Читаем Гигея онлайн бесплатно

ДРАМАТИЧЕСКАЯ ПОЭМА

В тебя ветер надышит думу…

Александр I- сын и наследник царя Аминты, царь Македонии(до 450 г. до н. э.).

Гигея-сестра Александра I.

Мардоний-военачальник персов.

Павсаний-эллинский стратег при Платеях, спартанец.

Лампон, сын Пифея, знатный эгинец.

Дух Пердикки, родоначальника македонских царей.

Демарат, сын Аристона, — изгнанный спартанс-кий царь, бежавший к персам.

Левтихид, сын Менара, царь Спарты.

Телохранители(стража) и слуги.

Шатер Александра. Он один.

О,Боги! Дайте силы мне

и проведите сквозь тьму

мерцаний, свет определив,

хотя бы полосой тумана.

Решите Свету быть или не быть.

Мы в хаосе безбрежном пребываем

уж много лет, владея, не владеем,

имеем власть, иль призраки ее

нам только снятся в чудном

поднебесье. А власть как и любовь-

оправданы всегда. Здесь нет запрета

преступлений.

И если завтра персы победят,

то новой Македония не встанет,

Павсания победа нас страшит

не потому, что в этот миг мы с персом.

Эллины, погибая, в мифах оживают.

Их кровь собой окрасила века

в преданиях Богов, даруя им бессмертье.

Меня, Павсания и Демарата,

(хотя я — царь, а Демарат-предатель,

бежавший к персам царь-изгнаннник

Спарты, Павсаний, избранный стратег,)

Деметра в битвах охраняет.

Без правой веры-жизнь земная скорбь,

но геоманты будто предсказали победу

славному оружию эллинов.

Что делать, если победят мои собратия

по крови от предков? Как быть тогда

гостеприимцу афинян? Здесь нужно

как-то оправдаться!

(Луч света падает на медное зеркало в шатре).

Дух Пердикки в медном зеркале.

Пердикка.

Тебе внимательно внимая

как славному потомку моему

скажу теперь: "Сомнений червь

плод ядом отравляет и заставляет чувства усыхать. Когда Гаван и Ареоп как братья старшие послушались меня, то мы за пазухой луч солнечного света с собою унесли как плату македонского царя.

Не понял он, что это означает конец их царственному дому. И воцарение меня! Отсюда кровь в тебе эллинов!

Не тьма, но хитрость злых теней волниста и легка, как русый цвет волос, как два клинка пылающих с неострыми концами.

Ты отомстишь за фермопильского героя, чей череп оскверненный острыми гвоздями прибит был к тамошней скале Мардонием-персидским полководцем.

Прощай. Решимость обретет познанье правды, сотканой сомненьем.

Обороняясь, достигай высот, где нет любви, а есть любовь терпенья(исчезает).

Александр. О,Боги! Это знак владыке, славе, чести земных властителей. — Их призрачен удел без откровений силы духа отживших наших мудрецов-героев отшумевших битв.

Входит Демарат.

Демарат.

Каких героев ныне поминает

наш мудрый царь и родственник теперь?

Александр.

О,Демарат! И много ты услышал, пока в ша-тер входил? И правду говорят, что слухи, воз-никая, вначале тешатся в сознании твоем.

Демарат.

Да. Пенье внятное, невнятное во мне сначала слышится то рядом, то снаружи.

Любовь дурная сделала меня посмешищем для своего народа. Дверь Родины захлопнулась, и я несу Судьбу, но по кривым дорогам.

Александр.

Не лги Богам, наш гордый Демарат.

Тебя Деметра не простит, ты знаешь,

Лукавство тешит гордость, а не сад

той жизни, где ты отцветаешь.

Я многое хотел бы здесь понять….

Тебя Судьба забросила в наш лагерь,

И царь царей тебя вдруг возлюбил,

дав должности богатые кормиться

за то, что ты ему о Спарте изрекал,

не теша сердце сластолюбцев.

Демарат. Нет, правда. Я не лгу.

Ведь ты, родня, и я тебя люблю,

тебя еще я больше полюбил,

когда мой дух любовью охватил

пожар к твоей родной сестре.

Не ожидал, не думал возродиться

я после всех превратностей судьбы,

чьи так уста и мрачны, и немы.

Александр.

На все судьба Богов.

Когда я был проксеном афинян

и граждан их чтил в царстве Македонском,

Мардоний, разрешая наш союз,

стремился афинян поссорить

с вашей Спартой, которая оружием владея,

не знает мудрости афинских философий,

но ограждает тело мудростью меча.

Демарат.

Не возглашай о Спарте анекдотов!

