Читаем Главное – любить (СИ) онлайн бесплатно

Мне всё равно будет больно, какое бы я не приняла решение.

Именно так, я ответила подругам на вопрос, хочу ли я впускать в свою жизнь Корсакова. И ведь не ошиблась. Больно действительно было, и ещё как.

Я не знаю, как далеко он готов зайти в их споре с Мереминским. Не знаю, как скоро он наиграется, утешив своё самолюбие. Но я сделаю всё, чтобы максимально усложнить ему жизнь.

Понятия не имею, с чего придётся начать. Он старше, он опытнее меня во всём… На моей стороне сейчас только знание. Знание об истинном положении вещей, полученное благодаря болтливому языку господина Мереминского. А значит, хоть в чём-то, но у меня есть преимущество.

«Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». К мужчинам эта истина тоже вполне применима. Значит, просто нужно будет изображать из себя неприступную крепость, которая абсолютно равнодушна к любым знакам внимания. И лишь иногда преднамеренно давать слабину, так сказать, чтобы усилить интерес. Но потом… Потом, в какой-нибудь самый неожиданный момент я выскажу Корсакову всё! Всё, что я думаю о нём и о его друге! И об их замечательных способах веселья. И затем вычеркну его из своей жизни, позабыв, как страшный сон.

Главное — не отключать голову в его присутствии. Но с учетом того, как иногда я на него реагирую, сделать это будет ой как не просто…

Завернув за угол, я увидела знакомую чёрную машину, рядом с которой стоял Корсаков. Сердце забилось в бешеном ритме, каждым новым ударом болью отзываясь в груди. Пришлось сжать руки в кулаки, чтобы придать себе сил и уверенности. Я выдержу, я смогу. И ни одна живая душа на целом свете не узнает, что на самом деле творится у меня внутри.

Мой взгляд неспешно скользил по силуэту парня, подмечая каждую деталь. Я не хотела им любоваться, но в то же время, не могла перестать этого делать. Широкие в меру подкаченные плечи отлично подчеркивались чёрной кожаной курткой на распашку. Саша напряжённо вглядывался в сторону бара, точно я каким-то неведомым способом могла проскользнуть мимо, стоит ему только моргнуть.

— Беги. Кажется, твой Ромео уже заждался, — усмехнулся Ярик, останавливаясь рядом со мной. Я даже и не заметила, что некоторое время просто стою и гипнотизирую взглядом Сашу.

Кивнув Мереминскому, я сделала робкий шаг в сторону Александра третьего. Шаг, снова шаг. Корсаков, точно почуяв моё присутствие, обернулся. В тёмно-серых глазах я уже не видела лёгкую дымку, а лишь два тёмных омута, которые стремились проникнуть в самую душу.

— Ты уже здесь, — проговорила я, сокращая расстояние между нами.

— Да…

Саша запнулся, заметив вдали знакомый силуэт Мереминского. Будто хотел добавить что-то ещё, но в последний момент передумал.

Без лишних слов я шагнула к нему и порывисто обняла, уткнувшись лбом ему в грудь.

— Казнить нельзя, помиловать? — удивлённо проговорил Корсаков, едва заметно касаясь губами моих волос.

Я мысленно ухмыльнулась, и нацепив свою самую искреннюю и очаровательную улыбку, посмотрела ему в глаза. Помилован значит? Ну-ну. Пускай продолжает так думать и дальше. Как говорила моя бабушка, это просто мужчина, а при большом желании любого мужчину можно обвести вокруг пальца. Главное, вовремя затушить молнии, которые сверкали от гнева в моих глазах.

Я услышала, как Мереминский сзади громко присвистнул и что-то нечленораздельно пробурчал в нашу сторону. Да, после нашего недавнего разговора моё поведение выглядело максимально нелогично и глупо. Ну что ж, спишем всё на то, что я женщина.

Мир будто замедлил движение. Уличный шум растворялся в ночи. Корсаков смотрел на меня сверху вниз, улыбаясь лишь уголками губ.

— Мереминский — дурак, — решила начать я с эпичной подводки.

— Америку ты мне сейчас не открыла.

