Читаем Гландир (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

Гландир открыл глаза точнехонько по сигналу сбора и с минуту тупил, пытаясь понять, что мешает ему видеть. Наконец сон рассеялся, и он понял, что его длинные темно-рыжие волосы просто закрыли ему обзор. Пора было собираться и отправляться в путь. Каравану не стоит оставаться на месте, караван должен возить товары и продавать их людям.

Вообще, жизнь его была такой же грязно-бурой, как и дорога под ногами. Собираясь в путь, Гландир вспоминал свое непростое детство и понимал, что еще легко отделался. Родился он в семье смесков таким же смеском с изрядной примесью эльфийской крови. Мать его была наполовину эльфийкой, отец и вовсе помесь бульдога с носорогом, как говорится, а в нем вот взыграла эльфья кровь, наградив хорошо отрастающими волосами медного цвета, отменным здоровьем и типичной тонкокостностью.

Все его детство прошло в таких же глиняных бурых хибарах, построенных родителями и сестрами вместо одного большого вместительного дома. Почему они так сделали, он тогда еще не понимал. Помнил только, как во время дождя глина размокала, налипала на тяжелые деревянные чвакши — что-то типа резных ботинок, которые вечерами строгал отец из найденных остатков бревен. Ходить было тяжело, бегать и вовсе невозможно, он часто падал. Мать ругалась, когда он пачкался, а пачкался Гландир всегда, так что крику и воплей в его адрес хватало.

Работали все и тяжело, вот только никакого толку в этом не было. Смески унаследовали от эльфов длинную жизнь, а от людей сугубо человеческую плодовитость, потому прокормить одиннадцать детей было той еще задачей. Гландир, как будущий добытчик, воспитывался весьма однобоко — ты должен, ты обязан, тебе нужно… Должен обеспечить сестер. Должен продолжить род. Ты обязан восстановить эльфийский род… С каких пор отец, сам далеко не чистокровный, решил, что его сын больше эльф, чем человек, Гландир не знал. Но вдолбивший себе в голову возрождение эльфийского народа Трасталь не отставал от сына. Да и мать тоже подливала масла в огонь все чаще, чем старше он становился.

Дошло до того, что однажды мать хорошенько обнюхала его и вынесла вердикт:

— Скоро ты станешь мужчиной. Мы обсудим с девчонками, кто будет твоей первой.

Гландир в реалиях своей жизни ханжой не был и прекрасно понял, к чему клонит мать. Его родители решили восстановить род эльфов, подложив под брата сестру, хотя кровосмешение каралось законом весьма строго. Впрочем, в такие бедняцкие районы, как тот, в котором они жили, ни стража не заглядывала, ни тем более маги крови, способные определить кровосмешение и найти ублюдков.

Той же ночью он сбежал, как только понял, что ничего хорошего ему не светит. Нищета, голод, холод, грязь и сестры в качестве не то жен, не то командирш его не привлекали. Маленький и тощий, он незаметно выбрался на большую дорогу. Вот тут-то ему и повезло на всю жизнь вперед.

Гландира подобрал караванщик Трайн, судя по внешности — чистокровный человек, а там кто его на самом деле знает. Караванщик рассмотрел в нем то, что в упор отказывались видеть родители: живой и пытливый ум, находчивость, смекалку, природную живость и симпатичную мордашку, которая позволила в разы увеличить поток покупательниц.

Пока Гландир был мелкий, Трайн выучил его читать, писать и считать и приставлял к торговле заманивать добросердечных тетушек. Симпатичному пареньку норовили вручить то леденец на палочке, то пряник, а то и целую сладкую булку (даже не надкушенную), а пока суть да дело, то что-нибудь и покупали. Торговал Трайн много чем — тканями, украшениями (поделками и безделушками, но все же), крепкой посудой, порой шкурами добытых во время пути зверей, а иногда редкими травами, попадающимися по дороге. Купец не брезговал ничем, знал, как правильно выделать шкуры, чтобы они не испортились по дороге, в какое время собирать ту или иную траву и для чего применять ее, как найти правильный подход к покупателю.

Кроме всяких премудростей Гландира обучала еще и охрана каравана. Зоркий верткий парень очень быстро научился управляться с легким мечом и кинжалами, а уж когда Трайн подарил ему первый лук и колчан стрел, то радости его не было предела. С тех пор он чувствовал себя настоящим эльфом, да и всем в караване ехать было намного спокойнее, зная, что впереди скачет парень эльфийской крови, вооруженный до зубов. И увидит разбойников раньше всех, и предупредит, и кого-то застрелит. А там уж более опытные вояки подтянутся.

Трайн не зря набирал в охрану каравана бывших солдат. Опытные бойцы не за красивые глаза получали весьма неплохой заработок. Разбойники были и будут во все времена, а ездить торговать нужно. К тому же в силу неких политических обстоятельств король выпустил часть заключенных, которые не умели ничего другого, кроме как заниматься разбоем и грабежом. А потому Трайн не скупился на золото для стражи, прекрасно понимая, что от них зависит не только его кошелек, но и жизнь.

