Читаем Гимназистка (СИ) онлайн бесплатно

========== Непривычный день рождения ==========

Начало марта 1887 года, Карийская каторга. Заключенные выведены на работу, на промывку золота. Осужденная Александра Щербинина, семнадцатилетняя девушка, отложила сито и начала всматриваться вдаль, наблюдать за просыпающейся природой после сна. Сегодня, пятого марта, ей исполняется семнадцать лет.

«Всегда так ждала этого дня, своего дня рождения, а сейчас… Какой сейчас день рождения, обыкновенный день», - подумала Саша и, не желая искушать судьбу, неторопливо продолжила работу.

Девушка зачерпнула новую порцию почвы и начала вспоминать.

«На прошлый день рождения мама испекла нам чудесный торт. Мы с мамочкой и Дусенькой, сестренкой моей, пили чай, потом были подарки… Как сейчас помню, голубое платье на лето и книжка с какими-то рассказами. В этом платье меня и арестовали потом…» - подумала девушка, зачерпнула еще одну порцию почвы и продолжила вспоминать, - «Папу я не помню, папа умер от чахотки, когда мне было семь лет, а Дусе пять. И бедной маме пришлось искать себе другую работу, так она иногда шила на заказ, а теперь ей пришлось пойти работать в ателье. Целыми днями мамочку не видели, работала с утра до ночи, чтобы на троих денег хватило. Папа в конторе неплохое жалование получал, а мама… Что мама, мама неграмотная, мама умеет только свое имя писать, чтобы не ставить за получку крест, как на погосте. Поэтому она всеми силами старалась, чтобы мы с Дусенькой школу окончили, педагогические классы гимназии. Я учебу окончила, вот только поработать по специальности не довелось…»

Решив, что в свой день рождения она может не работать, Саша отложила сито и начала смотреть на первые проталинки, которые протопило довольно яркое солнце.

«Я неплохо окончила гимназию, четверок было меньше половины, а троек не было совсем. Учителя вытянули на четверки, особенно, по биологии и математике. Математик практически ни за что ставил мне четверки, чтобы за год не было тройки, спасибо за это ему большое. А потом, когда надо было уже себе место работы искать, я вдруг осознала, что учительница из меня никакая. Не смогу я деткам ничего объяснить, если сама половину не понимаю. Решила попробовать найти себе место в конторе. И, надо же было такому случиться, с агитаторами познакомилась. Предложили работу в конторе, для прикрытия, а в свободное время агитировать среди рабочих. И сразу вспомнилась мамочка, которая своих детей не видела, с утра до ночи работала, родители Любки, с которой я училась первые годы, а потом, в двенадцать лет, она пошла работать на фабрику, потому что родители сказали, что непозволительная роскошь для взрослой девицы сидеть дома и только учиться. Кое-как окончила Любка семилетнюю школу при фабрике и окончилось на этом ее образование. А потом, практически в первый же год работы, на нее упал тюк с хлопком и придавил ее насмерть. Родители остались без дочери, а я без подруги. Руководство фабрики выплатило им пятьдесят рублей, хотя лошадь семьдесят стоит… Дешевле лошади человеческую жизнь оценили», - подумала Саша и вытерла слезы.

- Дешевле лошади человеческую жизнь оценили! – воскликнула девушка и разрыдалась.

Ничего не делающая и плачущая арестантка привлекла к себе внимание жандарма.

- Прекратила реветь, принялась за работу, - услышала Саша и, понимая, что спорить будет себе дороже, взяла в руки сито.

День близился к своему окончанию. Саша, как и все заключенные, пошла сдавать намытое золото.

- Здесь даже половины от нормы нет, воруешь, что ли? – недоверчиво спросил жандарм.

- Не могу работать, - ответила Саша, чье душевное состояние было очень тяжелым.

- Не можешь работать – заставим, - сказал жандарм и распорядился обыскать Сашу.

Ни при личном обыске, ни в вещах девушки, золота обнаружено не было.

- Лентяйка, значит, - сказал жандарм, - Я тебя предупредил, не можешь работать – заставим. Не вынуждай меня воплощать свои слова в жизнь.

