я не открывал окна.

– Ванная – первая дверь слева. Умойся. У тебя вся морда в кровищи. А я пока закуску найду. Но у меня только консервы.

– Не имеет значения.

Она скрылась за дверью ванной. Честно говоря, я даже не разглядывал ее. Но когда она вышла, то меня дрожь проняла. Начать надо с того, что гостья напялила мою рубашку и, судя по всему, под ней ничего не было, но длины рубашки хватило, чтобы прикрыть самые интересные места. В первую очередь меня поразили ее ноги. Такие можно только на картинках увидеть. Ни одного изъяна. Придраться невозможно. Я глянул на ее лицо. Что могла делать такая красавица в поганом кабаке с вонючим мужиком с помойки?

– Рот закрой, – тихо сказал она.

Девушка откинула назад шикарную копну волос, и они легли на ее плечи. Это были пышные темно-рыжие волосы, очень густые и длинные. В сочетании со светло-зелеными глазами и бледным лицом все вместе походило на небрежные мазки художника, умеющего безукоризненно подбирать цвета и сочетать их.

Она села на пол, где сидел и я на грязном ковре, и разлила водку по граненым стаканам. Эта женщина знала себе цену и понимала мужчин, которые пялятся на нее.

– Кто тебя затащил в эту вонючую шарагу?

– Давай согреемся. – Она залпом выпила стакан водки, будто в него налили ароматного сока.

Я сделал то же самое. Эта история походила на какой-то розыгрыш и от нее веяло фальшивкой. Теперь мне уже казалось, что я видел эту женщину раньше. Не мог понять, где и когда, но я не мистик, и видения ко мне не приходят.

– Не заморачивай себе голову всякой ерундой, – сказала она.

– Так, обычное любопытство.

– Никакой романтики. Поругалась с мужем и ушла из дома. Даже сумочку с деньгами и ключами забыла. А тут еще ливень начался. Какой-то хмырь остановился. Предложил подвезти. Я согласилась. Башка ничего не соображала. Хотела поехать к подруге. Этот тип остановился у той забегаловки. Предложил выпить. Мол, куда торопиться. И опять я согласилась. О последствиях не подумала. Вошли, сели, выпили. Мне даже легче стало. Решила вернуться домой. Вот тут этот псих взбеленился. Пошел трехэтажный мат. Я попыталась убежать от него, ну а результат ты видел.

– Рисковая ты девушка. На ночь глядя уходить из дома…

– У меня машина есть. И зонт тоже. Психанула, дверью хлопнула. Муж даже с места не двинулся. Был уверен, что я вернусь через пять минут. Куда же я денусь без него? Наглец! Я же иждивенка! Домашняя болонка. У него на шее сижу. Работать он мне не дает. А ведь это я из него человека сделала. Он до сих пор без моих консультаций палец о палец не ударит. А сам, поганец, со своей секретаршей спит. Урод! Убила бы, да тюрьмы боюсь.

Теперь я ее узнал. Точнее, вычислил. Я уже понял, чья она жена. Пришлось еще раз разлить водку.

– Хватит о быте. Давай выпьем за знакомство. Меня зовут Андрей.

– Ляля.

– Ляля? Это Ольга, что ли?

– Нет, Лена. Только для всех я Лялька. А когда-то меня по имени-отчеству величали.

Она здорово опьянела. Взгляд стал мутным, но, кажется, ее ничего не волновало. Вот только смотреть на меня стала чаще и не отводила глаз в сторону, как это делала в первые минуты. Похоже, красавица перешагнула через запретную черту. Скорее всего, умышленно или от злости. Я едва себя сдерживал. Соблазн был слишком велик, сердце по ребрам стучало так, словно его подменили на кувалду.

– Ты думаешь, я к тебе навечно пришла? Хотелось бы, но ничего не получится. Так пользуйся, пока есть такая возможность.

Меня словно с цепи сорвало. Мы вели себя как два изголодавшихся зверя. Даже до кровати не дошли. Давно я себя так не вел. Чувства плескались через край, а главное – в ответ я получал ту же сумасшедшую страсть. Мы стали одним целым, превратившись в огненный клубок.

Сумасшествие кончилось под утро, и я уснул у нее на груди. Хуже всего было просыпаться. За окном уже было светло. Выглянуло солнышко. Рядом никого. Хотелось завыть. Пожалуй, первый раз в жизни я понял, что значит одиночество в чистом виде. Пока я дрых, она тихо ушла. Возможно, сожалея о случившемся. Конечно, я могу ее найти. Но что я услышу в свой адрес? А может, она и вовсе не вспомнит меня. Кто я такой? Винтик в механизме ее мужа. Моего шефа, директора и собственника НИИ имени Менделеева – Зиновия Карловича Подрезкова. Он носил фамилию жены, так как своя его не устраивала. Не все были готовы иметь дело с Гольдштейном. Жену шефа звали Леной. Тут все совпадало.

