Читаем Главы (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

Человечество бежало с Земли. Не эпидемии, не перенаселение или загрязнение окружающей среды, а срыв стал причиной. Обнаружив феномен срыва, люди повально бросились в виртмиры. От тридцати миллиардов на земле осталась пятая часть. Произошло это не за день, даже не за год - опустение продолжалось пять лет. Все потому, что заставить разум принять цифровой мир как реальный - не просто. Мы все рабы предрассудков.

- Слыхал? В столице опять прорыв! - на проходной гипермаркета разговаривали охранники - Все на ушах! По зомбоящику передают, что район прорыва оцеплен, идут бои, правительство хочет применить установки залпового огня.

Че там, че там? - это Семен, старший грузчик моей смены, заинтересовался разговором.

- Я перед работой смотрел сериал, а его прервали срочным сообщением: в Москве опять игроки! Прорыв зафиксирован беспилотниками. Военные силы и отряды особого назначения стягиваются к зоне "прорыва". Показали взрывы, дым, столбы огня. В общем - столица опять в осаде!

- Как же задолбали возвращенцы: творят, что хотят - Семен покачал головой

- Ой, Сеня, ты хочешь сказать, что если бы тебе представилась возможность стать игроком, ты бы аки святой - наносил добро и причинял пользу?

- А че сразу я? Ты вспомни того подонка, ну который первый появился, он же своим рельсом столько полицейских положил. По телеку передавали две тысячи сто сорок погибших!

-Поделом! - зычный бас Петровича раздался от входной двери, начальник отдела погрузки пришел проверить работу вечерней смены - эти гады, у власти, вообще зажрались, оторвались от нужд народа!

Семен все не унимался:

- Петрович, но простые смертные при чем? Они же, игроки эти недоделанные, всех подряд, без разбора вырезают. Вот если бы твоих родных поджарили, тоже поделом? Даже здесь в Астрахани, все на ушах стоят, ходит слух, скоро комендантский час введут.

К разговору подключился старший охранник Григорий Иванович:

- Введут, ясен пень! Вы, кстати, заметили, что каспийская эскадра стоит недалеко от города?

Пока шел разговор, очередь на проверку вещей дошла до меня:

- Руки! - раздался противный голос Андрея над ухом.

Вздрогнув я обернулся, увлекшись разговором, я не заметил приближения этого гада. Средний рост, невзрачная внешность, тощий, как гулящий кот, но при этом на работе ходит гоголем - несет себя этому миру. Смотреть противно - постоянно придирается.

А сегодня заметил меня курящим возле входа на склад: "Я все начальству доложу! Тебя премии лишат!". Мелкий человек, добравшийся до кусочка власти, а тут еще эти "руки!". Видите ли, Их высочество не могут объяснить нормально, что им надо. Как будто я должен угадывать мысли. Раздражение бурлило, накрывало с головой, заставляя говорить с сарказмом:

- Что, руки? Мыл, или не мыл?

- Подними - сказал охранник.

- Может надо присесть или сплясать?

Глаза Андрея зло сверкнули:

- Если я скажу сплясать - спляшешь

Сжав кулаки так, что побелели костяшки, смотря этому павлину в глаза, я процедил сквозь зубы:

- Слышь, дрыщ, у тебя справка есть, что перелома челюсти ни разу не было? Если нет, дуй в травмпункт и бери. Иначе, после того как скажешь "пляши", можешь о ней забыть.

- Эй, горячие головы - полегче на поворотах! Драк тут не хватало! - крикнул старший охранник - А если, Вы хоть на минуту задержите очередь, то оба лишитесь двадцати процентов премии.

Ну, будет, будет. - заговорил Петрович, глядя на главу охранников - Гриш, не порть мне отчетность, мой пострел тянет на работника месяца, да Максик? - он так строго посмотрел на меня, что ничего не оставалось, кроме как утвердительно кивнуть - Вот видишь, - Петрович опять переключил внимание на Григория - а ты: "лишу премии!", нельзя так, Гриша.