За ужином, сидя за столом и вяло ковыряя ложкой баланду, Саша снова разревелась.

«Была бы я дома – мама бы тортик испекла», - подумала девушка, - «Хотя она, наверное, теперь меня знать не захочет – судимая, пятно на честь фамилии бросила…»

- Шурка, чего ревешь? – спросила девушку одна из каторжанок, - Рыжий никогда в добрых речах не был замечен. Подумаешь, распорядился обыскать. Да пусть ищет, было бы что найти.

- Уже успокаиваюсь, - ответила Саша, вытирая слезы и не желая говорить о том, что она плачет по своему прошлому.

- Ешь давай, иначе завтра сил не будет, - сказала женщина, - Тебе сколько лет, ребенок?

- Семнадцать, - ответила Саша.

- А выглядишь на пятнадцать в лучшем случае, - ответила женщина.

- Всегда худая была, а теперь, с короткими волосами, вообще малолетка, - ответила Саша, - Волосы жалко, всегда длинные были.

- Потом отрастишь, - ответила женщина, - В длинных волосах на каторге зоопарк заведется.

Кое-как против воли доев баланду и отдав хлеб соседке, которая смотрела на него голодным и слегка завистливым взглядом, Саша потихоньку прошла и уселась на нары.

«Осталось здесь находиться восемь с половиной лет…» - подумала девушка, - «Говорят, года через четыре можно будет попробовать выйти на поселение. Вернуться бы тогда к маме легально, а не сбежав… Да кто разрешит в Тверь вернуться…»

- Шурка, запевай, - вывел из задумчивости девушку голос одной из каторжанок.

- То не ветер ветку клонит, - начала петь Саша, - Не дубравушка шумит…

- То мое сердечко ноет, - подхватили мелодию другие женщины.

Саша пела, вкладывая в пение всю свою боль от последних дней, от неотпразднованного дня рождения и девушке попеременно становилось то легче, то тяжелее.

«Четыре года – не двенадцать, продержусь, найду в себе силы как-то жить», - подумала Саша, смахнула с лица слезы и сказала:

- Давайте теперь что-нибудь повеселее споем.

Пригладив волосы, девушка начала пение:

- Угрюмый лес стоит вокруг кругом…

========== Первое столкновение ==========

На следующий день все было так же. Утренняя поверка, чай, выход на работу. Саша, находясь в крайне расстроенном состоянии, сначала пару часов мыла золото, а потом отложила в сторону сито и начала снова вспоминать.

«Вот как прошел вчерашний день?» - думала девушка, - «Никак. Работа, сон. Все как обычно. И завтрашний день так же пройдет, и через неделю ничего не изменится. А все за что? За что меня осудили?»

Вздохнув, Саша продолжила воспоминания. Девушка закрыла глаза и перед ней будто снова пронеслись картинки из прошлого:

« Саша шла по летней улице, настроение девушки было неплохим. Саша думала о том, куда можно было бы ей устроиться, если не в школу. Вдруг девушка увидела, что у молодой девушки, немного ее старше, из сумки выпал какой-то листик.

- Барышня, у вас листок выпал! – сказала Саша, однако, девушка не обратила на этот оклик внимания.

Решив подобрать листок, который наверняка был нужен прохожей, иначе бы она его не несла, Саша быстро подобрала с брусчатки листок. От любопытства Саша начала читать то, что там было написано.

«Рабочий день не должен превышать десяти часов», - прочла девушка и вдруг услышала голос той самой прохожей, - Извините, вы бы не могли отдать мне этот листик? Он у меня выпал.

- Могла бы, - задумчиво сказала Саша, - А можно мне его дочитать?

Не отдавая листок хозяйке, Саша прочитала то, что было там написано, и сказала:

- Хорошо пишете, все правильно. А куда несете эту бумагу?

- Распространять среди рабочих, - ответила девушка, - Пойдемте с нами.

- Конечно, пойдемте, - сказала Саша.»