Мы в "Илиаде","Одиссее" мыслимся еди-ным народом греков, в мыслях мы-эллины!

Александр.

Да будет так! Но млечен наш союз.

Не правда ли?

Ты персам помогаешь.

Ты выброшен из собственной земли.

Демарат.

Но как!?

По злобе и коварству

царей спартанских Клеомена с Левтихидом!

Александр.

А может быть по промыслам богов?

Отец твой, смелый Аристон,

потребовал от друга клятвы

за дар жемчужены чудесной

беспрекословно даром отдарить.

Тот дар и выбрал он у друга своего Агеты-его жену. Вступивши в третий брак,

жену живую сделал отпущенкой!

Когда же новая супруга тебя на свет сей принесла, прикинувши на пальцах,

он воскликнул: "То сын не мой!"

Эфоры, те слова услышав, внимания на них не обратили. Ведь весь народ спартанцев же-лал наследника в то время Аристону.

И по кончине Аристона вступил тогда ты на престол!

Демарат.

Но Зевсу в жертву я принес быка.

Я внутренности этого быка, еще кипевшие своею прошлой жизнью, вложивши в руки матери своей, спросил ее: "Геркейским Зев-сом заклинаю, молю тебя, открой мне правду и скажи, кто мой отец по истине рожденья?"

И по сей день ее слова горят во мне: "Сын мой! На третью ночь как введена была я к ложу Аристона, ко мне явился призрак схо-жий с ним. Возлег со мной и увенчал вен-ками, затем исчез. Меня увенчанной увидя Аристон, услышав клятву мною данную ему и прорицателей сказанье, сам понял-дело божества свершилось: отец твой-или Арис-тон, или герой из рода Аристонов-Астрабак".

Александр.

Нет, нет! Ты истый Аристон! Не ты ли брак у Левтихида расстроил хитростью.

Похитил с ним обрученную Перкалу. И эту женщину сам в жены взял? Затем прогнал ее. И вот моя сестра Гигея, к которой стратью ты опять же воспылал, тобою отнята у перса хитрого-Бубары.

И все за прелести твоих речей царю царей?

Демарат.

Изволишь ты шутить?

Ведь этот Левтихид под клятвою дал в храме заверенье, что я не сын из рода Аристона.

Его подговорил безумный Клеомен.

А в Дельфах сам настолько исхитрился,

что пифия послам на этот же вопрос ответ свой ложный изрекла: "Да, Демарат, не сын ты Аристона".И вот лишился я престола.

Александр.

Но Клеомену можно и роптать.

Ведь это ты войска из Элевсина отвел,

а в трусости его сам обвинил. Затем возвел

на Клеомена клевету, что не желает он

смирить эгинцев,

желавших персам быструю победу, а сам, вдруг, к персам вскоре убежал.

Демарат.

Я действовал как ты. Явились персы

к вашим македонцам и, бражничая, заорали вдруг: "Вина и явств нам мало, македонцы! И коли вы как мы, то и давайте нам наложниц, ваших жен. Встречайте нас как мы встречаем вас…в утехах".

Александр. Тогда я очень просто поступил.

Я в женские одежды безусых юношей как женщин приодел и дал кинжалы им. Бес-следно исчезли персы и послы царя.

Демарат.

Забыл, однако, ты,

что за цену такую

тебе пришлось дороже заплатить.

Александр.

Имеешь ты ввиду….

Демарат.

Да, да имею я ввиду, что Бубарб воз золота в талантах за то молчание в награду получил.

Уста свои иначе запечатав.

Твоей сестрой, красавицей Гигеей.

Александр.

Свидетели боги Олимпа пусть будут

и все поколения наших ветвей,

пускай нас поймут и тогда не осудят

своих исстрадавшихся в жизни корней.

Пускай расцветают веками оливы,

венками венчая героев-людей,

ведь умыслы лжи, зла и подлости живы

и нет человека помимо страстей.

Пройдут поколения власти имущих,

Но золото, яд и умытый кинжал

всегда будут истиной в праведных кущах,

где сильный свободу борьбой обретал.

Твоя же свобода питается лестью,

На струнах играешь ты слабых царей,

Ты знаешь различные способы мести,

В печале, тоске и безумии дней

все жертвы твои не имеют услады,

А сам ты питаешься царской наградой.

Наверно ты знаешь Деметры ответ,

что будет нам завтра-погибель иль нет?

Теперь ты мой сродник, Гигея-сестра

нас кровью связала у персов костра,

О страсти твоей я наслышен давно

И сердце твое ей полно до краев.

