Читаем Гибель пилота онлайн бесплатно

Всем привет. Если кто о нас не знает, то мы переводим старые добрые детективы времен Агаты Кристи. Жаль что книги в жанре классического детектива выходят так редко. Вернее, выходят они часто, но в основном это постоянные переиздания одних и тех же авторов, которых можно по пальцам пересчитать. А вот остальных творивших в те годы писателей печатают редко. И вот мы решили взять дело в свои руки и наладить выпуск новых переводов малыми силами. Спасибо тем, кто покупает наши книжки или донатит. Благодаря вашей помощи мы можем выпускать по одной книге в несколько месяцев. А если читательская поддержка возрастет, то периодичность удастся увеличить, выпуская новые книжки хоть ежемесячно. В общем, нам нужна ваша поддержка - присоединяйтесь! Каждая проданная книга (хоть бумажная, хоть электронная) приближает выход следующей!

Если кто желает в этом поучаствовать – загляните к нам в блог deductionseries.blogspot.com или в нашу группу Вконтакте — vk.com/deductionseries

Из-за двери с табличкой «Аэроклуб Бастона. Управляющий» внезапно вышла молодая женщина в очках с роговой оправой.

– Молодой человек, чего вы хотите? – резко спросила она.

Мужчина средних лет, в сером костюме, стоявший в холле клуба заозирался, пытаясь понять, к кому обращается женщина, пока не понял, что он и есть тот человек.

– Мне нужен управляющий аэроклуба... – спросил он.

– Я и управляющий, и секретарь. Фактически я руковожу этим местом, – ответила она.

– Ясно.

Говоривший хоть и не был робок, но еще не оправился от удивления, вызванного тем, что женщина назвала его «молодым человеком», хотя была моложе его.

– По сути, я хочу научиться летать. То есть, – неловко добавил он, – если я еще не слишком стар для этого.

Неуверенность его слов резко контрастировала с богатым голосом – такой голос, как у него, явно предполагал ораторский опыт.

Девушка просияла:

– Не беспокойтесь! Мы обучим вас, даже если это убьет нас… или вас, – она принялась рыться в бумагах, которыми был завален стол, и нашла бланк. – Прежде чем опускать руки, вам лучше стать нашим членом. Вы – подданный Британии? Это не требование для вступления в клуб, но если у вас иное гражданство, то мы не сможем получить субсидию на ваше обучение и поэтому возьмем большую плату.

– Я – австралиец.

Красное лицо девушки удивленно уставилось на него из-за очков.

– Надеюсь, вы не напиваетесь? Наш последний австралиец упился в стельку в тот день, когда ему предстояло летать в одиночку.

Пришелец с осуждением прокашлялся:

– Думаю, это маловероятно, чтобы я так поступил. Я – епископ Кутамандры.[1]

Девушка впервые выглядела сбитой с толку.

– Ну… мне… я хотела сказать: как странно! – Она критично взглянула на него. – У вас епископский дух и мягкий клерикальный голос, – заметила она. – Но почему у вас нет той штуки на шее и чулок на ногах?

– Полагаю, вы имеете в виду воротник священника и епископские гамаши, – резкости этих слов противоречил блеск чистых, голубых глаз. – Сейчас я в отпуске. И, в любом случае, мы в Содружестве[2] не так строги в отношении формальностей. В духе жизни, так сказать.

– Кстати, о духах. Мне нужно закрыть бак. Эти чертовы алкаши лишат меня лицензии, если только смогут. Кстати, простите мой язык. Епископы у нас не так-то часто появляются.

– Извините, если задерживаю вас…

– Ничего страшного! – решительно ответила девушка. – Я собираюсь получить вашу подпись, прежде чем оставлю вас!

Говоря, она быстро заполняла бланк, и теперь протянула его епископу. Он расписался и вынул чековую книжку.

– Как я вижу, вступительный взнос – две гинеи, плюс подписка – еще две. Итого, четыре. Кому я должен выписать чек?

