Читаем Герцог Ворон онлайн бесплатно

Ильда, месяц Смеющегося ветра, 949 год Седьмого Дракона.

Резиденция герцогов Воронов, Пик Воронов, Герцогство Воронов, Священная империя Грифона.

Рождение это больно.

Просто невероятно больно.

Откуда я это знаю?

Так все это ощущал всего пару часов назад, испытывая такой букет ощущений, что описать ругательств не хватит. И это у меня, выросшего не в самой культурной компании, человека. Я часто слышал, как женщины в разговорах о материнстве и беременности говорили, что роды это второе по боли действо, после сожжения на костре. Полностью с ними согласен. Но болезненное оно не только для матери, но и для самого ребенка.

И тот факт, что он в этот момент ничего не видит, ни капельки не помогает. Наоборот — делает только хуже. В один момент холодный и жесткий, будто ветер в сорокаградусный мороз, воздух обволакивает тебя, в нос, по ощущениям, бьют сотни незнакомых и противных запахов, уши наполняются криками десятков что-то говоривших женщин и мужчин, кожа начинает жечь так, будто сразу после утробы младенца купают в кипящем масле. Незабываемые ощущения.

Так что ничего удивительного, что стразу после того как из моих ноздрей и рта ушла находившаяся там слизь, я заорал как резанный. Мне, зараза, было больно! Очень больно!

Слава Богу или тому кто меня сюда засунул, что у младенцев во время рождения еще нормально не функционирует нервная система, иначе ощущаемая мной боль была бы гораздо сильнее. Ничего удивительного, что никто не помнит своего рождения. Психика человека устроена так, чтобы сделать все, чтобы отвратить его от плохих воспоминаний, которые могут привести к той же депрессии или психозам. А это сильно мешает жизни и размножению, основным биологическим задачам живого организма.

Вот так и поступил мой организм — поняв что его владелец сейчас заработает несколько психических травм и навсегда может остаться овощем, он меня вырубил и затер основную часть воспоминаний о произошедших событиях. И, повторюсь, слава Богу.

Так что очнулся я в следующий раз уже маленьким и беспомощным комочком, что было прогрессом по сравнению с прошлым агонизирующим овощем, что уже было который мог только орать.

Ведь одно из самых трудных испытаний в жизни любого человека — рождение, я прошел и впереди меня ждало лишь детство, не знаю, безрадостное или наоборот.

Кого меня, спрашиваете? Позвольте представится — Хромов Александр Васильевич, инженер-биотехнолог, работавший на производстве ликероводочного завода одного большого российского города, известного своими большими запасами соли и плохой погодой. Имя можете даже не запоминать, уверен в новом мире мне точно дадут новое. Главное чтоб не хуже первого — быть Акакием или Дележем, родись я в семье каких-нибудь коммунистов, мне точно не хотелось.

Попал я в эту, со всех сторон экстраординарную ситуацию, очень просто и банально.

Я умер.

Да, просто умер, как и любой человек, которому Вселенной был отведен его срок. Просто в один момент, когда я дома сидел за компьютером и играл в старую, но любимую, стратегию неожиданно появилась сильная, сдавливающая боль за грудиной, из ниоткуда появился страх, заболел локоть правой руки, заныли челюсть и шея, а сердце начало биться медленнее и стало трудно дышать. С трудом сопротивляясь страху, я быстро сопоставил происходящее в голове и мне сразу все стало понятно.

Инфаркт. Как по методичке. Не зря же я в университете курсы первой помощи посещал, для повышения квалификации. Правда это не сильно помогло.

Вызвал скорую. Те, к их чести, приехали достаточно быстро. Всего за 15 минут, что было даже быстрее их норматива. Отвезли в больницу, где молодой врач, всего на пару лет меня младше, быстро провел все анализы и дал наверно самый худший из них.

Инфаркт миокарда. Первый по внезапной смертности и смертельности вообще. Я уже было отчаялся, но врач меня успокоил и сказал, что мне повезло. При стационаре велики шансы купировать последствия некроза тканей сердца и продолжить жить дальше. Да, бегать как раньше я больше не буду, но и не сильно хотелось. Ведь главное остаться в живых.

Я было обрадовался, встал с кушетки, куда меня усадили, но последовал сильнейший укол в сердце и перед глазами все потемнело. Дальнейшее я помнил плохо и урывками. Громкие приказы врача, крики медсестёр, зычный голос старого хирурга… все это проплывало мимо меня. И в какой-то момент я просто упал во тьму.

Темнота поприветствовала меня пустотой.

Абсолютным ничто, в котором, словно сердце, билась огромная белоснежная точка.

То что произошло дальше я до сих пор объяснить не могу. Просто в какой-то момент я почувствовал, будто всю мою жизнь на глазах разобрали, просканировали и отбросили куда подальше.

