Читаем Глоток безумия онлайн бесплатно

Эта книга основана на необычном явлении, и, ко всему прочему на необъяснимом диагнозе.

Автор. Св. Лео

«Да простит читатель мои вечные прерывистые абзацы и мысли. Но, все-таки, я должен об этом рассказать»

Глоток безумия

Она смогла унизить злобный миг.

Она повергла мимолетный ужас.

Она заткнула в сердце моем крик,

Который сдавливал бы шею еще туже.

Существовать по одиночке мы решим.

Ведь настоящего осталось очень мало.

От одиночества сначала мы вопим,

Чтоб хуже еще больше сердцу стало.

Но, в тот момент, когда почти был обречен,

Средь шума, танцев и иного маскарада…

Твоим, принцесса, сердцем был я впечатлен.

Я понял, что оно мне очень надо.

Я закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Задержал дыхание. За паузой последовал выдох.

В этот вечер мне хотелось просто отдохнуть. Расслабить пальцы рук. Дать печатной машинке остыть от напористого вдохновения.

Именно в такие моменты, как сейчас, писатель обычно по-настоящему становится счастливым.

Это чувство, туманившее разум. Эта сонливость, дающая временную потерю зрения… Подобные наивные детали приносят немыслимое удовлетворение.

Беспорядок на столе, пустой бокал и пустая бутылка, роза в хрустальной вазе, много-много листов, разбросанных вокруг, да около. Да еще и запах книг…

Я люблю свой кабинет. И да, книги окружали меня стеллажами по всему периметру комнаты, не считая одного небольшого шкафа, который занимал место возле двухспальной кровати, стоявшей посередине одной из стен, с постоянно растрепанным бежевым бельем.

В общем, в этих узорчатых стенах, которых по сути почти не было видно из-за полок, у меня царило свое вечное, утомительно-прекрасное настроение.

Божественно.

Я находился в полной темноте. Тепло от светильника, горевшего у моего стола, все еще чувствовалось.

Мое сознание блуждало в бесконечной ночи и в произведениях, которые уже давно завладели моей жизнью.

Я бродил по потолку своего дома, смотрел на все вверх ногами, погружался в пространства сна и бродил по лабиринтам своего воображаемого замка.

Со мной были лишь вселенная и тишина.

Внезапно парящее внутреннее спокойствие начало что-то отвлекать.

Все исчезло. Темнота.

Я присмотрелся. На черном полотне рассудка появился какой-то силуэт. Сначала он был очень размытым, но с каждым мгновением становился все четче и четче, пока, наконец, не обрел свой окончательный вид.

Это была девушка лет двадцати пяти. Ее фигура, предстоящая сейчас передо мной, являлась совершенно новой и еще не ведомой сознанию.

Я почувствовал, как все мое тело потянулось к ней.

Я хотел лучше рассмотреть, но не мог, так как, чем ближе подходил, тем дальше уходил от меня этот силуэт.

Данное видение, появившееся сейчас так внезапно, как польет дождь посреди знойного летнего для, казалось таким близким, но таким далеким!

Несмотря на то, что я не мог отчетливо видеть ее, я чувствовал… и меня тянуло к этой прекрасной, неизвестной персоне.

Я был заворожен ею настолько, что дышать было невозможно, что и пошевелиться нельзя.

Долго, долго я глядел на неё. И предчувствие владело мной в тот момент – немного трагическое, прекрасное и трепетное предчувствие!

Да…

Но, пора уже просыпаться. Пусть этот сон побудет немного в стороне, я вернусь к нему чуть позже.

Время идёт. И прежде чем сон станет фальшивой реальностью, я должен поздравить свою племянницу. Собственно, именно поэтому сейчас я бездумно блуждал по городу, в поисках напрасного подарка.

Игрушки, вещи и прочая дрянь бесполезны. Они зацикливают на себе, заставляя забыть об окружающем и окружающих.

Продавщицы беспокойно бегали по магазинам, предлагая то одно, то другое. А смысл? И что я вообще забыл здесь, в этих лавках, так сильно искушающих детей и родителей?

В итоге, в руках было ничего, но это не волновало.

Я, как всегда, просто наслаждался моментом.

И вот, я уже подходил к дому своего брата.