«И вот, там познакомилась с остальными, они меня устроили на работу в контору, а в свободное время я разносила листовки и агитировала в общежитиях», - подумала Саша, - «Помнится, мама не очень довольна была, что я не пошла на работу в школу, но, в конце концов, смирилась с этим».

« - Мама, - задумчиво сказала Саша, - Я на работу устроилась.

- Это хорошо, - ответила Феодора Митрофановна, - В младшую школу?

- Нет, мама, - слегка волнуясь, ответила Саша, - В контору.

- Зря, Саша, очень зря, - ответила женщина, - Учитель – гораздо более уважаемая профессия, да и она, скажем прямо, легче. Одно дело, работать с утра до вечера с бумагами и другое – с утра до обеда с детьми. И, если учителю обычно благодарны за то, что он научил твоего ребенка читать и писать, то труд конторского работника вряд ли кто-то будет уважать.

- Мама, я не уверена, что смогу научить детей читать и писать, - сказала Саша, - У меня не такой характер, мне это будет сложно.

- Саша, еще не поздно передумать, устроиться на работу в школу, - настаивала Феодора Митрофановна, - Подумай, доченька, хорошо подумай, что ты, зря гимназию оканчивала?»

«И вот, я агитировала месяца два, разносила листовки, а потом попалась полиции», - подумала Саша.

« - Шурик, помоги мне напечатать листовки, - сказала Лена, - А потом, вместе с Ваней, будем снова агитировать.

- Снова в том общежитии? – спросила Саша, - Там, по-моему, я Любкиных родителей видела. Смотрели меня как на врага народа, будто я их дочь убила, будто я в этом виновата, а не хозяин фабрики, который труд рабочих не ценит и на технику безопасности плевал с высокой колокольни. Уж слишком злобно они на меня смотрели, когда ты пример приводила про бедную девочку, которую насмерть зашибло тюком с хлопком. А вдруг они полиции меня сдадут? Прекрасно же знают, где я живу.

- Пусть знают, - ответила Лена, - Главное, чтобы они нашу квартиру не знали. Ты же дома ничего запрещенного не хранишь?

- Нет, что ты, - изумленно сказала Саша, - У меня же мама дома и сестра, найдут еще. Так в какое общежитие мы идем?

- Если боишься в то, можем сегодня пойти в другое, - ответила Лена, - Ты одна пойдешь или с Ваней?

- Девчата, предлагаю разделиться, - неожиданно вмешался в разговор только что вернувшийся Иван, - Каждый пойдет в одиночку, тогда мы сможем охватить большую аудиторию, нежели агитировали бы вместе.

- Хорошо, - согласилась Саша.

Проведя четыре часа вместе с рабочими, Саша пошла в сквер, чтобы встретиться там с товарищами.

- Зря ты, Шурка, боялась идти в то общежитие, - сказала Лена, - Те двое, о ком ты говорила, посидели маленько с нами, а потом просто вышли. Ну не понравилось – и не надо, уходишь – и скатертью дорога.

- Это хорошо, - ответила Саша, - А то я как-то всегда их не любила, и Любку они заставили бросить учебу и начать работать, и ко мне всегда плохо относились, считали, что именно я заставляю Любку тунеядствовать и отговариваю от работы на фабрике. А вот тунеядствовала бы девочка и жива бы осталась, а так уже сколько лет как умерла…

Вдруг Саша увидела, что к ним подходит полиция.

«Как же хорошо, что Ванечки с нами нет, пусть хотя бы ему повезет», - подумала девушка.

- Пройдемте, - услышала Саша голос полицейского и поняла, что все окончено.»