Мои годы в детском доме, которые на удивление были хорошими. Созданный несколькими энтузиастами, при поддержке пары честных (что для российских 90-х было невероятной редкостью) бизнесменов средней руки, которые не дали мне сравнится в криминал и вырасти нормальным человеком.

Школа, где благодаря помощи парней из приюта, я больше учился, чем ерундой страдал.

Университет с моим любимым биологическим факультетом, где пользуясь соотношением девушек и парней 1 к 10, я знатно покуролесил. И чуть не вылетел, лишь чудом и заботой своего старосты (с которой позже встречался целых 5 лет) остался в университете.

Работа, благодаря которой я навсегда отказался от алкоголя. Тяжело любить выпивку, когда ты каждый день чувствуешь сильнейший запах спирта. В какой-то момент просто начинает тошнить.

Любимые игры и книги, за которыми я проводил долгие часы. Особенно первые и стратегии. Total War, Sid Meier’s Civilization V, Heroes of Might and Magic V, VI и VII… сколько времени я на них убил даже не играя в компании, а просто сражаясь и водя в бой свои бесконечные армии. Особенно в последней. Я там как раз перед смертью начал компанию за Орден Порядка.

И тем обидней было «услышать» странный аналог усталого вздоха и послание, которое мой бестелесный разум расшифровал как разочарование. По мнению этого шарика я оказался самым противным типом существ, с которыми ему приходилось работать. Не нормальный праведник или грешник, а чертов нейтрал, который в жизни ничего хорошего и ничего плохого не совершил. Реально обидно стало. Я ведь бабушек через дорогу переводил, за проезд в общественном транснспорте, когда были деньги, платил, девушек не обижал. А грех… покажите мне хоть одного безгрешного. Не бывает в нашем мире святых.

Но точке на мои возмущения было глубоко плевать.

То что последовало дальше, по ощущениям, можно было понять как поднятие за шиворот и хороший пинок под зад в сторону нового мира. До сир пор помню тот мираж, образованный пролетающими мимо меня вселенными и галактиками, а после резким ударом об какой-то маленький мир, за которым вновь последовала темнота. Только в этот раз не холодная и бесконечная, а горячая и узкая.

Так я и очутился в животе моей будущей матери, в котором провел очень долгое время, пребывая на грани сна и бодрствования, и из которой недавно появился на этот свет.

«И чем же мне заняться в новом мире?» — Подумал я, все еще чувствуя некий дискомфорт во всем теле. Вроде бы из рассказов нашего преподавателя по физиологии развития в университете, я помнил что младенцы первые десять дней красные из-за того что их кожа еще не привыкла к агрессивному влиянию внешней среды и ей необходимо время для адаптации в 2–3 дня. Как оказалось она еще и сильно жжётся и раздражается. Хотелось чесаться и орать, во только были проблемы. Телом я не мог управлять от слова совсем, а от крика, конечно, становилось легче, но тело быстро уставало и вырубалось. Поэтому оба варианта отбрасывались и приходилось терпеть.

К тому же было жалко тех женщин, которые каждый раз ко мне прибегали и пытались понять что со мной не так. Как тот, кто во времена жизни в детском доме помогал пристраивать за самыми маленькими детьми, я их прекрасно понимал и решил орать только если хотелось есть или организм не выдерживал и освобождал себе кишечник в пеленки. Понимание пониманием, но лежать в своем же говне мне человеческая гордость не позволяла.

«Раз теперь я знаю, что после смерти реально ждет Страшный суд за все мои деяния, то жить как раньше и надеяться просто так как-то не хочется» — Думал я, не заметив как эти мысли о новом бытие незаметно растянулись на пару недель. Мозг, к сожалению, был не приспособлен к мышлению взрослого человека и очень быстро перегревался, быстро отправляя меня в объятья Морфея. Вообще, это был интересный вопрос — как я мог нормально думать и осознавать себя, находясь в теле новорожденного? Мозг младенца просто не мог уместить в себе всех нейронных цепочек, требуемых для сохранения моего сознания. Ответ у меня были лишь один — это магия Гарри Поттера и сейчас было глупо строить догадки, без хоть какой-нибудь научно-технической базы. За это время меня почти никто не трогал, лишь два раза в день меня брали на руки и давали в рот что-то теплое и упругое, откуда текла вкусная солоновато-сладкая жидкость, наверняка бывшая грудным молоком, и вынимали из пеленок, чтобы переложить в новые. — «Значит буду жить совершая хорошие дела. Вот только как? В монахи податься? Ну не знаю, монашеский сан не гарантирует праведной жизни. Анекдот про обратный экзорцизм не с неба взяли. Да и в какой то религии я вроде бы слышал фразу, что доброе дело, совершенное без ожидания награды, в сто раз ценнее того, который совершается с корыстным намереньем. Хотя кто критерии того белого шарика знает»

Так, предаваясь прокрастинации, я и проводил время, отсыпаясь и отдыхая за последние пару лет бесконечного выкалывания на не слишком любимой работе. Никогда фраза «На том свете отдохнешь» не была так близка к истине. Правда иногда даже тело младенца пресыщалось постоянным сном и единственное что мне оставалось это думать и слушать окружающих, чтобы хоть как-то разбавить свое скучное существование. Такова участь младенца и ничего я сделать с ней не мог.