Изысканный дом с незамысловатым строением – прямоугольник, с высокой крышей, которая выпирает на несколько метров вперед, образуя благоприятную тень в солнечное время. Что добавляло дому шарма и той самой изысканности – так это окна. Они были несколько больше, чем мои, каждое окно обрамляла изысканная рама из темного дерева, с вырезанными узорами закорючек и цветов. Также каждый подоконник украшали красивые нежно-розовые цветы, чем-то напоминающие небольшие розы. Кстати о розах. Я с братом являемся огромнейшими поклонниками роз, только мне симпатизируют темно-алые, как кровь, а Рэю, так зовут моего брата, нежно-розовые, как вечное цветение весны в сердце. Его сад был буквально усыпан этими розами. Некоторые кусты достигали двух метров высоты, и поражали своим нежным величием. Также здесь радовал глаз великолепный двор с двумя беседками и прудиком, а между цветочных кустов -бесконечные дорожки из мозаичных мраморных плит. В общем, дорогой читатель, если ты хочешь отдохнуть от ненужных жизненных сует, которые уж слишком отяготили твою душу, заходи в дом моего брата. Он с радостью остановит у себя доброго и приветливого человека, если ты таковым являешься.

С радостным чувством постучал я в дверь и стал прислушиваться к быстрым приближающимся шажкам. Дверь распахнулась и на моей шее повисла очаровательная именинница Оливия. Я подхватил ее на руки и нежно обнял.

– С днем Рождения, дорогая, – сказал я девочке, а её тоненькие ручки взяли меня за плечи, и глаза, детские и невинные, пронзили своей благодарностью.

– Папа! Дядя Роберт пришёл! – воскликнул ее тоненький голосок, на который пришел не только мой брат, но и сошлись почти все гости.

Среди лиц были те, которых я не знаю; те, которые считают, что я уже давно не в своем уме; и те, с которыми я имею приятнейшее знакомство.

Каждый, без исключения, стал приветствовать меня, поочередно пожимая руки.

– Дядюшка, хватит здороваться с этими искусственными людьми, – прошептала мне малютка, – А какой подарок вы мне приготовили? – затем воскликнула она.

– Ты хочешь знать, какой подарок?

Я с улыбкой смотрел на смышленую девочку, она ожидающие смотрела на меня. И в итоге, когда пауза была почти нестерпимой, я опустил Оливию на ножки, взял ее за руку и вышел с ней из дома, не сказав остальным ни слова.

Мы долго молча гуляли по саду розовых роз. Вокруг нас пели птицы, шелестели листья роз, а нос ударял запах нескончаемого цветения и жизни. Ни девочка, ни я, не осмеливались нарушать тишину. Что было в ее голове – я не знаю. Что было в моей? Лучше не отвечать. Пока мы ходили по парку, писалась книга момента. Никто из нас двоих не знал, что именно сейчас происходило. Она чего-то ждала, я тоже.

Ах, и я вдруг понял, что хочу ей подарить!

Неподалеку от нас находился высокий дуб. Мы завернули в его сторону, и, оказавшись под густой листвой, поняли: сейчас всё и начнется.

– Оливия, запрокинь голову и посмотри наверх.

Девочка, словно заколдованная предвкушением волшебства, послушно посмотрела наверх. Я приблизил свои ладони близко к ее глазам.

– А теперь сфокусируй свое зрение на моих ладонях.

– У тебя много морщинок на них.

Я улыбнулся и продолжил:

– Сейчас будет кое-что поинтереснее морщинок. Когда я уберу руку, не делай так, чтобы листва становилась четкой. Запомни состояние своих глаз сейчас и не меняй его. Хорошо?

– Да, вроде поняла.

Я медленно убрал руки и затем начал внимательно следить за реакцией девочки. Ее взгляд изображал застывшее восхищение, и будто частичка пустоты начала отражаться в неподвижных зрачках.

– Что ты видишь?

– Звездочки! Я вижу звездочки!

– С Днем Рождения, крошка. Сегодня я дарю тебе звезды, которые можно видеть и днём.

Девочка оторвала взгляд от звёзд и мысленно сказала мне: «Это лучший подарок».

Я был рад, что ей понравилось. Она была рада тоже.

И это двойное чувство счастья сблизило нас так, как и сблизило бы даже самых чужих друг для друга людей.

