Читаем Гламорама онлайн бесплатно

— Крапинки — видите, вся третья панель в крапинках? — нет, не та, вот эта, вторая от пола, — я еще вчера хотел обратить на это ваше внимание, но тут началась фотосессия, поэтому Яки Накамари — или как его там еще к черту звать? — но не тот, который главный — принял меня за кого-то другого, так что мне не удалось заставить его обратить внимание на этот дефект, но, господа — дам это, кстати, тоже касается, — тем не менее от факта никуда не деться: я вижу крапинки, отвратительные маленькие крапинки, и это не случайность, потому что выглядят они так, словно это сделано машиной; короче говоря, без подробностей, без всех этих выкрутасов, просто выложите мне всю подноготную, а именно кто, как, когда и почему, хотя, глядя на ваши виноватые лица, у меня складывается отчетливое впечатление, что на последний вопрос ответа я так и не получу, — короче, валяйте, черт побери, я хочу знать, в чем дело?

Долго ждать ответа не приходится — поговорить здесь любят.

— Зайка, дизайном этого бара занимался Джордж Накашима, — мягко поправляет меня Джей Ди, — а вовсе не, гм, Яки Накамаши, то есть я хочу сказать, Юки Накаморти, то есть, блин, Пейтон, помоги мне, а то я совсем запутался.

— Ответственным за этот этаж назначен Ёки Накамури, — говорит Пейтон.

— Ах вот как! — восклицаю я. — И кто же его назначил?

— Ну как кто? Moi[1], — отвечает Пейтон.

Повисает пауза. Все взгляды обращаются на Пейтона и Джей Ди.

— И кто же такой этот Муа? — вопрошаю я. — Знать не знаю никакого гребаного Муа, зайка.

— Виктор, умоляю тебя, — говорит Пейтон, — я уверен, что Дамьен это с тобой обсуждал.

— Дамьен со мной это обсуждал, Джей Ди. Дамьен со мной это обсуждая, Пейтон. Я просто хочу знать, кто такой этот Муа, зайка! — восклицаю я. — Я вспотел от любопытства.

— Moi — это в данном случае Пейтон, — все так же спокойно объясняет Джей Ди.

— Moi — это я, — кивает в знак согласия Пейтон. — Moi, гм — это будет «я» по-французски.

— А ты уверен, что этих крапинок здесь быть не должно!— Говоря это, Джей Ди нерешительно трогает панель. — Я хочу сказать, может, им здесь полагается быть, ну, типа, может, они предусмотрены или что-нибудь в этом роде?

— Стоп! — Я поднимаю руку. — Ты говоришь, что эти крапинки предусмотрены!

— Виктор, зайка, нам еще столько всего нужно проверить. — Тут Джей Ди демонстрирует мне длинный список всего, что мы должны проверить. — Кто-нибудь займется этими крапинками, кто-нибудь их выведет. Там внизу на первом этаже мне попался фокусник.

— И он сможет вывести их к завтрашнему вечеру? — рычу я. — К зав-траш-не-му, ты меня слышишь, Джей Ди?

— Можно разобраться с этим до завтра? Джей Ди смотрит на Пейтона. Тот кивает в ответ.

— Тут у нас «до завтра» означает всё, что угодно, от пяти дней до месяца. Боже, вы что, не видите, что я вне себя от гнева?

— Нельзя сказать, чтобы мы тут штаны просиживали, Виктор.

— По-моему, все проще простого. Мы видим здесь, — я показываю пальцем, — крапинки. Может, тебе нужно и эту фразу расшифровать, Джей Ди, или до тебя наконец все же дошло?

«Репортер» из журнала «Details» стоит рядом с нами. Задание: сопровождать меня на протяжении всей недели. Заголовок: КАК ОТКРЫТЬ КЛУБ. Внешний вид: пол женский, Wonderbra, глаза густо подведены карандашом, матросская бескозырка советского образца, пластмассовая бижутерия, скатанный в трубку номер журнала «W» под бледной накачанной конечностью. Похожа на спящую Уму Турман полутораметрового роста. За ее спиной какой-то парень в куртке из эластика, надетой поверх майки для регби, и в кожаной кепке снимает все происходящее на видеокамеру.

— Эй, зайка, — я затягиваюсь «Мальборо», которую кто-то подносит к моим губам, — что ты думаешь по поводу этих крапинок?

