Читаем Германская готика онлайн бесплатно
Германская готика
Повседневная жизнь советского разведчика разворачивается перед читателем во всей полноте и нюансах: Карл Кольбах (он же тов. К. К. Кротов) перегружен рутинной работой, вовлечен в карьерные интриги по месту обеих служб, всеми способами зарабатывает деньги, и воспитывает достойную смену в лице личного помощника, пока встреча со старыми коллегой по Коминтерну и ряд мистических событий не вторгаются в привычную рутину…
Исторические детективыВойною думают прожить —
за это надобно платить.
Что русскому — здорово,
то немцу — смерть.
Дверь за спиной хлопнула так громко и неожиданно, что гауптштурмфюрер Ратт пролил воду и едва не выронил лейку! Он поспешно смахнул с цветочного горшка случайную капельку воды, спрятал носовой платок и аккуратно постаивал лейку на полку. Матушкину лейку, между прочим! Сам Пауль Ратт не большой любитель цветов и легко обходится без лейки. А что он действительно любит — так это порядок! Так же как его новый Шеф — штандартенфюрер Карл Август Кольбах. Именно поэтому Пауль взялся полить цветочки в канцелярии собственными руками — единственный способ быть уверенным, что вода из цветочных горшков не прольется, и — чего уж хуже! — не попадет на паркетный пол, и достойный Шефа порядок будет сохранен!
Разумеется, циничные коллеги считают, что Пауль выслуживается перед влиятельным начальником в надежде занять место главы N-бургского гестапо, когда сам штандартенфюрер Кольбах вернется в Берлин. В том, что герр Кольбах вернется в Берлин и очень скоро — сказать точнее — как только в N-бурге триумфально завершится «Паневропейский фестиваль оперной музыки», убеждены даже самые злобные завистники. Только, что за радость Паулю — образцовому офицеру, награжденному золотым значком «За достижения в спорте» терять лучшие годы в провинциальном городишке вроде N-бурга? Практически всех евреев тут перебили еще во времена тридцатилетней войны, а живого коммуниста местные граждане видели исключительно в кинохронике. Приграничная Швейцария страна нейтральная — так что шпионов тоже маловато, даже на англичан, теоретически способных высадить парашютный десант где угодно, надежда слабая… Выходит, что местный шеф гестапо застрянет в этой дыре на веки вечные и в лучшем случае дослужится до штурмбанфюрера — и то к самой пенсии! А Пауль уже сейчас гауптштурмфюрер. Конечно, это совсем неплохо для парня, которому едва сравнялось двадцать четыре. Даже хорошо, но не настолько, чтобы удовлетворится этим жалким статусом в качестве венца карьеры…
Поэтому все оптимистические виды на будущее Пауль связывал с новым Шефом.
Это вам не прежний шеф!
Прежний — дядюшка Корст — в старое доброе время возглавлял N-бургскую полицию. И пребывал на своем почтенном посту долгие годы — еще с тех славных денечков, когда Пауль пешком под стол ходил. В те давние года полицмейстер Корст частенько драл мальчугану уши за разные проказы. И конечно, приняв Пауля на службу, прежний шеф поминутно поминал старое да ворчал: мол, в достопамятное время — при Кайзере, молодому полицаю до капитана надо было служить лет сто. Именно служить! — вещал добрый дядюшка Корст, смачно пристукивая пивной кружкой. Служить, то есть выполнять должностные обязанности — а не пугать кур добрых горожан мотоциклетным шумом, горлопанить на партийных митингах или пинать мяч в футбольной команде среди таких же лоботрясов! Словом, понять что Гестапо — это серьезный политический институт, оказалось сверх скромных сил дядюшки Корста, вот он и загремел на почетную пенсию раньше положенного.
Так у Пауля появился новый начальник.
Штандартенфюрер Карл Август Кольбах. Шеф с большой буквы.
Человек, абсолютно лишенный недостатков!
Карл Кольбах — истинный ариец. Чего стоит его крупный волевой подбородок, мужественные скулы, нос достойный резца скульптора! Да еще в сочетании с эталонной формой черепа, правильным прикусом и прекрасной спортивной формой. Именно так должны были выглядеть легендарные герои из старинных северных саг. Герои, которые бросали вызов богам с той же легкостью, с какой герр Кольбах повышает голос на чиновников из городского магистрата, и даже самого Берлина.
Глаза Шефа серого цвета и сверкают как сталь, отражая волю и интеллект. Под таким проницательным взглядом просто невозможно солгать! Ну, почти невозможно…
Вот прекрасный пример для всякого молодого офицера, мечтающего о блестящей карьере. Безусловно — герр Кольбах станет группенфюрером или даже рейхсмаршалом — ведь сейчас Шефу всего лишь тридцать восемь лет!
Какие тайные пружины аппаратных интриг вынудили штандартенфюрера Карла Кольбаха — компетентного профессионала, специалиста в области контрразведки, спортивного чемпиона, партийного ветерана, участника испанских событий, человека близкого к Рейхсфюреру, а значит посвященного в самые глубокие секреты нации — оказаться вместо престижного кабинета в новеньком здании на Тиргартенштрассе в потертом кресле шефа провинциального гестапо — Пауль даже предположить затруднялся…
Неисповедима воля светлых арийских богов!
Твердой поступью нового руководителя в N-бург пришли перемены.