Я снова взял Оливию за руку, и мы пошли обратно в дом. По пути обратно я думал, что новелла моей ситуации закончилась более, чем хорошо, более, чем неожиданно.

Я не совсем понимал свои поступки, как и сейчас, не совсем понимал себя. На что тогда я надеюсь? На что наделялся? На что буду надеяться?

Не легкомыслен ли я? Может быть. Ведь меня не зря многие считают…

Сумасшедшим.

– Роберт, давно не виделись! Когда в последний раз ты выходил из своего творческого беспорядка?

– Мы скучали по тебе, дружище!

– Как твой роман?

Под такие приветствия вскоре я оказался в объятиях теплых рук своих названных друзей. Но, знаете, как бывает… теплые руки, конечно. Которые не на всю жизнь…

– Роман пишется. Жизнь с одной стороны идет быстро, с другой медленно, – отвечал я, наблюдая за их глазами, – Но, давайте не будем говорить о литературе, друзья! Уже нет сил затрагивать искусство!

–Как же так, Роберт? – из толпы к нам подошел мой брат с бокалом вина в руке, – как же так, что у тебя нет сил говорить о прекрасном?

– Ох, Рэй, – сморщился я, – Хотя бы не о писанине, прошу. Я вымотан окончательно за последний месяц.

– Тогда мы можем говорить о другом прекрасном! О женщинах!

– О твоей жене и говорить нечего! Она изумительна и мила. И хорошо подходит под цвет твоих глаз, – я подмигнул брату, а тот непринужденно заполнил зал своим громким смехом.

– Но, что на счет тебя, Роберт? – спросил Рэй, сохраняя блеск счастья в своих глазах, – Уверен, что ты можешь зачахнуть за своими бумагами, так и не наслаждившись вдоволь любовью своей избранницы!

– Если бы она только имелась… Сейчас удовольствие мне принесет лишь подходящая погода и наполненный до краев бокал.

– Подходящая погода? О чем ты?

– Взгляните в окно друзья! – ко всем обратился я, – Сейчас через чур солнечно. По вкусу мне была бы больше серое дождливое небо.

Все непонимающе посмотрели сначала на окно, потом на меня. Они не понимали, да… Они не знали прелестей прохлады.

– Неужто серых туч громады, нисколько не зацепят ваши души?

– Но мы… Мы говорили о другом…

– Я знаю.

– Роберт! – воскликнул Рэй, – Погода, которая пусть и лишена всяких красок, по-своему ценна…

– Но серый – тоже цвет, – перебил я брата.

– Ты пойми, – не обращая внимания на мое замечание продолжал он, – ты пойми, что солнце любви, теплое и нежное, цепляет не меньше серых туч.

– Но, Рэй, ты же прекрасно знаешь о моей жизни.

– Да, конечно, знаю. О прошлом, и о настоящем. Но, думаю, что все-же тебе не хватает чего-то… романтичного. СЕЙЧАС. Не только, как для мужчины, но и как для писателя тоже. Тебе все-таки исполняются скоро юбилейные тридцать пять!

– Вздор и глупости, – махнул рукой я и взял брата и еще одного из друзей под руку. Мы встали так, чтобы было видно весь зал.

–Взгляните. Взгляните на этих сладких представительниц женского пола. Давайте я вам, мои дорогие, вкратце опишу каждую из них. Вы не против?

– Нисколько!

– Мы все во внимании.

– Отлично! Раз вы хотели говорить о женщинах – будет вам о женщинах! Вот-с, начинаем. В середине этого прекрасного зала я наблюдаю жену своего брата. Очаровательную пышногрудую Матильду с большими светлыми голубыми глазами. Твоя награда от жизни, Рэй!

Брат самодовольно улыбнулся, и гордость за свою жену заставила выпрямиться его еще больше.

– Что же до остальных – я не вижу их лиц. Вот и конец разговору.

Я отпустил руки друзей и с улыбкой посмотрел на их разочарованные лица.

– Как это… Как это – не видишь?

– А вот так. Видите, то ходячее синее платье с очаровательной фигурой? Не могу найти в ней женской гордости! А вон! Вон, взгляните на эти прекрасные пухленькие ножки! Однажды эти самые ножки пристали к моим брюкам, точно назойливая муха. А вот, полюбуйтесь этой высокой прической! Эта овечка привлекательна для многих. И для многих она может показаться идеалом…

– Ну так иди, и станцуй с ней! – не выдержал Рэй.