– Никто, кроме богатеев, не обращает внимания на вступительный взнос. Выпишите две гинеи на счет «Бастон Аэро Лимитед».

– О, спасибо, – епископ заполнил и подписал чек.

Управляющая взглянула на подпись.

– «Эдвин Мэрриотт», – прочитала она. – Я думала, вы подпишитесь как Джордж Кентерберрийский, Артур Суонсийский или как-то так.

– Боюсь, что нет, – улыбнулся епископ. – Эдвин Кутаман­дрийский звучит как-то неважно, не так ли?

Она аккуратно сложила чек.

– Ради разнообразия этот чек должен оказаться нормальным, – сказала она. – Нам нужно отметить это рюмкой-другой, разве не так? Ой, я и забыла. Вы, наверное, не пьете. Знаете, уйдет какое-то время на то, чтобы привыкнуть к тому, что вы – епископ. Но когда вы закончит обучение, это станет здорово звучать: Сменил митру[3] на летный шлем!

От этих слов епископ заметно содрогнулся.

Девушка передала ему буклет и несколько листовок и резко взмахнула рукой:

– Загляните на термакадам и осмотритесь. Потом я к вам присоединюсь и познакомлю вас с вашим инструктором.

Не вполне понимая, что такое «термакадам», епископ вышел в дверь перед ним и попал на забетонированную площадку. На свежем воздухе были расставлены столы и стулья, а справа от деревянного здания, из которого он вышел, находился мрачный ангар, в котором, видимо, и размещались самолеты. Очевидно, что впереди был аэродром – епископ видел, как по нему быстро движется самолет.

– Взлет, – удовлетворенно пробормотал он.

Позже к нему присоединилась управляющая, и она выглядела еще сильнее покрасневшей и более растрепанной. Очевидно, таков был результат попытки закрыть бар.

– Лучше я сначала представлюсь, – энергично заметила она. – Сара Сакбот, но все зовут меня Салли или еще хуже.

– Приятно познакомиться, – вежливо ответил епископ.

– Ваше преосвященство? Простите, я не знаю, как титуловать епископа австралийской церкви.

– Лучше не титуловать. В Австралии лишь немногие из моей паствы делают это, и, когда я слышу такое обращение здесь, я чувствую себя не в своей тарелке. Я предпочитаю обращение «доктор Мэрриотт».[4] Или, как члена клуба, зовите меня «Епископом», возможно, это как-то по-американски, но так мне привычней.

Епископ пристально взглянул на появившуюся возле них стройную фигуру в белом комбинезоне и летном шлеме. Та часть лица, которую мог видеть епископ, была очень привлекательна и смутно знакома, но он видел не достаточно и не мог опознать ее.

Слова Салли заставили девушку обернуться.

– Это, – сказала ей Салли, – наш новый член – епископ Кутамандры. Никаких шуточек на его счет – панибратства и всего такого: он и в самом деле епископ.

Салли улыбнулась доктору Мэрриотту:

– Думаю, вы узнали ее? Крем для лица – выдающаяся красавица, леди Лаура Вэнгард, пользуется только Блэнк Скинфад, и так далее. Ее известность нам дорого обходится, не правда ли, Лаура?

– Ну, почему ты всегда так беспокоишься о состоянии моего жалкого счета? – спросила леди Лаура.

– Наличные дороже венца, – угрюмо ответила мисс Сакбот.

– Как верно! – леди Лаура улыбнулась епископу. – Ужасно рада знакомству. Это одна из глупых шуточек Салли, или вы и правда епископ?

– И правда, – ответил тот, чувствуя себя еще более неловко, чем прежде.

– Почему вы хотите научиться летать? Чтобы приблизиться к Богу?

– Дорогая, не святотатствуй, – одернула ее Салли.

– Лучше так, чем сквернословить, – ответила леди Лаура. – Я уверена, ты уже шокировала епископа своей речью.

