Читаем Герцеговина Флор онлайн бесплатно

Доводилось ли вам видеть когда-нибудь старую афишную тумбу в те моменты, когда с нее снимают слой за слоем сросшиеся от клея и времени рекламные листы? Нет? Жаль. Ведь эта процедура сродни раскопкам мест человеческих поселений, в них пласт за пластом возникают картины бытия наших предков. А что может быть интереснее встречи с прошлым, пусть даже не очень далеким? Ну неужели наполненная страстями жизнь ушедших поколений не оставляет никаких следов, кроме пожелтевших фотографий, высохших газетных страниц и кадров кинохроники? Неужели даже те, чьи имена были на устах миллионов, уходят из этого мира, как самые простые садовники или водопроводчики или уж совсем непримечательные помощники машиниста сцены? Эта история не даст тебе, читатель, утвердительного ответа, но, возможно, прольет некоторый свет на одну из тайн бытия. Эта история — не придуманная, она услышанная. Ее поведал нам один очень известный в прошлом тенор. Несколько вечеров подряд мы сидели на берегу Черного моря в пансионате «Дом актера», в беседке, стоящей в зарослях дуксуса и вечнозеленого лавра, и слушали его захватывающий рассказ. Где-то рядом, в темноте кинозала, на просторных балконах спальных корпусов, на опустевшем пляже проводили отпуска те, кто составляет элиту современного русского театра и кино. Многие из них уже успели стать легендами при жизни. Поэтому история, рассказанная лысеющим господином, так захватывала слушателей. Именно ее мы и предлагаем вашему вниманию. Итак, мы начинаем…

Давно ли ты летал во сне, о читатель? Давно ли видел землю, на которой живешь, с высоты даже не птичьего полета или из иллюминатора авиалайнера, а с той высоты, на которую способна вознестись человеческая душа, когда тело пребывает в покое ночного сна? Если тебе знакомо это чувство, когда дух захватывает от скорости передвижения, когда крыши домов проносятся совсем рядом, а ветви деревьев и вовсе проходят сквозь то, что ты во сне ощущаешь как собственное тело, поспеши за нами в прекрасный уголок земли, который зовется «Герцеговина Флор». И не требуй от нас объяснений, почему название таково, ибо нет ответа, почему кошка зовется кошкой, а снег — снегом.

Так скорей же, скорее в путь, подальше от дымящихся заводских труб и натужного рева моторов, от гангстерских разборок и войн за землю и власть. Подальше от суеты и дум о хлебе насущном и поближе к местам, которые зовутся раем земным. Вот! Вот уже виден этот небольшой цветущий квадратик земли, с безупречными линиями аллей, посыпанных желтым речным песком, и белыми скамейками в тени вековых деревьев. Он расположился на берегу огромного озера. По размерам оно даже не уступало искусственным морям, которых так много появилось в шестидесятых, в период бурного строительства гидроэлектростанций.

На этом клочке земли можно найти все, что пожелает самая уставшая душа в мире. Вот плещется на ветру полосатый парус тента, под которым прячется от летнего зноя прибрежный ресторанчик. А вот устроились неподалеку от аккуратных коттеджей круглые клумбы, заросшие разноцветными колокольчиками, расточающими по вечерам такие запахи, что вмиг можно потерять голову. А вот замерли на зеркале воды беленькие шлюпки, терпеливо ожидая мгновения, когда пустятся в кругосветное плавание.

Давайте задержимся на мгновение, чтобы получше рассмотреть этот прекрасный уголок земли, почувствовать его запахи, услышать его голоса. Вот, например, один из них. Прекрасный голос молодой женщины:

- Нет-нет, ты послушай! Когда я спела «Сердце, тебе не хочется покоя…», Орлова и Утесов прослезились. Да что там прослезились, плакали, так им понравилось! Они вспомнили, как снимался этот фильм, как записывалась пластинка, какими они были в то время, и разрыдались. И потом они сказали, что когда-нибудь я стану такой же знаменитой, как они! Ну, ты рад за меня? Ответь, рад? И еще все, кто был на концерте, пророчат мне лучшие сцены Москвы, Парижа и Нью-Йорка! Представляешь, я буду петь в Кремлевском дворце, а потом в «Олимпии», а потом в «Карнеги-холл»! С ума сойти! А я буду петь, буду! Это я точно знаю!

Легкий ветерок подхватил последние слова и понес их через ухоженные поля для гольфа, теннисные корты и площадки для игр, где застыли в ожидании начала сражений шахматные армии. Возглавляемые семьями Монтекки и Капулетти, они в любую секунду готовы были начать сражение.

Сегодня уже поздно, а завтра непременно одна из семей устроит свару, выступив, скорее всего, с хорошо знакомыми словами «Е-2, Е-4». Выступит, чтобы победить или сдаться на милость сильнейшему. И эта вечная, так хорошо знакомая всём история будет повторяться вновь и вновь. Но это будет завтра, а сейчас кто-то покинул подвесные качели, превратив их в маятник. Тик- так, тик-так, а времени нет. Известно только, что уже вечер.

