Читаем Гиперпространство онлайн бесплатно

Вот уже пять или шесть, а может двадцать шесть недель галактический визитор класса L-xn1 «Эксперимент» висел в гиперпространстве. Из строя вышел пространственный модулятор. По крайней мере, именно так выдавал информацию бортовой журнал о внезапной поломке.

Это было похоже на падение в пустоту. Полёт в никуда из ниоткуда. Если, конечно, такое положение вещей можно было назвать полётом или падением. Скорее это напоминало зависший в нигде цирк на колёсах. Человеческий мозг отказывался понимать происходящее. Время взбесилось, оно перестало двигаться, точнее оно остановилось и ни один прибор, имеющий временные интервалы в своих данных, не фиксировал его.

Экипаж визитора был одновременно наблюдателем и наблюдаемым. И вот что происходило. По началу, после старта гиперпрыжка, всё наблюдалось и осязалось как в плотном киселе, почти неподвижно. Потом у экипажа появились очень заторможенные движения и такие же голоса, они звучали на несколько тонов ниже обычного, как замедленное в несколько раз воспроизведение аудиофайла. Спустя какое-то время тональность звука пошла вверх и всё нормализовалось, хоть и осталось подозрение, что нормализация – это некий эффект адаптации мозга, а на самом деле всё замерло, в соотношении с привычными физическими условиями.

Экипаж не сразу, но всё же осознал, что прыжок не завершился, а остановился где-то посредине. Завис, как перегруженный невыполнимой задачей, устаревший, не имеющий интеллекта компьютер. Интеллект же визитора не был устаревшим и технически вёл себя как исправный. И это хорошо, ведь от него многое зависело. Программный код искусственного интеллекта был такой же важной частью корабля, как серое вещество в черепной коробке, которое мы называем мозгом, было важной частью человека. Кибернетический мозг визитора находил поломку за поломкой. Часть этих поломок машина могла починить, но другая часть не поддавалась восстановлению, и даже человек был бессилен что-либо исправить.

Экипаж состоял из стандартного коллектива в четыре человека, обычное число для леталки класса L-xn – капитан, штурман, кибербиолог, астрофизик. У каждого в этом полёте своя роль, своя функция, но никто из них не владел знаниями о ремонте деталей и механизмов в той мере, в которой этого требовали неисправности.

Сейчас экипаж временно не интересовала цель, с которой они пересекали гиперпространство, а если быть более точным, то и не помнили, как не пытались. Все ресурсы были сосредоточены на поиске решения самой актуальной задачи, возврата в пространство-время Минковского.

Возможно, при переходе в гиперпространство, корабль имел контакт с телом, не учтённым для перехода в иное пространство, и, поэтому корабль получил перегрузку нервной системы. Это могло послужить катализатором сбоя пространственного переходника. То была одна из первых версий об их гиперпространственном эксцессе. Экипаж дружно ощутил множественные провалы памяти и торможение некоторых психических функций: мышления, анализа, физических ощущений или попросту говоря – осязания.

Пространство приобрело новое свойство. При отсутствии явной невесомости, наблюдалась невесомость неявная. Проявлялось это в таком событии, как отсутствие чётко зафиксированного верха и низа. Если двигаться только по полу, то ничего и не заметишь, но вот если шагнуть на стену и перенести центр тяжести, то происходило смещение ориентации в пространстве, и бывший пол уже был стеной, а стена принимала функцию пола. Таким же способом можно было забраться и на потолок. Если при этом был наблюдатель, то для него прогуливавшийся по потолку ходил вниз головой. Расстояние от пола до потолка не позволяло стоящему на полу дотянуться до стоявшего на потолке. Также нельзя было прыжком преодолеть смещения ориентации в пространстве. Если подпрыгнуть от пола, на потолок не приземлишься. Подпрыгнув с потолка, получаем результат ничем не отличимый от прыжка с пола. Для смещения пространственной ориентации требовалось именно последовательное перемещение центра тяжести.

Следующая деталь происходящего ввела в тупик всех членов экипажа «Эксперимента» – в «моторном» отсеке отсутствовал двигатель. Он исчез в момент гиперпрыжка. Кажется.

***

Бьюйк выскочил из тренировочного шаттла класса Y-mg, для которого рациональным количеством членов экипажа считается два человека. На гладком боку челнока красовался недавно нанесённый идентификационный номер 878, обновлённый по случаю финального полёта. Вспомогательный трап ещё не коснулся земли, а молодой капитан уже бежит в направлении космопорта, едва касаясь гладкого, до блеска отполированного колёсами уборщиков, бетона.

Здание, высотой метров пятьдесят, стоит посреди большого поля, усеянного площадками для посадки таких же тренировочных шаттлов-капсул. Больше половины этих площадок заняты. На свободных суетятся колёсные роботы-уборщики, увлечённые своим делом.