– Мои амбиции довольно приземленны, – поспешно признался епископ. – Сейчас поездка из одного до другого конца моей епархии занимает несколько недель. Епископат предложил мне купить аэроплан, но нанять пилота мне не по средствам. Поэтому я предложил обучиться пилотированию.

Леди Лаура что-то пробормотала, но все ее внимание переключилось на самолет, поднимавшийся в небеса.

Мисс Сакбот пошла вперед, и епископ последовал за ней. Его внимание привлекла женщина в черном летном кожаном костюме, стоявшая поодаль; так известные люди ведут себя в общественных местах.

Издалека черты ее лица выглядели симпатичными, но вблизи оказались довольно потрепанными временем. Епископу они показались более знакомыми, чем классический профиль леди Лауры.

– Господи! – воскликнул он. – Не может быть! Это же миссис Энжевен, которая летает через Атлантику! Какая честь для клуба!

Мисс Сакбот сардонически рассмеялась, и епископ задумался, не было ли его высказывание неуместным.

– Летает через Атлантику! – презрительно фыркнула девушка. – Да тут такого добра, как грязи! Вон тот высокий парень, что болтает с нашим инженером, – капитан Рэнделл. Он летал в обе стороны Атлантики. В этом году он хрякнулся в Тихом океане. Он как-то недобро смотрит на Долли Энжевен, не так ли? Все эти знаменитые летчики так же ревнивы, как хористки. Тем не менее, он – пилот, а она – нет.

– Не понимаю? – удивился епископ Мэрриотт. – Разве она не летала в Нью-Йорк? Или она была не одна?

– А, она может перелететь из точки А в точку Б, – презрительно заметила мисс Сакбот, проявляя свое отношение к миру знаменитостей. – С этим у нее все в порядке – до тех пор, пока двигатель работает. Но если что не так, то у нее самой руки-крюки.

– Бедняжка! Такая патология.

– Тьфу! Я выразилась фигурально, – пояснила Салли. – Это значит, что она – неумеха, вот и все. Разве вы не видели, как она только что грохнулась на аэродром?

– Правда? Должен признаться, я не слышал никакого шума, – удивленно ответил епископ.

– Доктор Мэрриотт, вы уверены, что понимаете английский? – рассмеялась мисс Сакбот. – Здесь грохнуться значит спуститься к земле с бурстирующим двигателем, а затем плюхнуться на аэродром. Конечно, вы можете сделать так, чтобы спланировать вниз, не используя двигателя. Все в порядке, пока двигатель не откажется заводиться. Тогда вы шлепнетесь на улицу, и вас соскребут.

Епископ был несколько ошеломлен таким объяснением, что осложнило ситуацию.

– Как неприятно! Нужно запомнить: когда я полечу, нужно не грохнуться! – рассмеялся епископ. – Если подумать, то это вполне подходящее слово. Как много мне нужно узнать! Кажется, что вы говорите на другом языке.

– Кстати, о языках. Какого черта Фэнис делает с малюткой Вэйном?

Мисс Сакбот посмотрела в небо – на аэроплан, за взлетом которого епископ наблюдал в самом начале. Он проследил за ее взглядом.

Веселый красно-серебристый самолет епископу казался вполне надежным. Он круто и без усилий поднимался. Но пока епископ смотрел на него, случилось что-то ужасное. Все произошло так быстро, что он едва понял, что случилось. Аэроплан накренился набок, его нос устремился вниз, и летающая машина закрутилась, словно дьявольская вертушка, а хвост самолета рассекал воздух, двигаясь по головокружительной спирали.

– Фэнис вошел в штопор, – мисс Сакбот раздражительно повысила голос. – На четвертом уроке делать такое не следует. Особенно с Вэйном – он же наш худший ученик. Это перепугает его до смерти.

Только в этот момент епископ понял, что этот беспокойный маневр был преднамеренным. Аэроплан продолжал падение, вращаясь с удивительной точностью. Его крылья сверкали то серебряным, то красным, так как на свету оказывалась то верхняя, то нижняя поверхность. Епископ мог видеть две черные головы в кабине – они казались до абсурдного маленькими, и по мере вращения самолета то исчезали, то появлялись в поле зрения.