И снова уже знакомый нам голос:

— Ты напрасно мне не веришь… Это даже глупо! А вот — ты же можешь спросить их сам! Да, любого из них. Они все там были! И Вертинский, и Грета Гарбо, Армстронг, Пресли… В общем, вся их компания… И нечего вилять хвостом!

Да, собеседником девушки был пес. Он Сидел рядом, у ее ног, склонив морду набок. Масти пес был коричневой с серебристым оттенком, по-научному — цинт. Похож он был на маленького медведя или даже на льва, как и положено всякому нормальному чау-чау. Звали пса Цезарем.

Что касается девушки, то ей на вид было лет восемнадцать, волосы у нее были черные, густые и не очень послушные, а глаза голубые и слишком доверчивые. Звали девушку Лора. Именно так, не Лариса, не Лара, а Лора. И в паспорте было выведено черной, как волосы девушки, тушью имя, состоящее из этих четырех букв: Л О Р А.

- Ну и ладно! Не хочешь разговаривать, не надо! И вообще я больше тебя не люблю. — Девушка подняла с земли какую-то палку и бросила к цветущим кустам сирени. — Беги, беги за своей палкой!

Пес сорвался с места и, вздымая задними лапами фонтанчики песка, бросился на поиски брошенной палки. Лора обиделась не на шутку. Она рассеянно смотрела на озеро, где луна уже проложила свою дорожку, и совсем не обращала внимания на пса, который примчался назад с палкой в зубах, требуя продолжения игры.

- Очень мне нужна ваша палка! — сказала девушка, не глядя на собаку.

Пес терся плюшевой мордой, требуя взять палку и швырнуть ее подальше, чтобы задача ее поиска не была такой смехотворно простой. Он не понимал, что такое это самое человеческое чувство обиды. Наконец Лора сдалась. Она взяла палку и швырнула ее что есть сил в кусты. Пес успел благодарно лизнуть руку и исчез в темноте. Через несколько секунд он возник неизвестно откуда с найденной палкой и возвратил ее девушке. Лора вновь бросила палку, и вдруг сама побежала за ней, соревнуясь с Цезарем в скорости.

Какие-то ночные птицы сорвались с места, то ли поддерживая общую игру, то ли спасаясь бегством. Как легко и весело было! Теплый вечер, преданный и очумевший от радости игры пес, хлопающие крыльями птицы и счастливая от переполняющих еще неясных чувств девушка. И никого вокруг. Никого, за исключением нас. В этом и есть преимущество рассказчика и слушателя над остальными. В этом и состоит их тайный сговор, приносящий удовлетворение от обладания одной тайной на двоих, которая кроется в этих страницах.

Хотя не совсем так: был еще один свидетель этой сцены. Чумазый парень наблюдал за происходящим из-за кустов. Он опирался на лопату — свою постоянную спутницу. Назовем его пока Кладоискателем. И хватит для начала! Мы еще не раз встретимся с ним, но позже, позже!

Пока объект нашего внимания — Лора. Лора и Герцеговина Флор.

Как ни странно, но это место, очень напоминающее рай небесный, находилось все-таки на грешной земле. Только оно располагалось в стороне от обычной жизни. Даже очень далеко в стороне. Здесь было все необходимое. Обитатели Герцеговины могли вкусно поесть и посмотреть любой телевизионный канал. Они могли ходить в кино, разговаривать по телефону, загорать в соляриях и получать необходимое лечение, кататься на автомобилях и ходить под парусом. Они могли делать все что угодно, но самое главное, что они должны были делать, — отдыхать. Отдыхать хоть двадцать четыре часа в сутки. Отдыхать по высшему разряду. Отдыхать активно и просто лениться, заниматься спортом и качаться целыми часами с бульварным романом в гамаке. Они могли писать картины и просто бить баклуши.

Дело в том, что все обитатели этого пансионата заслужили право именно на, как сказали бы сейчас, эксклюзивный отдых. И такой отдых этим счастливчикам был обеспечен. Понятно, что все эти разнообразные услуги кто-то обеспечивал. Мы хотим сказать, что были специальные люди, которые готовили пищу, следили за тем, чтобы электроприборы работали исправно, а у каминов всегда лежали дрова. Их было очень много, но на глаза отдыхающим попадались лишь те, кому это было положено. Официанты, горничные, врачи, медсестры. Почти не видны были повара, электрики, водопроводчики и, например, те, кто заготавливал дрова.