Здание космопорта металлического цвета и без единого «окна», так как, вся его поверхность, по сути, является одним большим не бьющимся окном из сверхпрочного стекла. Стекло затемнено изнутри специальным отражателем, что и создаёт тот самый эффект металлического цвета. Оно ловит блики от солнца, пылающего в абсолютно безоблачном небе, играя солнечными зайчиками на технике, которая окружает здание.

Космопорт со стороны напоминает цилиндр, но не прямой, а овальной формы с куполообразной крышей из того же стекла. Словно некий сказочный великан воткнул «великанский» мяч из древней игры «регби» прямо посреди гигантского поля, вогнав его на одну четверть в землю.

У здания множество входов и выходов с пневматическими створками. В одном из таких, возникла фигура молодой красивой блондинки. Лёгкое дуновение воздуха сразу накинулось на её короткие кудрявые локоны и стало играть ими, как детки играют погремушками, подвешенными над коляской. Коралловые губки разомкнулись в широкую, белозубую улыбку, заставляя проходящих рядом парней оглядываться и восторгаться красоткой. Зелёные глаза девушки почти не замечали идущих мимо, её внимание было сосредоточено на приближающемся молодом пилоте.

Бьюйк со скоростью морского ветра пересёк пространство, разделяющее радостные сердца. Его объятья, в которых утонул белокурый ангел, были крепкими, но нежными. Им не нужны были слова – они общались мысленно на телепатической волне недоступной другим людям. Пилот был чем-то похож на девушку, которая игриво пыталась высвободиться из его объятий: такой же блондин, такие же кудряшки. Его пухлые губы растянулись в улыбке, слегка сглаживая четко очерченные скулы, темные до черноты глаза блестели от радости и веселья.

Когда вспомогательный трап опустился на площадку космодрома, из люка появился высокий, худощавый брюнет с грустными, голубыми глазами. Тренировочные челноки конструировались без погрузочного модуля, в связи с малыми габаритами, поэтому для безопасного спуска пассажиров имелся вспомогательный трап, который выезжал прямо из корпуса от внешнего люка до земли. Тут же к капсуле подлетела транспортировочная платформа и зависла в полуметре от земли, в режиме ожидания. По форме она напоминала плоскую тарелку, диаметром в метр и толщиной в три сантиметра.

Файет, спускаясь, простучал по металлическому трапу каблуками начищенных ботинок, и транспортировщик принял вес юноши, слегка накренившись, но тут же выровнял положение параллельно земле. Вокруг тела штурмана образовалось гравитационное поле, удерживающее пассажира. Одно мгновение и платформа доставила Файета к месту душевного объединения пилота Бьюйка и блондинки Амюяж.

Обнимающаяся парочка не была в таких близких отношениях, в которых их можно было заподозрить, глядя на них со стороны и не слыша их диалоги. Но поверьте, это была непринуждённая беседа, наполненная душевным теплом и самой искренней дружеской любовью.

Блондинка заметила Файета, освободилась от объятий Бьюйка и протянула брюнету ладонь. Штурман улыбнулся и, смотря Амюяж в глаза, аккуратно сжал протянутую руку. Взгляд сказал больше чем рукопожатие и улыбка. Это был взгляд, объясняющийся в полном понимании и доверии.

Девушка одинаково тепло относилась к каждому из парней, но к каждому испытывала разные чувства душевной организации. Описать их вряд ли вышло бы даже у самого маститого прозаика, настолько простыми и сложными одновременно были эти чувства.

Наступила пауза. Файет первый отнял руку и смущённо посмотрел на Бьюйка. Пилот тем временем экстравагантно обнял девушку и пригласил Файета и Амюяж к себе. Было решено отметить удачно завершённый тренировочный цикл средней сложности. Впереди ребят ожидал тренировочный цикл высокой сложности, но какое это сейчас имело значение? Сейчас у них был праздник! Праздник окончания очередной Ступени практики. Впереди ещё целый год практических занятий и тренировок. Впереди завершающая Ступень практики, которая открывала путь к Ступеням реализации. Но сейчас, сейчас наступили каникулы, и всё остальное потеряло свою значимость и важность. Только отдых, только веселье. Музыка, танцы, ночные прогулки. Ведь им всего по девятнадцать. Волшебная пора.

Бьюйк, Амюяж и Файет обнимаясь, улыбаясь, шутя и звонко смеясь, ушли от громадного здания космопорта в направлении парковки свободного персонального транспорта. Там друзья удобно расположились в трёхместном скутере на воздушной подушке, который, почти бесшумно урча, понёс их к видневшимся на горизонте нагромождениям цивилизации.