Было и еще одно совпадение. Я спал с его секретаршей Оксаной. Оказывается, не я один. Оксана обслуживала и своего шефа. Это закономерно, а я для нее стал мальчиком для удовольствия. Всех все устраивало. Конечно же, Зяма, как мы называли шефа, подробностей не знал. На деле же я жил у Оксаны (шеф ей купил хорошую квартирку) и в свой клоповник заходил редко. Только в те дни, когда Зяма наезжал к Оксане. Милая бабенка, она меня понимала, лелеяла, докладывала о положении дел в институте. Все в одном флаконе. Но главное – Оксана от меня ничего не требовала. Похоже, ее тоже устраивало положение дел.

Представим себе, будто Лена знала о муже и Оксане. Тогда почему терпела? Или ее тоже все устраивало? Но если раньше я был любовником секретарши шефа, то теперь стал любовником его жены. Явный перебор. К тому же Зяма ко мне хорошо относился. Я талантливый, молчаливый, не требовательный и исполнительный. Остальное ему знать ни к чему. Он как был лохом, так им и останется. Я ведь тоже никому ничем не обязан. Все прекрасно. Всё, кроме одного. Я влюбился. Может, пройдет? Хотелось бы. Но стоило мне о ней подумать, как все тело покрывалось по€том. Я все еще валялся на полу, и у меня болели кости. Не хватало сил встать.

Я уже знал, что буду делать. Поеду к Лене. Тут и к гадалке не ходи. Почему вчера я поперся в этот бар? Потому что сегодня утром Оксана уезжает с Зямой на три дня в Омск. Он всегда ее таскает по командировкам. Даже живут в одном номере. Эдакий живчик. А ведь Зяме за полтинник. Юбилей года два назад отмечали. Но главное не это, а то, что Зяма вернется только через три дня. А значит, Лена могла спокойно вернуться домой. Я знал, где живет мой шеф. Шикарный дом он построил на берегу реки, рядом с городской чертой. У него в кабинете долгое время стоял макет особняка в разрезе. Я даже знал расположение всех комнат. Зяма – кошмарный хвастун. Дураку гора денег с неба упала, и он долго привыкал к статусу миллионера. Только теперь немного притих, а так, как несушка, кудахтал на всех углах о своем благополучии. Мерзкий тип. Я всегда над ним смеялся, но сейчас меня одолевала черная зависть. За что этому идиоту досталось столько счастья? Мне двадцать семь лет, я талантливый ученый, а живу как бомж.

Вот только почему-то раньше я об этом не думал. То ли плюнул на все, то ли меня устраивало всё это убожество. Обычное животное. Кормили хорошо, женщину на ночь клали в постель. Денег на модную одежду хватало, дети под носом не визжали. От работы получал удовольствие. Иногда на нервы действовала хреновая машина и тоску вызывал клоповник, в который приходилось время от времени приходить, а так ничего. Вот только раньше я думал, что все еще впереди. Мне лишь двадцать семь лет. А сейчас я с ужасом думал, что мне уже двадцать семь. А что я видел? Кафельные стены лаборатории, округлую попку Оксаны? Что еще? Пусто!

Я стал злиться и действовать сам себе на нервы. Пришлось подняться с пола и пойти в ванную. Я принял душ, надел хороший костюм и вышел на улицу. Никаких мыслей. Я знал, куда поеду и даже не спорил с собой. Пустое занятие. Когда во мне просыпается черт, я с ним не спорю, а лишь выполняю его приказы.

Машина ехала сама, будто я ею не управлял. На работу сегодня уже не попаду. Плевать! Ко мне никто не придерется. Хочу приду, хочу не приду. Мелочи. Весь институт знает, что я ухожу из здания позже всех, иногда и до ночи сижу. А увлекаясь, и про обед забываю. Лаборантки лишь пирожки из столовой приносят. Одна из них очень хорошенькая. Все на пикник меня зовет. Знаю я эти пикники. Не против. Но никак времени не найду. Почему Оксана может жить с двумя мужчинами сразу, а я не могу погулять на стороне? Лень-матушка мешает. Но этой ночью в моем сознании что-то перевернулось. Скорее всего, я ожил после долгой спячки. Нет, эту ночь я вычеркнуть не могу. И не хочу.

Я нашел Елену в саду. Она сидела в глубоком шезлонге, накрывшись пледом, а по земле кружились осыпавшиеся желтые и красные листья. Я остановился и смотрел на нее, не отрываясь, словно утолял жажду. Такой источник не выпьешь. Я терпеть не мог измусоленного слова «любовь». Никогда его не произносил. Бабье словечко. Они им умеют манипулировать. У меня опять заколотилось сердце. Во мне происходили непонятные процессы. Я перерождался. Скоро из куколки появится бабочка, у меня вырастут крылья, и я полечу.