Гландиру нравилось путешествовать с караваном. Ночевать на улице у костра, есть жареное мясо, пить вино наравне со взрослыми, слушать солдатские байки да всякие разговоры «за жизнь». Ему нравилось, что от него не требовали «улучшать породу» и относились к нему почти как к равному. Скорее, как к сыну полка. Сам же Трайн подумывал хорошо обучить пацана и сделать его преемником, чтобы дело его не пропало. Своих детей у купца не было, а приставлять к каравану бестолкового племянника было равносильно тому, чтобы спустить все добро в море на корм рыбам.

Годы не шли, а летели, люди старели, менялись вояки-охранники, менялся и сам Гландир. Он и не заметил, как вырос и стал тем, кем и хотел его видеть Трайн — почти что главой каравана. Сам парень больше думал не о прибыли, а о том, что что-то с ним явно было не так. Это «что-то не так» впервые проявилось, когда один из попутчиков попросил довезти вместе с ним и его дочь до соседнего города. И хотя Трайн всегда был против баб в караване (от них одни беды), то скрепя сердце согласился за небольшую плату. Девушка эта оказалась неробкого десятка, сразу почуяла, кто есть кто, и взялась липнуть к Гландиру.

Эльф смущался и старался ее избегать всю дорогу, но однажды она таки напросилась заплести ему волосы каким-то особым образом. Темно-рыжие пряди ее манили необычайно. Гландир сначала согласился, лишь бы она отстала, а потом понял, что сглупил необычайно. Прикосновения девушки творили с ним что-то невероятное. Она всего лишь плела косу, шурша у него за спиной, а сам он не мог усидеть на месте, ерзал от прикосновений тонких нежных пальцев, вздрагивал, когда она намеренно или случайно касалась открытой шеи или плеч. Ее прикосновения обжигали даже через ткань…

Не выдержав подобной экзекуции, Гландир позорно сбежал в чащу леса, благо можно было отойти подальше во время привала. Девушка обиделась и после этого случая больше с ним не разговаривала. Да не слишком-то и хотелось позориться. Хорошо хоть один из наемников помоложе понял проблему Гландира и однажды объяснил, как именно следует снимать напряжение, чтобы не убегать от девушек с мокрыми штанами. Слушать все это было стыдно, до самого вечера потом вся компания потешалась над эльфом с полыхающими щеками, ушами и шеей, но зато с тех пор Гландир знал, как именно стоит успокаивать разбушевавшееся тело.

Порой ему казалось, что в его родословной потоптались как минимум оборотни, поскольку не может же гон длиться вечно. Вообще, Гландир назвал это состояния гоном, так как не мог подобрать подходящего слова. Люди говорили просто «встал» или же «бабу хочется». Для людей такое состояние было в порядке вещей, таким же естественным, как восход по утрам и закат по вечерам. По приезде в какой-нибудь город наемники первым делом отправлялись в ближайший бордель или же просто находили шлюх на улице, отдавая им львиную часть зарплаты. Трайн смотрел на это сквозь пальцы, приговаривая, что лучше пусть трахают шлюх, чем рано или поздно устроят мужеложество в караване. Гландир расспрашивать не решался, понимая, что более опытный в таких делах караванщик знает, о чем говорит.

Он надеялся, что по крови больше эльф, чем человек, но кровь смешалась так причудливо, поди теперь разбери, что в нем от эльфа, а что от человека или еще кого. Кем были его хотя бы бабушки и дедушки, Гландир не знал и даже не догадывался. В семье никто никогда не говорил об этом. Так что оставалось жить и терпеть.

Из размышлений его вырвал громкий голос Трайна:

— Скоро мы приедем в Ворстан, вольный город торговцев пушниной. Будь осторожен — у них языки такие же острые, как и мечи. И все связано друг с другом. За не вовремя сказанные слова ты можешь поплатиться жизнью.

Гландир послушно кивнул и приложил ладонь к груди в знак того, что понял и принял к сведению слова своего командира, заменившего ему отца. Трайн был хорошим человеком, кто бы что о нем ни говорил.

Желто-бурая глиняная дорога уныло чавкала под колесами, напоминая о доме и детстве. Сейчас, по прошествии стольких лет, эльф и подумать не мог, что жил так. В лачугах, продуваемых всеми ветрами, впроголодь, в грязи, как поросенок, в абсолютной беспросветной нищете… Вспоминать было страшно. Вспоминать не хотелось. Думать о том, что он мог бы стать таким, как отец, и жить так, как живут они… страшно. Гландир с ужасом представил, что сейчас жил бы с какой-то из своих сестер и растил бы уже как минимум троих детей. Это ужасно. Это неправильно. Это противоестественно…

— Чего грустишь, парень? — Трайн всегда чутко прислушивался к настроению своего почти сына и преемника.