- Да ладно тебе, Петрович, я ж о сотрудниках пекусь, вот, - старший охранник указал рукой за мою спину - очередь образовалась, а у них семьи, им домой надо.

- Не будет Ваш любимчик работником месяца, курил он сегодня в неположенном месте! - Андрей решил последнее слово оставить за собой.

Так хамить Петровичу могли не многие. Он повернул голову, в нашу сторону, не спеша подошел, давая ложную надежду на примирительный тон разговора, но в его глазах читалось совершенно другое - аннигилировать! Растоптать, раздавить, стереть в порошок насекомое, посмевшее дерзить. Все вокруг инстинктивно вжали головы в плечи, зная, что Петрович в гневе - тайфун, извержение вулкана или шторм. Стихия, которой не стоит противостоять. Он посмотрел на охранника сверху вниз, смерил его изничтожающим взглядом, а затем, глубоко вдохнув, заорал:

- Эй, сопля, работу свою выполняй! Иначе, я тоже докладную составлю, как ты тут развел черт знает что! Ты знак "курение запрещено" повесил? А знак "место для курения"? А почему очередь тут создаешь, а у всех работников, как заметил твой шеф, семьи, всем домой надо! Давай осматривай вещи Васильеваотпускай его!

Охранник съежился, покраснел, но ничего не ответил. Молча ощупал карманы, осмотрел содержимое сумки, отошел в сторону на пару шагов, освобождая проход, напоследок зло зыркнув в мою сторону. Уловив его взгляд, я лишь усмехнулся: собака лает - караван идет. Сколько таких охранников сменилось за последние два года. Они увольнялись каждый раз, когда пытались противостоять Петровичу.

Выйдя на улицу, я закурил. Майский вечер радовал теплом: плюс двадцать пять - хорошо, не жарко. Ласковый, ветерок обдувал лицо. Солнца уже не видно из-за многоэтажек, но его лучи освещают дома, деревья, бирюзовое, начавшее переходить в синеву, небо.

Внезапный порыв ветра поднял песок. Пробежал по двору, застрял в ветвях тополя, шурша листьями. Я отвернулся от пылевого облака, закрывая глаза. Что ни говори, а песок, от которого в Астрахани никуда не деться, портит картину. Все же май и сентябрь - два любимых месяца. Вновь открыв глаза, посмотрев в сторону тополя, я увидел изумительное зрелище - с северо-восточной стороны, сверкая молниями, на город двигалась грозовая туча. В лучах заходящего солнца зеленая свеча тополя, на фоне чернеющего неба, смотрелась потрясающе, я залюбовался.

- Вот за что уважаю Петровича, так это за то, что своих в обиду не дает! Видал, как он этого щенка на место поставил? - сказал Семен, прерывая мое раздумье.

Рабочий день оказался тяжелым, я жутко устал, говорить совершенно не хотелось. Кивнув Семену в ответ, я вновь переключился на тополь. Да, Петрович начальник еще тот, с виду суровый, иногда - чуткий, для таких простых людей как Сеня. А вот присмотрись к Петровичу поближе, да понаблюдай за его характером: на свет лезет нелицеприятный карьерист, который в помоях утопит и глазом не моргнет. То, что он заступился за меня, имеет второстепенное значение. Первостепенное - авторитет, на который сегодня посягнул безусый юнец. Нет, я не спорю, мне приятно, что Андрея прилюдно выпороли, но услугу Петровичу я должен, а он обязательно взыщет должок.

Перед лицом замаячила ладонь.

- Эй! Макс! Очнись! Ты сегодня какой-то зачарованный. - Семен выглядел озабоченным.

Я пожал плечами - Да навалилось в последнее время.

В третий раз спрашиваю, может по пивку? - Расслабимся.

- Ты же знаешь, я не пью.

- Знаю - чай погоняешь. Посидим сменой, поговорим, о том, о сем.

- Я бы с радостью, но на завтра шабашка есть: ремонт в квартире одному "товарищу" делать буду. Клиент привередливый, если опоздаю - наймет другого.