Дрова заготавливались на аккуратной лесопилке на заднем дворе. Здесь пахло древесной стружкой и пела на разные голоса пила. Лора очень любила запах опилок и в свободное время часто гуляла в этом маленьком дворике. И каждый раз, когда она бродила по мягкому ковру из стружек, видела там молодых ребят, ловко управляющихся со всей деревообрабатывающей техникой. Одного из них звали Стасом, другого — Алексеем. Стас был постарше. Видимо, насмотревшись вестернов, думал, что он настоящий ковбой. Поэтому носил джинсы, плотную клетчатую рубаху, ковбойские сапоги с острыми носами и белую шляпу «Стетсон». Алексей — моложе и проще. В связке со Стасом работал, как говорят в цирке, вторым номером. И на работе, и после, когда они заваливались в какой-нибудь местный кабачок, за пределами Герцеговины Флор. Он вел себя и одевался согласно амплуа: и джинсы попроще, и рубаха не такая яркая, и туфли вместо сапог, а шляпы он вообще не носил. Экстерьером он тоже уступал Стасу. Тот был высокого роста, блондином. Его голубые глаза могли свести с ума не только деревенскую девушку, а его тонкой талии позавидовал бы любой солист танцевального ансамбля. Зато руки у Стаса были крепкими и даже немного грубыми, что придавало его красоте еще и оттенок ярко выраженной мужественности. Леша был среднего роста, и волосы у него тоже были «среднего» цвета: ни блондин, ни брюнет. Наверное, шатен. Сначала парни не очень обращали внимание на гуляющую по двору девушку, но со временем познакомились и даже подружились с ней. Стасу Лора сначала просто понравилась, а затем он понял, что влюбился в нее. А еще через некоторое время он понял, что с каждым днем это чувство становится все глубже. Сначала оно занимало только краешек сознания, потом стало вытеснять на второй план увлечения и в конце концов полностью овладело молодым парнем. Ковбой хоть и бредил девушкой, но не признавался в этом никому. Даже себе.

Алексей делал вид, что с ним происходит совершенно обратный процесс. Когда видел Лору, отводил глаза в сторону, здоровался неохотно, а на все ее вопросы отвечал односложно. На самом же деле парень тихо страдал от того, что терял напарника и друга, и от того, что сам был безнадежно влюблен в девушку. Лора относилась к ребятам ровно. Она любила просто сидеть на еще не оструганных бревнах, вдыхать запах опилок и мечтать вслух:

- А вот представляете, идете вы однажды в Москве по улице Тверской и видите мою фамилию, написанную полуметровыми буквами в свете прожекторов. Представляете? Или даже в Париже, где-нибудь на Елисейских полях!

Стас не очень вслушивался в то, что говорила девушка, он просто сидел у ее ног и собачьими глазами смотрел на нее. Это очень не нравилось Цезарю, который подозрительно наблюдал за ковбоем и только изредка смотрел на хозяйку. Алексей в такие минуты, напротив, усердно работал. Он вставлял в паз бревно за бревном, стараясь не делать пауз. Электропила выла на разные голоса, заглушая один приятный голос девушки. Собственно, именно этого Алексей и добивался. Стас видел, как двигаются губы девушки, но слов не слышал.

Слушай, кончай скрипеть, у нас дров на две зимы хватит! — не выдержал Стас.

- Не хватит! — не унимался Алексей и вставил очередное бревно.

Тогда Стас просто-напросто выключил рубильник. Вопрос был решен, процесс остановлен, голос девушки зазвучал. Алексей тихо выругался, отошел в сторону и демонстративно лег, заложив руки за голову.

- Может, в бар сегодня пойдем? — спросил Стас. — Там новый диск-жокей. У него классная коллекция, а не только старье, как у нашего местного. Пивко попьем, потанцуем…

Такие разговоры происходили почти каждый день, но Лора еще ни разу не ответила утвердительно. Вот и сейчас она отрицательно покачала головой:

- Не могу. Завтра у Орловой праздник — шестьдесят пять лет со дня выхода фильма «Цирк». Надо что-нибудь специально для нее приготовить.

- Да повар приготовит, — сказал прямолинейный Стас.

- Повар не то готовит.

- Она спеть хочет что-то новое, — Алексей гораздо лучше чувствовал и понимал тонкую душу девушки.

- Спеть… — Стас так передернул плечами, будто ему показали змею.

- Певица — лучше утопиться, — противным голосом сказал Алеша.

Противным, потому что все его существо было на стороне Лоры, но он был вынужден придерживаться этой гадкой линии поведения.

- Вы не понимаете, что такое петь!

- Ну не понимаем, — сказал Стас. — А что, я обязан все понимать?

Я футбол понимаю, хоккей, единоборства, а петь…

- Конечно не обязан. Но я все равно буду петь! Буду! Только для этого уехать надо. В Москву… Хотя бы в Москву…

- Тоже мне — «Три сестры», — опять выдавил из себя Алексей и тут же зашелся от ненависти к себе самому.

- Мне все говорят, что надо уехать: и Грета, и Марлен, и Любовь Петровна. Кому же верить, если не им? Они же были на вершине славы, их знает весь мир! Когда я рассказываю об этом маме, она смотрит на меня такими глазами, будто я все выдумываю! А я не хочу ей ничего доказывать. Вот когда она увидит афишу с моим именем, или фильм, или клип, тогда она поймет!