И в этот меж нами таинственный миг

Дух предков-эллинов в нас снова возник.

Так что же богами нам завтра дано?

Демарат.

Я рад монологу, о, брат, Александр!

Твои слова мне бодрость прибавляют,

Мой дух трепещет перед новым днем

И как тебя

меня страшит победа сил чужих,

Она и радует, и огорчает.

Мардоний победит! Что мы приобретем?

Подачки призрачных кормлений

с разграбленных эллинских городов?

Павсаний? Павсания богатства возрастут!

И греки к Македонии поближе станут.

Так пусть же бьются в прах,

пусть жены их рыдают,

не будет пусть здоровых и рабов.

Но дух эллинов в нас играет

и позволяет нам дать грекам в том совет,

чтоб перед битвой жребий свой бросали

и в битву не вступали до тех пор,

пока Мардоний Дельфы не разрушит.

А после их черед.

Александр. Тебя я понял, друг!

Совет твой мудр. Его мы принимаем.

Да будут боги милостивы к нам.

Мы ждем, а ждем-уже страдаем.

Демарат.

Клянешься ль ты, что в случае победы

Павсания над нашей стороной,

ты дашь мне кров и города в кормленье,

которые Бубара получил

при сватовстве сестры- Гигеи?

Александр.

Наверное за этим шел ко мне!?

Демарат.

И за этим.

Александр.

Ведь царь царей Бубаре дал совет.

Демарат.

А он его исполнил.

Отдать Гигею в жены мне.

Оставив золото себе, но без ее кормленья.

Александр.

Пока ты муж ее, ее же все твое.

И мной истребовано быть не может.

Мой брат погиб, наследница она.

Демарат.

Мы обсудили главное с тобой.

Теперь едины мы.

Эллины мы-семья по духу, телу и страстям.

Прощаюсь до утра. Да будет мир с тобой.

Шатер Демарата.

Демарат.

Я полагал, — брат Александра жив!?

Царю царей исправно в Азии он служит.

Так это знак судьбы!

И коли Александр умрет,

наследником престола македонским

быть может сын мой от Гигеи?!

Он может умереть. Он смертен как и я.

Так значит муж Гигеи есть совладелец

всех кормлений македонских. Как хорошо.

Законы Спарты отрицают право

на собственность наследства.

У Спарты все для всех.

А ведь Мардоний Дельфы не разрушит.

И в этом мой ему совет.

Входит Мардоний.

Мардоний.

Как бедно ты живешь!

Казалось, царь царей тебя не то, что любит,-

обожает, советов требует, и ты ему даешь.

Так мудро все ты изъясняешь, так мудро,

словно пифия поешь.

Демарат.

О, славный полководец, мир тебе!

Входящему ко мне, всех благ, всего земного!

Я лишь спартанец, изгнанный по злобе и

злорадству моих врагов.

Ведь Левтихид проклятый,

клятвопреступник Клеомен

своею силой сокрушенья меня изгнали из царей.

Мардоний.

Но на тебя и Геро клеветала!

Наверно как супруга Леонида,

которого не мог терпеть наш царь царей.

Демарат.

Но это дочь для Клеомена!

Мардоний.

Чем дольше я с эллинами живу,

тем больше я их ненавижу.

Все о достоинстве, о славе говорят,

одолевают страсти отношений,

себя богов подножьем мнят,

во тьме из словоизвержений

хотят прозреть свою судьбу,

готовы к подлости и сечи,

но в нищите едят и спят,

в гражданском пафосе их речи

мы слышим громкие слова

в них лишь самим себе хвала.

Демарат.

Не раздражайся, полководец!

Восточной мудрости слова,

для нас ведь тоже, что молва.

Я понял так, что ты, к примеру,

пришел ко мне не лицезреть

ни бедность, нищету моих покоев…

Тебя ведь что-то тяготит?

И я как младший пред тобой

достоин испросить тебя

какая помощь недостойного эллина

и в чем она тебе нужна?

Мардоний.

Известно мне слово оракула Дельфов,

что персы в Элладу с войсками придут.

Какая судьба нас сейчас ожидает,

и кто из оракулов что говорит

о гибели персов в бою предстоящем?

Ответ твой награду оценит твою.

Демарат.

Я знаю, Мардоний, что царь из царей

на этот пост тебя недавно назначая

и в Сарды спешно уезжая,

тебе оставил мягкие ковры,

столы из серебра и утварь золотую…,

а я так нищ, а я так беден,

а я в добавок и женат,

Ты сам все это лицезреешь,

ты сам об этом говоришь.

Мардоний.

Я вижу нищету твою. И сострадаю.