— Это я к тому, что он нам решил устроить небольшую проверку. И все его подкаты ко мне оказались липовыми. Просто чтобы вызывать твою ревность. А ты повёлся, значит, тоже не лучше, — заключила я.

— Я-то повёлся. А вот ты? — Корсаков упирается в меня своим пристальным взглядом.

— А я — нет.

— Тогда что за хрень творилась в последние дни? — сжимает чуть сильнее мои предплечья.

Повторять, что Мереминский дурак, который несколько раз умудрился всех запутать, показалось мне не самой удачной мыслью. Я тяжело вздохнула и потянула Корсакова к машине.

— А вот это уже другая история. Поехали, расскажу по дороге.

Безразличным взглядом я смотрю на проплывающие мимо дома, вывески кафе и магазинов. В машине тепло, и меня понемногу начинает клонить в сон. Но спать нельзя. Не сейчас. Тряхнув головой, отгоняю навязчивое желание сомкнуть веки, и перевожу взгляд на Корсакова. Саша спокойно вёл машину одной рукой. Вроде бы быстро, но так плавно и уверенно, что я невольно залюбовалась.

— Я удивлён, — с едва заметной улыбкой начал Александр третий, периодически задумчиво поглядывая на меня, пока мы стояли на светофоре.

— Чему?

— Как быстро поменялось твоё настроение, — усмехнулся Саша. — После всего, что случилось, я думал, лучшее на что могу рассчитывать — это переместиться в чёрный список.

— Во-первых, я обещала поговорить. А обманывать, между прочим, нехорошо, меня так в детстве учили, — на последних словах я пристально взглянула на Корсакова, но ни один мускул на его лице не дрогнул.

— А во-вторых?

— Можешь поблагодарить своего друга, он разрешил одно досадное недоразумение.

— По-моему «недоразумение» — это второе имя Мереминского, — пробурчал Саша, нахмурив брови.

Я не смогла сдержать лёгкий смешок. Если подумать, Корсаков был не так уж и далёк от истины. Ярик мастерски умел создать недоразумение из ничего. Пришлось подробно рассказать Александру третьему про его несуществующую любовницу, на которую мне сегодня раскрыли глаза. Под конец моего рассказа, я заметила, что Саша молчит и медленно перестраивается в крайний правый ряд, чтобы притормозить.

— Лиз, я правда похож на подлеца? — спрашивает Саша, чуть понижая голос. Но кажущееся на первый взгляд спокойствие и мягкость — обманчивы. Глаза начинают метать молнии. Ещё вчера, я бы возможно и испугалась его набирающей обороты ярости. Или мне стало бы стыдно за свои домыслы. Но не сейчас, когда я всё знаю. В ответ хочется хмыкнуть, но я сдерживаюсь. — Или на человека, который неконтролируемо тра***т всё, что движется? Или что ты там подумала?!

Саша резко поворачивается ко мне, окидывая меня далеко не самым восхищенным взглядом. Я понимала, что его действительно задели мои слова. Это было видно — по сжатым губам и побелевшим костяшкам пальцев, которые сжимали руль.

— Да мало ли что у вас у богатых на уме, — наигранно вздыхаю я. — Саш, не забывай, что я о тебе особо ничего не знаю. Одно свидание и несколько дней переписки не в счёт, мне этого недостаточно, чтобы узнать человека. К тому же, Ярик упомянул, как ты бессовестно увёл у него девушку…

— Бессовестно?! — Корсаков на секунду даже задохнулся от возмущения. — И ты поверила в эту чушь? Погоди, ты поэтому меня морозила несколько дней?!

— Ну да-а, — невинно опускаю глаза в пол. — Саш, я никогда не изменяла, никого не уводила, и влезать в чужие отношения — для меня табу. Поэтому людей, которые так делают, я не переношу на дух. А Мереминский был… очень убедителен.

— Я сейчас вернусь и придушу его!

— Так ничего не было? Это просто была часть его проверки?

Саша закатывает глаза и тяжело вздыхает:

— Несколько лет назад нам с ним на вечеринке понравилась одна и та же девушка. Но он был пьян и… в общем, Ярика стошнило ей на туфли, когда он полез знакомиться. Как ты понимаешь, знакомство у них не заладилось.