«И вот, обыск был, допрос был…» - подумала Саша, - «У меня, идиотки, при себе с десяток листовок нашли, Ленка хотя бы все сообразила раздать. До Вани, к счастью, не добрались. Мы обе на следствии и суде молчали, а эти упыри, которые Любку на тот свет отправили, нас с Ленкой с потрохами сдали. Да, Ваня в тот день в то общежитие не ходил, а они присели на уши жандармам, что мы с Ленкой агитировали. Против Ленки доказательств было мало, только показания этих нелюдей, а против листовок, которые нашли у меня, что-то сказать было трудно. Вот и суд так же решил, поэтому меня выставили организатором, Ленку – сочувствующей. Признали меня виновной в агитации и призывах к свержению власти, как малолетней присудили девять лет каторги. Ленка тоже несовершеннолетняя была, но ей, так как что-то доказать было труднее, присудили четыре года поселения в Среднеколымске. Вот где справедливость? Почему Ленку, которая меня во все это втянула, сослали к якутам, а меня отправили золото мыть? Ну не могла же я Ленку за собой на каторгу потянуть, что мне, легче бы стало от того, что она рядом бы золото мыла? Лучше бы мы вместе с ней якутских детей в школе учили, чем вдвоем на каторге бы чалились».

- Эй, ты, хватит ворон считать, работай, давай, - услышала Саша окрик жандарма, - Лентяйка, снова работать не хочешь?

«У меня вчера день рождения был, а сегодня я тоже работать не буду, и завтра не буду, и послезавтра», - подумала Саша.

Увидев, что жандарм отошел в сторону, к другим заключенным, Саша снова пустилась в воспоминания.

«А потом мне дали последнее свидание с мамочкой и Дусей», - подумала Саша и снова перед глазами девушки будто пронеслись картинки.

« - Саша, ты что натворила? – возмущалась Феодора Митрофановна, - Это ведь такой позор не только тебе, но и нам с Дусей!

- Мама, я не могла поступить иначе, - спокойно ответила Саша.

- Зато я могла! – возмущалась женщина, - Могла воспитывать тебя строже, могла из дому никуда не отпускать, могла следить за тем, чтобы ты вышивала крестиком в свободное время, а не занималась не пойми чем. Вот что я людям скажу, где ты?

- Скажешь, что пострадала за свои взгляды, - все так же спокойно ответила Саша.

- Издеваешься! – воскликнула Феодора Митрофановна, - Ты о Дусе подумала? Ее же из гимназии исключат!

- Не исключат, - ответила Саша, - Не она же агитировала. У Витьки, соседа нашего, брата на каторгу отправили за убийство, а Витька не просто гимназию окончил, так еще и золотую медаль получил. Так что все зависит от знаний, а не от родственников.

Подумав о том, что не стоит ссориться с родными на последнем свидании, Саша сказала:

- Мама, говори, что хочешь. Можешь осуждать меня, можешь защищать, мне все равно.

- Буду говорить как есть, - вздохнула Феодора Митрофановна, - Никуда уже от этого не деться и ничего не изменить. Терпения тебе, Саша, терпения…»

«И вот, больше мамочку с тех пор я не видела», - подумала Саша, - «И Дусю тоже».

За размышлениями прошло немало времени, которое Саша так и просидела на бревне, думая о своем.

- Показывай, сколько золота намыла, - вдруг раздался голос жандарма.

- Совсем маленько, почва тут бедная, - соврала Саша.

- Это мозги у тебя бедные, думать нечем, - сказал жандарм и повел девушку к начальнику каторги.

- Щербинина второй день работает не то, чтобы вполсилы, а в четверть силы, - сказал жандарм, - План не выполняется катастрофически. Осужденная уклоняется от работ.

- Я не могу работать и не буду, - неожиданно для себя сказала Саша, - Не буду работать, не буду!

- Сами видите, еще и пререкаться начала, - сказал жандарм, - Прошу разрешить вернуть ее на место.

- Возвращай, - сказал начальник каторги, - Тридцать розог и довольно.

От услышанного Саша впала в полный ступор.

«Мама пальцем меня не трогала, а тут, ироды, что удумали», - пронеслось в голове девушки.

Вернувшись в барак, Саша осторожно улеглась на нары.

- Шурка, запевай, - раздался привычный голос.

- Не могу, бабоньки, сегодня петь не буду, - вздохнула девушка, - Плохо мне.

- Не надо было с Рыжим ругаться, - сказала одна из каторжанок, - Вот будет когда охранять Черныш, тогда бы и не мыла золото, а то ишь, чего удумала. Так все работать не будут.

- Да ну вас всех, - раздраженно сказала Саша и отвернулась к стенке.

========== Бунт ==========