Я думаю, что твой народ и все вы,

пусть даже поколений минует череда,

в ней прозябать останетесь навеки.

Ведь размышленья ваши

вам не прибавят лишнего куска.

Так заработай дружеским советом.

Демарат.

Ты чести, слова верный господин.

И потому открою я тебе

последнее известие из Дельфов.

Не разрушая храмов, двигайся вперед.

Наутро, начиная битву, пусть каждый в битве той возьмет, что всем судьбой отмерено на месте.

Но помни, полководец и стратег,

что Александр, гостеприимец афинян,

тобою ранее поссоривший их с Спартой,

Павсания предупредить готов.

Мардоний.

Вот таковы элины все.

Друг друга предают и презирают,

Они с судьбой своей играют,

А козни персам вечно шьют.

Мне ясно все. Тебя благодарю я.

И свой заклад сейчас тебе пришлю.

Украсишь утварью царя царей,

Ты свой шатер, пока убогий(уходит).

Шатер Демарата в роскошном персидском убранстве.

Гигея одна.

Гигея.

Мардоний оказался прав

и слово честное сдержал.

Отвыкла я без роскоши персидской жить.

Без мягкости ковров, без шелковистой ткани

серебряных и золоченых лож. Как трудно

жить без роскоши персидской, без дивных

ароматов восточных стран, без притираний,

без слуг с услужливостью рабской нам

подающих тьму безделиц женских.

Мардоний прав, — Бубара равнодушен

и жесток. На ложе уподоблен он волу,

весь интерес его в пересыпаньи

золотой монеты из жирных рук в мешки

да кладовые.

Я жить хочу. Я молода еще.

А Демарат ревнив и страстен, хитер и злобен

как юнец, которого игрушкой обделили.

Ему не интересен пыл души еще и молодой,

и жаркой,

ему пыл страсти сластолюбцу подавай.

В его руках я лишь безделица,

красивый лепесток, которым хочет

всласть он насладиться.

Не может он на сына надышаться.

Единственный ребенок для него

как часть от моего начала, пронизавшая

кровь и плоть его, в котором видит он

наследника престола всей Македонии!

Чудак, безумец и игрок, ведомый

не пророчеством Деметры, а темным

духом вечного Аида!

Тщеславен Александр! Как скорпион хитер

и кровожаден.

Не он эллин,

а я по сущности своей всегда

всех греков в мыслях понимала!

Но роскошь полюбила больше мыслей,

их мудрости

— отмычек слова самоправданья тех,

кто хвалится стихами "Илиады","Одиссея".

Душа моя всей страстью так трепещет и жаждет пламенной любви Мардония опять.

Он есть герой моей души.

Я с ним в Аид пошла бы, не дрогнув, бросив все, что дорого и мило.

Меня любовью опоила не красота лица, а мужество души его и преданность мужчины

и матери своей, сестре и брату.

Входит Мардоний.

Гигея.

Любовь моя!

Страдаю я,

что ночью ложе на нашей роскоши делю,

но не с тобой!

Мардоний.

Я Демарату предложил все это,

он принял знак любви моей

как будто все, что видишь,

можно получить за жалкие слова

оракулов дельфийских.

Нет, правду говорят, что бедные эллины

лишь словеса такие чтят, где

мудрость хвалят и лелеют,

а сами даже не краснеют

дары подачек принимать,

не понимая глупостей словесных.

Не слово-дело душу окрыляет!

Гигея.

И любовь!

Любовь без меры и границ

для двух в любви оплавившихся лиц

и жаждущих продолжить наслажденье, где

страстное дыхание и пенье двух сердец и

пульс крови им говорит о том,

что счастье в них и счастье бесконечно.

Мардоний.

Гигея, друг, любовь моя, жена!

Пойми меня, исполни все сполна!

Мы одолеем трудности, и все потом решим.

На утро бой!

Мы к грекам поспешим.

Царя царей обрадовать должны,

Он на меня задачу возложил,

И битву при Платеях выиграю я,

Тогда к стопам его мы бросимся вдвоем.

Я ведаю, я знаю, он поймет сердец отважных

трепетанье.

И Демарат получит наказанье.

И мать моя, сестра и брат поймут-

сопротивление бесцельно,

И мы оценим их терпенье,

И нежеланье нас соединить.

Гигея.

Но почему? Но почему?

Твоих родных я так люблю,

а в душах их сопротивленье?

Мардоний.

Понять нетрудно!

Трудно разобраться.

Твой брат лишь торговал тобой.

А ведь у персов торг святой…товар.

В семью к себе, мы азиаты, приобретаем

не товар, подобие товара.