— Вспомнил дом. Там была такая же бурая грязь… — глухо ответил эльф, повернувшись к купцу. Да, время не щадит никого. Если Гландиру оно пошло на пользу, то для Трайна только во вред. Некогда черные густые волосы его поредели и покрылись сединой, на макушке уже показывалась проплешина, лицо избороздили тонкие, но уже хорошо заметные морщины. Да, Трайн еще силен в руках и способен как повоевать за свое добро, так и торговать, но сколько еще он сможет путешествовать от города к городу? Сколько лет еще продержится прежде, чем время уничтожит его? Ослабит руки и ноги, сделает глаза незрячими, а память ветхой, как старая бумага. Пять лет? Десять? Никто не знает ответа.

— Не думай об этом. Развейся в городе. Ты уже большой мальчик, пора тебе присоединяться к нашим гулякам, — вдруг хохотнул купец и вытащил из кармана своей толстой кожаной куртки кошель. — Это твои деньги за прошлую торицу*, держи. Погуляй, купи себе что-нибудь, сними девицу, отдохни как следует.

Гландир недоверчиво вздернул бровь, но кошель взял. Деньги лишними никогда не бывают.

— Меня раньше никогда не звали… ну… — замялся он, — …в бордель.

— Раньше не звали, теперь пойдешь. А то я не знаю, что ты каждую ночь не отлить ходишь в кусты подальше, — хмыкнул купец, добродушно хлопнув эльфа по плечу. — Давай, не робей, это глупо. В твоем возрасте многие уже обзавелись семьями, а ты до сих пор чудо нецелованное.

Караван медленно подъезжал к городу. Гландир ерзал на лошади, вглядываясь вперед до звездочек в глазах. Его отпустят впервые, как всех. Он будет таким же наемником. Он будет… взрослым? По-настоящему взрослым, не по внешнему виду, не потому, что пьет вино и даже не потому, что вырос из всех рубашек. И его больше не будут считать пацаном только из-за отсутствия бороды и усов. Не растет у него борода, хоть плачь. У всех людей растет, даже у парней намного младше него, а ему эльфийская проклятая кровь подложила знатную свинью. Вот и относятся к нему многие наемники больше как к парнишке, чем как к равному, хоть он уже где только ни был, чего только ни повидал. А уж сколько нападений разбойников они отбили…

Город глушил обилием звуков, образов и запахов. В городе толклось множество народу, прямо на улице готовилась еда и тут же продавалась, воришки пытались украсть готовые пирожки, стража гонялась за вырвавшейся из конюшни лошадью — сразу видно молодой и необъезженной. Гландир с высоты своего коня только посмеивался над всей этой суетой.

Караван остановился в торговом доме, построенном властями специально для нужд путешественников. Трайн разместил своих людей, выставил часовых и, подмигнув Гландиру, отправился договариваться о месте на рынке. В Ворстане нельзя так просто стать абы где и разложить товар. Все должно быть по правилам.

Пару лет назад они уже приезжали сюда, хотя тогда Гландиру никто не позволил бы бросить караван и уйти по своим делам. Эльф примерно знал, где искать заветные места отдыха большинства наемников, но вот сама суть его прихода… Радость сменялась тревогой — что, если он не подходит? Вдруг денег не хватит или внешность не та… Говорят, люди не очень-то любят тех, у кого слишком много крови древних народов. Смешно сказать, но если бы те самые древние знали, что случится с их потомками в нынешнем времени, они вырезали бы все свои кланы и упокоились навек. Грязные полукровки — еще самое нежное название для таких, как Гландир. А уж из-за его яркой внешности могло быть много проблем. Хорошо, что Трайн оказался далеким от глупых человеческих предрассудков.

Вечерело, улицы заполнялись шумными приезжими и отдыхающими после работы городскими жителями. Увы, в воздухе витали ароматы отнюдь не цветов, подсказывая, что даже в вольном городе не все в порядке со старой канализацией, доставшейся людям в наследство от тех же древних. Ломать не строить, а поддерживать все в надлежащем состоянии люди не умели никогда. Проще загадить и обвинить во всем тех, кто к этому не имеет ни малейшего отношения.

Гландир наконец решился и вышел на неширокую улочку, с обеих сторон застроенную домами с яркими фасадами. Улица удовольствий имелась практически в каждом городе, и расположение ее было чаще всего чуть дальше от центра, но не на самой периферии, чтобы богачам и среднему классу далеко не ехать, а совсем уж бедным не шляться там по ночам. Эльф огляделся — ему не нравилась излишняя суета. Жеманные девицы, изящно двигающие плечиками и задом, тоже ничего такого в душе не вызывали. Проклятье, неужели он настолько трус?

Решительно зашагав вдоль домов с броскими и пошлыми вывесками, он рассматривал девиц и понимал, что это все не то. Слишком яркие, слишком надушенные дешевыми духами, слишком открытые или слишком громко смеющиеся, они выглядели настолько ненатурально, будто были вытащены из фантазий юного мальчишки, едва понявшего, для чего еще ему нужен член. Гландир отметал вариант за вариантом, отходил от особо настырных и прилипчивых женщин. Пожалуй, так он никогда не сможет «развеяться», как назвал сие нехитрое дело Трайн.