***

Файет, как обычно, первый вышел из сна. «Капсула» для отдыха, место которое в древности называли постелью, выглядела как овальный плацдарм размерами два на полтора метра. Абсолютно белая, одновременно мягкая и твёрдая, капсула была ровная без изгибов и углублений. Капсулой же её называли по старинке. Когда-то раньше она имела прозрачный купол, который полностью закрывал человека устроившегося для отдыха. Купол имел три функции: расслаблял тело и мозг испуская излучение в дельта волнах, полностью изолировал от посторонних звуков и в случае опасности защищал свою «ношу». Она использовалась в основном для естественного засыпания, но иногда применялась и для принудительного введения в состояние сна. В данной ситуации был именно такой случай. Весь экипаж потерял фазовую сменяемость сна и бодрствования. Если не ложиться и принудительно не засыпать, то фаза бодрствования не закончится, что и было выявлено в начале пребывания визитора в гиперпространственном континууме. Физическая и эмоционально-психологическая истощённость помогла экипажу осознать данный феномен, и капитан распорядился всем погружаться в принудительный сон.

Для предотвращения вечного сна на смене вечного бодрствования, капитан придумал, как заставить кибернетический мозг корабля преодолевать отсутствие временных интервалов. Искусственный интеллект (ИИ) в каждой капсуле читал вслух определённое количество страниц печатного текста, но звук стоял почти на нуле, чтобы не мешать спать. По прочтении визитор подавал хорошо различимый сигнал, что текст был прочитан. Сразу после того как человек покидал капсулу она спускалась в специальный отсек в полу и пряталась там «до востребования».

Штурман попросил ИИ выключить звуковой сигнал будильника. Сел на постели и обеими руками проведя по лицу, снизу вверх забрался пальцами в тёмную, почти чёрную шевелюру. Встряхнув локоны несколько раз, Файет открыл глаза. Комната из сумрака перешла в приятное для комфортного видения освещение. Мужчина поднялся и как только он коснулся обеими ногами пола, капсула съехала вниз и скрылась за створками, что открылись и закрылись, снова превратившись в пол. Файет принял утреннюю воздушную ванную с эффектом влаги и свежести, одел свой форменный костюм и перешёл в общую комнату. В ней все собирались по «утрам» для инструктажа на предстоящий «день». Он был первым посетителем и поэтому сел на удобный стул и завёл очередную беседу с искусственным интеллектом корабля о гипер- и суб- пространствах. В комнате для брифинга посредине стоял большой круглый стол. На нём в центре была голографическая модель карты галактики. Карта была интерактивная. Её можно было увеличивать вплоть до отдельной звёздно-планетарной системы и наоборот уменьшать до полного обзора всего полотна гало галактики. Со всех сторон стояли стулья самых разных модификаций с разнообразными приспособлениями, для того чтобы за этот стол можно было посадить любого известного людям гуманоида из представленных в галактике одиннадцати видов. Сама комната тоже имела круглую форму, повторяющюю периметром форму стола. Стены были украшены разными интересными деталями, от полок со старинными предметами для хранения информации – называемые книгами, до мониторов из сверхчувствительных кристаллов, которые использовали для обзорной связи с кем угодно, из любого отдалённого уголка галактики, где имелась обратная обзорная связь.

Вторым спальную покинул Люкас, по профессии кибербиолог. Он заглянул в общий зал, где сидел Файет и осведомился о его самочувствии. Штурман поднял правую руку, сжатую в кулак с задранным большим пальцем вверх. С давних пор этот знак обозначал «жизнь» и «всё хорошо». Люкас кивнул в подтверждение того, что ответ принят и пошёл в комнату, предназначенную для совместного бодрого отдыха экипажа в свободные часы. Эту комнату все называли кают-компания, неофициально, конечно же. Кибербиолог всегда так поступал в ожидании, пока все соберутся на утренний брифинг.

Внутри кают-компании, возле входа на стене размещалось большое зеркало – от пола до потолка. Остановившись напротив, Люкас критически оглядел свою персону. На него в отражении смотрел рыжеволосый мужчина средних лет, с такими же огненно-рыжими, аккуратно стрижеными усами и слегка седеющей рыжей бородкой. Высокий рост, среднее, но спортивное телосложение, высокий лоб с набором прямых как струны морщинок. Он улыбнулся своему отражению и, сверкнув белозубой улыбкой, отвернулся от зеркала. Люкас двинулся вглубь комнаты с намерением послушать музыку – извечное наслаждение человечества.

Рыжеволосый жизнерадостный мужчина любил классическую музыку. Почему музыка этого жанра имела такое название, он так и не узнал, когда этот вопрос был актуален, а потом и забыл, что имел такой вопрос. Самыми слушаемыми кибербиологом были произведения композитора со странной фамилией Бах, и не менее забавным именем – Иоганн Себастьян. Он, не выбирая трек, включил аккустикфон, из которого густой массой звука полилась «Токката и фуга ре минор».