Репортерша опускает свои солнцезащитные очки.

— Прямо не знаю, что сказать.

Видно, что она лихорадочно соображает, какую позицию ей занять.

— Девушки с Востока клевы, — пожимаю я плечами. — От их прикидов я тащусь.[2]

— Я так думаю, что мне это, в общем, фиолетово, — наконец сообщает она.

— А ты думаешь, всем этим типам не фиолетово? — фыркаю я. — Я тебя умоляю!

Бо, перегнувшись через стальное ограждение, зовет меня с верхнего этажа:

— Виктор, Хлое на десятой линии!

Репортерша немедленно разворачивает «W», внутри которого обнаруживается блокнот, и начинает царапать в нем нечто, вдохновленная сим сообщением.

Я отвечаю, не отводя взгляда от крапинок:

— Скажи ей, что я занят. У меня совещание. Срочное. Скажи ей, что у меня срочное совещание. Я перезвоню ей после того, как пожар будет потушен.

— Виктор! — кричит мне Бо сверху. — Она звонит сегодня уже шестой раз. Причем за последний час — третий.

— Передай ей, что мы встретимся в Doppelganger в десять. — Я наклоняюсь вместе с Пейтоном и Джей Ди и провожу рукой по панели, показывая им, где крапинки начинаются, где кончаются и где начинаются снова. — Посмотрите, чуваки, вот они — крапинки. Они блестящие. Блестящие, Джей Ди, — шепчу я. — Господи Иисусе, да они тут повсюду. — Внезапно я замечаю новое скопление и взвизгиваю сдавленным голосом: — Такое ощущение, что они расползаются! По-моему, раньше здесь их не было. — Я сглатываю слюну, а затем хрипло добавляю: — Из-за этого у меня даже во рту пересохло — тут что, нет никого, кто принесет мне диетический холодный чай «Arizona»? Только, умоляю, в бутылке, не в банке!

— Неужели Дамьен не обсуждал дизайн с тобой, Виктор? — спрашивает Джей Ди. — Неужели ты не подозревал о существовании этих крапинок?

— Я ничего не слышал о них, Джей Ди. Ничего, nada.[3] Я… ничего… не слышал. Заруби себе это на носу. Никогда не говорил ничего подобного. Nada. Ничего. Я ничего не знаю, ничего не слышал. Никогда…

— Да я понял, понял, — устало соглашается Джей Ди и встает.

— Зайка, но я здесь ровным счетом ничего не вижу, — говорит Пейтон, по-прежнему скрючившийся на полу.

Джей Ди вздыхает.

— Видишь, даже Пейтон не видит их, Виктор.

— Скажи этому вампиру, чтобы он снял свои гребаные темные очки, — ворчу я. — Я тебя умоляю!

— Я не позволю называть меня вампиром, — надувает губки Пейтон.

— Что? Ты позволяешь трахать себя в зад, но не хочешь, чтобы тебя даже в шутку называли Дракулой? На какую планету я попал? Пора двигать отсюда. — И я махаю рукой в сторону чего-то, чего никто не видит.

Вся толпа следует за мной по лестнице вниз на третий этаж. Шеф-повар — венесуэлец Бонго, у которого за плечами «Vunderbahr», «Moonclub», «Paddy-O» и «MasaMasa», — зажигает сигарету и поправляет на ходу темные очки, пытаясь не отставать от меня.

— Виктор, мне надо с тобой поговорить! — Он давится дымом, кашляет и машет в воздухе рукой. — Пожалуйста, у меня ноги ужасно болят!

Толпа останавливается.

— Uno momento[4], Бонго, — говорю я, заметив, какие обеспокоенные взгляды повар бросает на Кенни Кенни, который каким-то непонятным образом связан с Glorious Foods и который еще ни слухом ни духом не подозревает, что банкет завтра вечером доверено обслуживать вовсе не ему. Пейтон, Джей Ди, Бонго, Кенни Кенни, парень с видеокамерой, репортерша из «Details» — все ожидают, что я сейчас что-то сделаю, но поскольку я сам забыл, чего хотел, я заглядываю за ограждение третьего этажа и говорю:

— Пошли, ребята! Блин, мне еще нужно проверить три этажа и пять баров! Пожалуйста, пропустите меня. Боже мой, как я устал! Я от этих крапинок чуть с ума не сошел!

— Виктор, никто не отрицает существования крапинок, — осторожно говорит Пейтон. — Но следует рассматривать их в некотором, эээ, контексте.