Внезапно вращение прекратилось. Хвост выровнялся, и самолет вновь летел, как и раньше. Епископ услышал нарастающий гул, и самолет набрал высоту. Затем аэроплан вновь упал вниз и скользнул по направлению к ангарам, приземлившись перед ними с раскачивающимся хвостом.

Салли пошла вперед, а епископ последовал за ней.

Фэнис выпрыгнул из кабины. Летал он без очков и без шлема, лишь с наушниками и переговорной трубкой, прикрепленной к голове. Епископ с любопытством взглянул на инструктора.

Фэнису было около сорока, и, возможно, он был бы красавцем, не будь у него шрама через все лицо – от виска и до противоположной челюсти. Шрам затрагивал все черты лица, и рот пилота был искривлен вечной улыбкой, которая придавала выражению его лица загадочности.

– Пожар в самолете, – шепнула мисс Сакбот, увидев, как епископ смотрит на шрам. – Его лицо было прижато к раскаленной проволоке.

Пропеллер быстро остановился, и из кабины выполз укутанный человек. Епископ предположил, что это ученик. Он был в объемном кожаном пальто, огромном шарфе и крупных шерстяных перчатках. На нем была летная маска, которая обычно использовалась только зимой или для полетов на очень большой высоте, так что теперь она придавала человеку зловещий вид. Мужчина казался дородным, но как только одеяние было снято, он стал похож на долговязого юношу-жокея, которому можно было дать любой возраст от тринадцати до тридцати пяти лет. Сейчас его изможденное бледное лицо депрессивно взирало на них.

– Джордж, все в порядке, – мисс Сакбот обратилась к Фэ­нису, – «ХТ» можно убрать. Сегодня инструктировать больше не нужно.

– Хорошенькая работа, – раздраженно ответил Фэнис. – Во времена моей молодости на это уходило два часа. Теперь всем нужно по двенадцать. Через десять лет они захотят учиться по две недели. Но к тому времени я стану лунатиком.

Он крикнул рыжему мужчине в потрепанном и грязном комбинезоне: «Эй, Энди, убери на место „ХТ“», – после чего что-то пробормотал, обращаясь к мисс Сакбот. Епископ не расслышал его слов.

– Я хочу, чтобы вы познакомились с новым учеником, – объявила мисс Сакбот, представляя ему епископа.

– Боюсь, во мне воплощены ваши худшие страхи, – робко сказал священник. – Я знаю заранее: я буду плохим учеником.

Зловещая улыбка стала еще шире. Епископ понял: сейчас Фэнис и правда улыбается.

– О, не бойтесь моих слов, – вежливо заметил пилот. – Некоторые из моих лучших учеников находятся в вашем возрасте. Вы не можете учиться так же быстро, как юноши, но ваше здравомыслие хорошо для пилотирования. Салли, я не против медлительности в обучении, но я пришел к выводу, что Томми прекрасно знает, что он должен делать, но ему просто лень.

Епископ предположил, что укутанный ученик – это и есть Томми.

Фэнис нервным жестом теребил наушники.

– Я неожиданно вошел в штопор, и он смог выйти из него, причем вполне умело. Клянусь, он знает больше, чем кажется.

– Как странно, – вежливо заметил епископ.

– Ученики – странные, – угрюмо ответил Фэнис. – Я обучал одну летчицу. Я был поражен ее способностями. Честно, я думал, что она – чудо. Я везде хвастался этим. И вот, в один прекрасный день сюда пришел Терри Боунс из Абердина, и оказалось, что она уже училась у него, назвавшись другим именем.

Епископ был явно сбит с толку – зачем все это? Заметив его замешательство, Фэнис пояснил:

– Не понимаете, в чем суть? Это появилось бы во всех газетах: «Женщина научилась летать всего за два часа!». Прекрасная реклама! Она никогда не простит мне то, что я все испортил.