- Да ты, никак, богатым решил стать? - усмехнулся Сеня

- С Вами станешь, как же! Квартиру свою хочу.

- Жену, так же хочешь и детей - десяток.

- Хочу! А в чем проблема то? Ты оглянись: дома полупустые, сейчас недвижимость брать одно загляденье. Вот накоплю, помаленьку, может, ипотеку оформлю, а там, глядишь, до жены с детьми недолго останется.

- Ну как знаешь, бывай.

Попрощавшись с Семеном, я двинулся к остановке.

Мда, Петрович, что же ты скрываешь за своей добротой? Сегодня, опять, наверное, за Леркой приехал, домой отвезешь. А ведь она тебе никто - просто инвалид второй группы, которая работает простым диспетчером, принимая простой товар на складе. Так ведь нет, помогаешь: домой отвозишь, говорят, даже деньги даешь! Я не знаю, какие грехи ты замаливаешь. Отчитывает ли жена? Ревнует ли? Или вся помощь по указке второй половинки? А если нет? А если, действительно, бескорыстно? А я бы смог так? Смог бы оторвать часть личного времени и денег от семьи, помогая совершенно чужому человеку?

Выйдя из тихого внутреннего двора, я попал в шумный муравейник. Все спешат, пятница подгоняет. Кого на приключения, кого, сперва, в магазин, а следом на приключения. Машины быстро проносятся мимо, как будто пассажиры не успеют отметить окончание рабочей недели. А я бреду к остановке, на последнем издыхании. Ноги гудят, руки вообще не поднять, живот - поскуливает.

Эх, быстрее бы добраться до общаги. Завалиться спать под теплое одеялко. Желудок, учуяв ароматы жареного мяса, намекнул, что после славной работы следует славно подкрепиться. в обход сознания, действуя через рефлексы, направил ноги в сторону ларька с шаурмой.

- Шаурму, пожалуйста - нагнувшись говорю девушке

- Двойную? - спрашивает женский голос

- Двойную - живот одобрительно урчит

- В тонком или толстом?

Я секунду помедлил.

- В тонком. И чай.

Двадцать второй век на дворе, а пилюль от голода не придумали. А нужны ли они? Эти пилюли. - думаю, стоя возле ларька, зверем поглощая арабское блюдо. - Что особенного в этом свертке? - откусил огромный кусок, следом заглянул в свернутый лаваш - пресная лепешка, курятина, специи, майонез, вперемешку с овощами. Может все из-за мяса? Наверное, из-за мяса. Вот интересно: в вирмирах, из цифровой говядины, можно приготовить такой же вкусный шашлык, как в шашлычной у Карена? Если да, то я крупно пролетел.

Из-за закона ФЗ-66 "О запрете подключения к сети интернет по средствам применения технологии погружения", призрачный шанс, свалить с этой загнивающей планеты, вообще устремился к нулю. О-о-о-о! Помню, с каким накалом страстей принимали этот закон. Как СМИ окрестили срыв -- чумой 22-го века. Как все надеялись на новое, светлое будущее, похоронив мечты о красивых, длинноногих эльфийках.

Что же в итоге? В итоге, все как в Спарте или СССР -- население планеты молодое, здоровое, голодное, за краюху хлеба готово к трудовым подвигам.

В общем, светлое будущее так и светит, из-за горизонта. Знал бы прикуп, купил бы капсулу, а затем свинтил бы в какой-нибудь мирок. Хотя, кого я обманываю? Работая грузчиком, скопить денег, даже на самую дешевую капсулу, не получалось, а кредит не давали. Сейчас же, когда деньги есть, небольшие, как раз впритык на ту недорогую модель, приобрести капсулу невозможно: за их продажу срок дают как за убийство.

Дожевав шаурму, я вытер губы, следом отхлебнул из стаканчика. Скомкал салфетку, согнул руку, присел как баскетболист. Резко разогнув руку, послал белый шарик в урну. Есть, трехочковый! Теперь я не только сыт, но и горд собой.