Ашда, месяц Сияющей звезды, 949 год Седьмого Дракона

Резиденция герцогов Воронов, Пик Воронов, Герцогство Воронов, Священная империя Грифона.

В то, что я оказался в не своем родном мире я начал понимать еще до того как нормально обрел зрение. Трудно ничего не заподозрить когда третье по частоте слово после «Andrei» и «Ur» быль «Elrath». И если первое, как я позже убедился, было моим именем, а второе приставкой, которую добавляли все кроме моих здешних родителей, то последнее…

Сначала я подумал что это совпадение. Ну может слово какое-то часто и используемое, наподобие «здравствуй» или «иди», и просто по совпадению созвучное с именем одного бога-дракона из любимой мной вселенной.

Вот только чем больше я прислушивался к разговоры окружающих меня нянек и служанок (правда кто они такие я узнал лишь когда более-менее обрел зрение), тем больше росли мои подозрения. Со слишком большим почтением они произносили это слово, а их фразы с ним всегда были однотипными и очень напоминали молитвы.

Повторюсь — меня это очень сильно настораживало.

А к началу второго месяца, когда у меня нормализовалось зрение и я перестал походить на слепого крота, эти подозрения подтвердились.

Начнем с того, что я оказался в чертовом средневековье. Обилие свечей, вместо привычного электрического освещения, и мытье в огромной каменной ванне, без следа нормальной канализации, было прекрасным намеком. Добавим к этому слуг, которые хоть и ходили в однотипной одеждах, что говорило о хотя бы мануфактурном труде, но ткани из которых они были сшиты были блеклыми, по сравнению с теми к которой я привык, что говорило об отсутствии нормальных красителей.

Да и сам фасон был слишком уж старинный и какой-то примитивный. Особенно это было заметно в обуви — простая, сшитая из сыромятной кожи, без каблука и нормальной гофрированной подошвы. Заметил это когда одна служанок, носившая меня мыться, поскользнулась и ее сапожок упал рядом со мной. Пока молодую девчонку покрывали последними словами, я успел повнимательней рассмотреть ботинок и сделать определённые выводы.

Последним гвоздем в крышку грома моей уверенности стала первая осознанная встреча с моими здешними родителями.

«Ну что я могу сказать. Повезло» — Мысленно усмехнулся я, мирно валяясь в своей кроватке под неустанным присмотров прислуги. — «Хоть не черноногим смердом родился»

Признаюсь честно, когда меня принесли в комнату матери, я сначала перепутал ее с каким-то музеем. Высокие потолки, украшенные резьбой и плотными гобеленами, массивные деревянные шкафы, с толстыми книгами и драгоценной утварью, огромная кровать с балдахином, застеленная покрывалами из тканей, подозрительно напоминавшие смесь золотых и серебряных нитей, ворсистые ковры на полу и камин с решеткой, украшенной фигурками в виде быков из кованого железа. И это я еще не увидел что находилось в биде, скрытом от остальной части комнаты плотной занавеской. На фоне этой комнаты аскетично обставленный коридор, выложенный простыми необработанными камнями, с висящими на стенах знаменами со шлемом и воронам, перемежаемыми простыми кованных держателями для факелов, по которому мы пришли сюда смотрелся как-то странно.

«Не Большой дворец в Петергофе, но тоже впечатляет» — Подумал я тогда прежде чем меня передали в руки молодой жгучей блондинки.

И когда я говорил жгучая, то имел ввиду в первую очередь внешность. Длинные вьющиеся локоны, яркие зеленые глаза, правильные черты лица с ровным носом и красными чувственными губами. Про ее фигуру вообще молчу — даже закрытое платье из плотной голубой ткани не могло скрыть всех ее изгибов до конца. Но самое важное это аура — на фоне десятка фрейлин, окружавших ее, и одетых по такому же фасону и обладавших достаточно симпатичными мордашками, моя мать была похожа на благородного лебедя среди стаи уток. Осанка, движения, манеры, речь, все сквозило таким количеством благородства и внутреннего достоинства что не будь я младенцем, который даже голову нормально повернуть не может, то точно бы голову опустил.

Признаюсь, до этого я никогда не видел настоящих аристократок, кроме кино, где женщины именно играли благородство, но взглянув на мою нынешнюю мать мне сразу стало понятно, что передо мной женщина, привыкшая отдавать приказы и привыкшая к их исполнению, женщина такой породы, что даже в мешке из-под картошки на каком-нибудь великосветском балу будет выглядеть великолепно.