– Но, она не настолько идеальна, чтобы с ней танцевать!

– Тьфу! Ты слишком горд Роберт, и глуп! Неужто, не пригласишь за сегодня ни одну девушку станцевать с тобой?

– Рэй, ты ведь имел в виду другого рода танцы.

Я посмотрел на брата, а тот ехидно улыбнулся.

–Роберт, ты начни с обыкновенного сегодня, – сказал весело брат и подмигнул мне, – А сейчас мне пора к своей ненаглядной!

Последнее предложение Рэй произнес особенно громко, так, чтобы Матильда услышала, так, чтобы глаза ее засветились и засияли. Друзья разошлись на котильон*. А я остался один. Подумав еще минуты две, все-таки, решил – станцую-ка сегодня с кем-то. Давненько, однако, не брал за талию женщину!

Я начал искать, бессмысленно блуждая взглядом по проплывающим мимо фигурам.

Внезапно, мое сердце перестало биться.

Перестало хватать воздуха.

Мой рот слегка открылся, словно пытаясь что-то сказать.

Я увидел.

Я увидел её.

Сначала это был силуэт, будто силуэт. Я не мог разглядеть лица – она стояла спиной ко мне. Это странно. Невозможно странно. На моих глазах появились слезы. Они застыли на ресницах, так как застыл и весь я.

О Боже, Она прекрасна.

Я чувствовал тиканье часов, хотя их нигде не было. Я ощущал каждую секунду. Она повернулась ко мне лицом. Я закрыл рот ладонью – мне хотелось кричать.

О Боже! Она слишком прекрасна!

Ее глаза. Зеленые, большие, прекрасные глаза. Ее темные, прелестно изогнутые брови. Ее волосы, светлые вьющиеся волосы, собранные так мило и немного небрежно. Ее шея и оголенные плечи, ее бархатная, слегка припудренная кожа, в которой немного отблескивал свет хрустальных люстр. Ее руки, ее грация. Мне плохо.

О Светлый Боже!! Как же Она прекрасна!!! До сумасшествия прекрасна!!!

Я чувствовал, как ноги становились ватными. Голова кружилась. Я отступал назад, к стене. Она стояла на месте. Она была далеко. Я хотел подойти ближе, но не мог. Я чувствовал, как слезы катились по щекам. Я чувствовал горячие слезы упоения.

Она – шедевр.

Она – шедевр.

Я схватил за галстук какого-то мужчину, который стоял рядом и, притянув его себе, спросил:

– Кто это? – мой голос был хриплым и дрожащим, с глаз продолжали лить слезы.

– Что? Кто?

– Кто она? – спросил я более раздраженно, показывая взглядом на неё.

– Ах, это! Это Татьяна – двоюродная сестра Матильды. Приехала издалека и сразу пленила все сердца. Двадцати двух летняя красавица которая славится наследственной маркой авторских платьев на заказ. Вы только посмотрите на ее наряд… Так, а теперь отпустите меня.

"Она приезжая. Матильда. Как будто видел где-то. Ах да! Во сне видел! О, Господи… Неужели… Нет, это реальность, а не вымысел, Роберт. Она не может быть только твоей героиней."– мысли проносились у меня в голове со скоростью ветра. Я чувствовал одержимость и зависимость внутри себя. Что это все, черт возьми, значит?

– Мистер! Мистер! – доносилось издалека. Но, я не понимал, что эти слова адресованы мне. Я смотрел только на нее. Я не слышал ничего. Я оглох и потерял дар речи. Но, я не ослеп. Я не ослеп точно, потому что я видел ее. Она громко смеялась. Жаль, что я не слышал ее смех. Она шутила? Похоже. Кто рядом с ней? Я не знаю. Я не вижу, кто рядом с ней!

– Мистер! – наконец услышал я и удивленно посмотрел на мужчину, которого все так же крепко держал.

– Мистер, отпустите же меня!

Я поспешно отпустил беднягу и пробубнил про себя:

–Простите.

Тот лишь недовольно фыркнул и ушел восвояси.

Я снова нашел ее среди лиц. И, уже немного успокоившись, стал наблюдать.

Молча.

В стороне.

Не только наедине с самим собой.

А в компании пустоты.