На одном из мониторов, обрамляющих стены третьего этажа, по MTV идет рекламный ролик с Хеленой Кристенсен, заказанный Rock the Vote.[5]

— Бо! — ору я. — Бо!

Бо наклоняется через ограждение:

— Хлое говорит, что она ждет тебя в «Metro CC» в одиннадцать тридцать.

— Подожди, Бо! Ингрид Шавез![6] Ответила ли она на приглашение? — ору я.

— Сейчас проверю — погоди, она будет на банкете?

— Да, Бо, и не испытывай мое терпение. Проверь букву К в списке приглашенных на банкет.

— Боже мой, мне немедленно нужно поговорить с тобой, Виктор, — говорит мне Бонго с таким чудовищным акцентом, что я даже не могу определить, что именно это за акцент. — Ты просто обязан уделить мне немного времени.

— Бонго, валил бы ты ко всем чертям! — скривив гримасу, перебивает его Кенни Кенни. — Вот, Виктор, попробуй мой крутой.

Я выхватываю крутой у него из рук:

— Ммм, розмарин! Опухнуть, дорогуша!

— Это шалфей, Виктор. Шалфей.

— Это т-т-ты вали ко всем ч-ч-чертям! — брызжет слюной Бонго. — И забери свой вонючий крутой!

— Ребята, почему бы вам не принять по таблеточке ксанакса и не заткнуться на хрен? Шли бы вы готовить пирожное или чем-нибудь другим полезным занялись. Бо, что ты копаешься, черт тебя подери? Читай!

— Наоми Кэмпбелл, Хелена Кристенсен, Синди Кроуфорд, Шерил Кроу, Дэвид Шарве, Кортни Кокс, Гарри Конник-младший, Франсиско Клементе, Ник Константайн, Зои Кассаветес, Николас Кейдж, Томас Калабро, Кристи Конуэй, Боб Коллачелло, Уитфилд Крейн, Джон Кьюсак, Дин Кейн, Джим Курье, Роджер Клеменс, Рассел Кроу, Тиа Каррере и Хелена Бонем Картер — хотя ее не знаю под какой буквой писать — под Б или под К?

— Я тебя спрашивал про Ингрид Шавез! Ингрид Шавез! — воплю я. — Ответила на приглашение гребаная Ингрид Шавез или нет?

— Виктор, все знаменитости и их въедливые пиарщики жалуются в один голос, что твой автоответчик не работает, — кричит сверху Бо. — Они говорят, что на нем сначала тридцать секунд играет «Love Shack»[7], а затем остается только пять секунд на то, чтобы оставить сообщение.

— А куда им больше? Пусть говорят или «да», или «нет» и все там! Что эти люди еще хотят мне сказать? Вопрос-то простой: придете вы на банкет в честь открытия клуба или нет? Чего тут непонятного? Кстати, зайка, ты просто вылитая Ума Турман.

— Виктор, я бы не стал на твоем месте говорить ни о Синди, ни о Веронике Уэбб, ни об Элайн Ирвин «эти люди».

— Ладно, Бо. А как у нас обстоят дела с буквой А? Кенни Кенни, не смей щипать Бонго!

— На букву А у нас всего семь человек. Всех прочесть? — кричит Бонго. — Кэрол Альт, Педро Альмодовар, Патриция, Розанна, Дэвид и Алексис Аркетт и Андре Агасси, но нет ни Джорджио Армани, ни Памелы Андерсон.

— Сука! — Я зажигаю еще одну сигарету, а затем бросаю взгляд в сторону девицы из журнала «Details». — Я не имел в виду ничего плохого.

— То есть вы употребили это слово в его положительном смысле? — спрашивает она.

— Угу! Эй, Бо! — вновь кричу я куда-то вверх. — Проверь, чтобы на всех мониторах была или эта кассета с виртуальной реальностью, или там MTV. Я засек экран, на котором шло VH1, и какой-то дурак-фермер в двухведерной шляпе рыдал в три ручья…

— Так ты можешь встретиться с Хлое в «Flowers», ой, то есть в «Metro CC»? — орет мне в ответ Бо. — Потому что я больше не буду врать за тебя.

— Еще как будешь, — надрываюсь я в ответ. — Ты же ничего другого не умеешь. — Затем, бросив взгляд в сторону девицы из «Details», я добавляю: — Спроси Хлое, возьмет ли она с собой Беатрис и Джули.