Хрен с ними, с виртмирами - нас тут неплохо кормят. Эти игроки оцифровывались семьями, брали кредиты под залог квартир, оставив застройщиков без работы. Зато теперь жилье раздают чуть ли не бомжам. Но есть одна проблема.

Спустя полгода после введения запрета на виртмиры произошло значимое событие -- возвращение игроков. Как такое произошло, никто не знает. Оцифровку можно понять: сознание записывается на носитель. Но обратный возврат, без какой-либо привязки к этому миру, без клонирования, переноса сознания на носитель, пентаграмм в конце концов! Просто не укладывается в голове. На этом фоне в веру ударились многие.

Одноразовый стаканчик полетел следом за салфеткой, а я двинулся к дальше.

Не сидится им там в своих цифровых мирах, прут сюда, как китайцы на Дальний восток. Красуются непобедимостью, руками гнут стволы танковых пушек, грудью принимают тонны пуль, одним взмахом посоха стирают в пыль целые кварталы. Успокоить таких "суперменов" трудно, часто для этих целей используют крупнокалиберную артиллерию. И как будто им показухи мало. Каждый мнит себя спасителем мира! КАЖДЫЙ пытается насадить свое понимание разумного, доброго, вечного. Сейчас они сражаются друг с другом, не давая покоя ни властям, ни простым гражданам. Напряжение возрастает последние три месяца, воюют без линии фронта. Я глубоко вздохнул. А ведь в двадцатом веке люди грезили о заселении соседних планет.

На остановке спешу удалиться подальше от гомона людей. Сжимаю кулаки до боли. Ничего, переживем. Ученые выдумают какой-нибудь вирус и сотрут этих неудачников к чертям. А я возьму ипотеку, организую фирму, стану ремонты делать. Семьей обзаведусь, детьми. Двоих сыновей хватит. Хотя нет - лучше два сына и дочечка.

Порыв прохладного ветра принес запах прибитой дождем пыли. Я вновь посмотрел на чернеющее от грозовых туч небо. Молния, прыгая по отрогам облаков, уходит обратно - красотища! Раз, два, три... - я считал про себя, секунды до грома, пытаясь угадать, на каком расстоянии от меня находится гроза - ... пять - от раската грома дребезжат стекла - недолго осталось.

Новая, очень яркая озорница пробежала меж черных барашков скрылась в их гуще. Испугавшись сильного рокота, завыли брошенные машины. На мгновенье, от сполоха, перед глазами стало темно, а, когда в глазах прояснилось, из того места, куда ушла небесная странница, в землю ударил мощный разряд красного цвета. Я опешил. Рык громового зверя, дошел до остановки, заставляя людей втянуть головы. Через пару секунд удар красной молнии повторился, еще несколько секунд - новый удар. Волосы на голове встали дыбом, мурашки поползли по коже, а сердце забилось чаще. На остановке все притихли, вглядываясь, в черное грозовое небо.

В следующий миг, привычный мир, слетев с катушек, понесся вскачь. Натужно, с надрывом завыли сирены воздушной тревоги, солнечный свет померк, а сквозь тучи, разрывая их ткань, на землю посыпались огненные шары. Один из них, начертив на темном небосклоне яркую полосу, врезался в высотное здание за остановкой. Раздался мощный взрыв, от которого я присел на корточки. В стороны полетели куски бетона. Осколки стекла нещадно забарабанили по крыше остановки.

Люди в страхе сжались, присели, завертели головами. Сверху донесся глухой стон гнущегося металла. Толпа сорвалась с места диким зверем. Побежала, не разбирая дороги вперед, прочь от опасного места. Я бежал вместе со всеми. В этом стаде все толкались, били друг друга, вырываясь вперед. Среди бегущих - людей нет, лишь животные: глаза навыкате, ноздри расширены, стоит истошный визг. За спиной раздался мощный хлопок. Волна пыли поглотила бегущую толпу. Закашлявшись, я остановился, в итоге это спасло мне жизнь.