— А ты?

— А я… вовремя подсуетился, — хитро прищурился Саша.

— Ну вот видишь, — назидательно подняла я вверх указательный палец. — Значит, всё-таки воспользовался моментом и увел у друга девушку прямо из-под носа.

— Да не было там ничего! Я весь вечер её успокаивал, побыл и нянькой, и бесплатным психологом, а она просто свинтила. И даже свой номер не оставила!

— Бедняга, — поцокала языком я после сочувственного вздоха, наполненного таким же сарказмом, как и мои слова, — Тяжело, наверное, вот так без номера остаться?

— Приятного мало, — смеётся Корсаков, впечатывая в меня взгляд.

Ага, кажется, он всё-таки считал мою скрытую аналогию с нашей первой встречей. В глазах Александра третьего плещется неприкрытое веселье и капелька чертовщинки, от которой тоже хочется улыбнуться в ответ. Но нужно держать себя в руках. Не время, не место, не то человек.

Почему сейчас мне с ним так хорошо? И почему чёрт возьми мы не могли с ним познакомиться при нормальных обстоятельствах? Почему я просто не могла ему понравиться?..

— Он мне пару раз в год этот случай точно припоминает, если не больше. Зато, как я ему всю ночь тазики таскал и как его потом выхаживал, этого он почему-то не помнит! А в итоге, я ещё и бессовестный, охренеть!

— Ладно, с этим разобрались. Но нужно прояснить ещё несколько моментов, — охлаждающе серьёзным тоном продолжаю я. Улыбка Александра третьего моментально сходит с лица. Вместо этого он находит мою ладонь и переплетает наши пальцы. Такой простой и невинный жест, но от неожиданности я смущаюсь и отворачиваюсь к окну. — Ярослав устроил эту проверку, чтобы помочь нам разобраться в своём отношении друг к другу.

— И?

— Саш, я думаю, что Мереминский поспешил с выводами, — встречаюсь глазами с его сосредоточенно напряжённым серым омутом. — Мне кажется, что здесь разбираться не с чем.

— Не с чем?..

— Саш, между нами нет, и ничего не может быть.

— Значит, ничего нет, — задумчиво говорит Саша. И следом резко сокращает расстояние между нами.

Я ничего не успеваю предпринять, как меня просто сгребают в охапку и нагло, но в то же время нежно целуют. Хочется возмутиться, и призвать на помощь своё благоразумие, не отвечать, не плавится под жаром его рук, но губы предательски раскрываются в ответ…

И сладко, и горько. Кому он сейчас и что хочет доказать? Что он весь такой расчудесный и прекрасный? И отлично целуется? И что такими парнями, как он, не разбрасываются?

Поцелуй обрывается также резко, как и начался. И мне стоит огромных усилий привести в порядок свои мысли и дыхание, и принять холодно-отчужденный вид.

— А ты так со всеми клиентами целуешься? Или это только для меня такой щедрый бонус включён в контракт?

А вот это уже слишком! Становиться так мерзко и противно, что ещё секунда, и я просто задохнусь от переполняющих меня эмоций.

— Да пошёл ты! — невидящим взглядом нащупываю ручку и выскакиваю из машины. Даже если я потеряю этот треклятый контракт разговаривать с собой я так не позволю!

— Лиз, стой! Лиза-а! — несётся мне вслед.

Какое-то чёртово дежавю.

Не понимаю, где я, но недалеко вижу автобусную остановку. Значит, надо идти к ней. Какой-то транспорт ещё должен ходить. И можно уехать куда глаза глядят. Главное — подальше отсюда! Но Корсаков довольно быстро догоняет меня. Приобнимает за плечи, разворачивая к себе лицом.

— Руки убери!

— Лиз, я — дурак. Прости меня, — серая дымка прожигает меня насквозь. — Почему-то рядом с тобой я становлюсь совсем другим человеком.

— Да ну?