Наверху повисает пауза, от которой я весь сжимаюсь в комок, а затем Бо спрашивает с нескрываемым раздражением:

— Ты имеешь в виду Беатрис Артур и Джули Хагерти?

— Нет, — кричу я в ответ, скрипя зубами. — Джули Дельфи и Беатрис Даль! Я тебя умоляю! Бо, сделай это, ну чего тебе стоит?

— Но Беатрис Даль сейчас с Ридли Скоттом на съемках…

— Эта история с крапинками окончательно меня доконала. И знаете почему? — спрашиваю я девицу из «Details».

— Наверное… потому что их было много?

— Отнюдь. Потому что я всегда ищу совершенства, зайка. Можешь записать это в свой блокнот. Честно говоря, я удивляюсь, что ты до сих пор этого не сделала.

Внезапно я стремглав бросаюсь обратно к той самой панели возле бара, и вся толпа кидается следом за мной. На ходу я ору благим матом:

— Крапинки! Господи Иисусе! Мне хоть кто-нибудь поможет, в конце-то концов? Почему вы все ведете себя так, словно вы не знаете, существуют ли эти крапинки на самом деле, или у меня галлюцинации? Я уверен, что они существуют на самом деле.

— Реальность — это тоже галлюцинация, Виктор, — примирительно говорит Джей Ди. — Реальность — это тоже галлюцинация.

Затем все молчат, пока я тушу недокуренную сигарету в поднесенной мне пепельнице.

— Ну и достается же мне, — говорю, глядя в упор на репортершу. — Ну и достается же мне, верно?

Та пожимает плечами, отворачивается в сторону и снова принимается что-то корябать в своем блокнотике.

— Вот и я то же самое говорю, — бормочу я себе под нос.

— Кстати, пока я не забыл, — говорит Джей Ди. — Джанн Уэннер прийти не сможет, но… — Джей Ди сверяется с блокнотом, — чек пришлет все равно.

— Чек? Какой чек?

— Ну, — Джей Ди вновь сверяется с записями, — как какой чек? Обыкновенный.

— О Боже! Бо! Бо! — вновь взываю я к потолку.

— Мне кажется, многие удивляются, что мы не проводим — как это говорится? — Он щелкает пальцами в поисках слова. — Ах да, сбора средств!

— Сбора средств? — стенаю я. — Боже мой, мне страшно даже подумать, в чью пользу стал бы собирать средства ты. На учебу Киану. На то, чтобы завербовать Марки Марка в голубые. На билет Линде Евангелисте в тропический лес, чтобы в ее отсутствие грязно приставать к Кайлу Маклахлану. Спасибо, не надо.

— Виктор, но как же без сбора средств? Что ты думаешь насчет глобального потепления? Или индейцев Амазонии? Ну, скажи хоть что-нибудь. Что угодно.

— Passe. Passe. Passe.[8] — Я внезапно вспоминаю. — Погоди, Бо! Сьюзанн Де Пассе придет?

— А как насчет СПИДа?

— Passe. Passe.

— Рак груди?

— Ты бы еще чего вспомнил, это же полный отстой, — открыв рот от изумления, я отвешиваю ему шутливую пощечину. — Веди себя серьезно. Ну кому это теперь нужно? Разве что Дэвиду Бартону. Кроме него, считай, сисек ни у кого и не осталось.

— Не делай вид, что ты меня не понимаешь, Виктор, — говорит Джей Ди. — Что-нибудь вроде кампании «Руки прочь от джунглей» или…

— Эй, руки прочь от меня, гомик противный, — говорю я, обмозговав услышанное. — Сбор средств, гм? Потому что тогда, — я машинально закуриваю еще одну сигарету, — мы заработаем больше денег?

— Больше денег, и людям будет интереснее, — напоминает мне Джей Ди, почесывая татуировку у себя на бицепсе: маленький человечек с мощной мускулатурой.

— Ага, и людям будет интереснее, — я затягиваюсь сигаретой. — Я обдумаю это, обещаю, хотя до открытия осталось… до открытия осталось уже меньше двадцати четырех часов.

— Знаешь что, Виктор? — с лукавым видом спрашивает меня Пейтон. — Я испытываю, эээ, извращенное искушение, зайка, взять и предложить тебе, эээ — только не пугайся, обещаешь?