— Да. Во мне как будто просыпается другая сущность. Кто-то очень вспыльчивый, несдержанный и ревнивый… и я пока не знаю, как его усмирить…

— Это называется раздвоение личности, и это не ко мне, а к психологу, — пытаюсь высвободиться я из кольца его рук. Но Александр третий не давал мне ни малейшей возможности.

— Прости меня.

— Ты повторяешься.

— Так ты же не сказала мне, что простила, — робко улыбнулся Саша, посмотрев мне прямо в глаза. И от этой улыбки почему-то защемило внутри.

— Это было мерзко! — злость помогает сохранять ясность рассудка и не вестись на все эти обворожительные улыбочки.

— Согласен, — Корсаков потупил взгляд. — Я не должен был так говорить, и на самом деле так не думаю.

— Зачем тогда сказал?

— Наверное, обиделся на твои слова и захотел обидеть в ответ… Идиот, что тут сказать. Лиз, мне правда очень стыдно! Я и сам от «нового» себя пребываю в небольшом шоке.

— Вот и не надо тогда со мной общаться, раз я так плохо на тебя влияю, — у меня наконец-то получается высвободиться. Уверенными шагами направляюсь в сторону остановки.

— Так ты не только плохие черты во мне пробуждаешь, — раздаётся мне вслед.

Не оборачиваться. Мне не интересно. Мне совсем не интересно!

Дохожу до остановки, плюхаюсь на лавочку и смотрю вперёд в одну точку. Как назло, мимо проезжают лишь одни автомобили и ни одного вида общественного транспорта. Будто кто-то порчу наслал на всю близлежащую округу.

— Мне кажется, что я заново учусь жить и открываю для себя новые грани жизни, — раздаётся совсем рядом над ухом. Корсаков садится рядом. — Да, совершаю ошибки. Да, веду себя порой как дурак. Зато, чувствую себя живым. И знаешь, это здорово. Я теперь совершенно не знаю, что готовит мне новый день. Например, что я буду сидеть ночью на какой-то остановке…

— Да, к такому жизнь тебя явно не готовила, — не удержавшись, хмыкнула я. Словно в подтверждение моих слов к стоявшему неподалеку мусорному баку подошёл мужчина, с виду очень смахивающий на бездомного, и усиленно начать громыхать пустыми бутылками.

— Лиз, давай пойдём в машину и попробуем продолжить разговор там. Мне кажется, здесь не самое удобное место для философии…

Разумное предложение Саши тонет в вое полицейской сирены. Молча поднимаюсь и следую к одиноко стоявшему в стороне чёрному шведскому монстру. Я слишком устала для дальнейших препирательств. А раз Корсаков вызвался сегодня побыть моим извозчиком, пускай доставляет меня до дома.

Саша также молча открывает передо мной дверь и помогает усесться.

— Лиз, может скажешь нормально, почему между нами ничего не может быть? — задаёт сразу же в лоб вопрос Корсаков, как только садится в салон. — С несуществующими парнями и мужьями мы вроде разобрались. Так что ещё?

— Эмм… потому что я не хочу? — отвечаю я, но не могу скрыть в голосе вопрошающих ноток.

Корсаков удивлённо вскидывает брови:

— Да? И почему ты не хочешь? Должна же быть какая-то причина?

— Да много причин…

— Огласи весь список сразу, пожалуйста.

«Первая причина — это ты-ы-ы». Всплыла так не кстати строчка из заезженной песни. Чёртов Николаев, вот только тебя не хватало сейчас в моей голове!

— Саш, я тебе ещё при первой встрече говорила, что я ни с кем не знакомлюсь. Я ещё не до конца отошла от прошлых отношений. И поэтому не хочу начинать ничего нового.

— Значит, есть ещё чувства? — внимательно смотрит на меня Корсаков.

— Чувства? — переспрашиваю я, скорее саму себя. К такому вопросу я не была готова. Рассказать, что было тяжёлое расставание — да. Но мои чувства к Лёшке? Даже рассуждать об этом при Корсакове для меня было дико и неправильно. Любовь к Гордееву уже давно сошла на нет, но под этим пристальным взглядом я невольно начинала сомневаться в своих собственных чувствах и ощущениях.