Едва успели закончить ремонт в пыльном кабинете прежнего шефа и расставить прибывшую из Берлина массивную антикварную мебель, как в N-бурге затеяли масштабный оперный фестиваль. Конечно — международный. Разумеется, посвященный романтизму в европейской музыке. С непременным Вагнером в программе и приглашением прославленных музыкальных звезд в качестве исполнителей, а еще более ярких дипломатических светил в качестве искушенных слушателей.
В сонный городок тут же налетели журналисты со всего света, и в ожидании главного события расхваливали местные достопримечательности — старинный N-бургский З
Хотя и без всякой газетной трескотни ясно — мероприятие готовится эпохальное, раз Фестиваль будет проистекать под патронатом самого рейхсфюрера — как почетного председателя фонда развития оперного искусства! А скромная должность председателя организационного комитета фестиваля досталась Карлу Кольбаху. Новому Шефу. Да и кто иной может справиться лучше?
Так что Паулю — скромному гауптштурмфюреру Ратту, просто повезло — он превратился во вполне официального «личного помощника Председателя Организационного Комитета Фестиваля», и был абсолютно уверен — шеф Кольбах оценит его служебное рвение и после фестиваля заберет с собой в Берлин! Уж там для парня вроде Пауля полным-полно перспективных дел. Так что пять — шесть лет, и он приедет домой погостить с шевронами группенфюрера! Или через год-другой станет гауляйтером в новых землях? Да мало ли что может произойти с добросовестным офицером за ближайшую тысячу лет процветания Рейха?
— Хайль Гитлер! — крикнули прямо у самого уха Пауля, настолько громко, как будто он был самым настоящим гауляйтером прямо сейчас. Гауптштурмфюрер Ратт степенно обернулся, щелкнул каблуками — красиво и четко — как на параде, вытянул руку в ответном приветствии, и…
Совершенно опешил.
Оказалось, приветственные крики издавала белокурая фройлян, застегнутая в строгий черный костюм с аскетичной белой блузкой.
Пауль был крайне раздосадован визитом молодой дамы. Хотя сама девушка была прехорошенькой — голубоглазой, с нежной розовой кожей, тонкой, подчеркнутой ремнем талией и очень пышным бюстом. Даже слишком пышным для блузки такого размера…
Понятно, что Пауль лично не имеет ничего против симпатичных блондинок с большущей грудью — но сейчас имеет место вопиющее нарушение порядка!
В утвержденном списке членов подготовительного комитета Фестиваля числилась всего одна дама — доктор Агата Шталь. И прибыть она должна была только завтра вечером!
— Доктор Шталь? — удивленно уточнил Пауль, прежде чем приступить к выяснению — каким именно путем Хаос возобладал над Порядком.
— Именно так, — резко кивнула фройлян, и тут же раздраженно продолжила, подтверждая худшие опасения Пауля, — Могу я узнать, по какой причине меня не встретили? Я ждала больше часа! Мне пришлось добираться сюда на такси и самой тащить багаж! — действительно рядом с девушкой стоял внушительных размеров серый клетчатый чемодан. Он так же мало соответствовал пышной внешности молоденькой фройлян, как черный костюм и старомодное имя «Агата».
Пауль вытащил из стола аккуратную папочку с почасовым графиком подготовительных мероприятий и попытался прояснить неприятный инцидент:
— Фройлян Шталь — у меня указана другая дата вашего прибытия — 10 мая, девятнадцать тридцать. Это завтра…
— Вы предлагаете мне стоять здесь до завтра? Даже стул не предложите?
— Фройлян всегда изъясняется так громко или для этого есть объективные причины? — шеф Кольбах вошел в канцелярию демонстрируя прекрасное расположение духа.
Шеф отличный спортсмен!
Он всегда бодр и весел после обязательной утренней пробежки.
Только долго ли сохранит хорошее настроение человек, приверженный порядку, споткнувшись о посторонний чемодан и обнаружив скандальную девицу прямо у двери рабочего кабинета? Кивнув на чемодан, герр Кольбах нейтрально уточнил:
— Фройлян собралась в отпуск? Что скажете — Пауль?
А что может сказать Пауль в такой ситуации. Да он вообще и рта открыть не успел, как снова раздались назойливые возгласы докторши:
— Герр Кольбах! Поведение ваших сотрудников просто возмутительно! Я ждала на вокзале больше часа, потом сама тащила этот тяжелый чемодан, я так устала… — грудастая фройлян сменила тактику, и вместо крика стала жалобно хныкать — Хотелось бы принять душ с дороги, вздремнуть, а мне даже не предложили стул!
По едва заметно побледневшим скулам начальника Пауль понял, что барометр настроения Шефа неумолимо смещается от «ясно» к «облачно». Безусловно — герр Кольбах очень выдержанный человек — как и подобает истинному арийцу — он своего раздражения никогда не демонстрирует. Просто его улыбка становится совсем формальной, а речь едкой и ироничной — вот как сейчас.
Кольбах скупым жестом указал на стул в самом дальнем углу комнаты:
— Присаживайтесь, доктор! Приятно удивлен своей популярностью у милых дам. К сожалению не припоминаю когда мы были представлены… Офицер Ратт — подскажите, — Карл Кольбах демонстративно потер виски, украшенные ранней сединой, длинным пальцами с безупречным маникюром. Шеф чрезвычайно аккуратен, и не выносит неухоженных рук, — Возможно у меня наблюдается настолько быстропрогрессирующий склероз, что я даже о нем уже успел позабыть? Нет?
— Доктор Агата Шталь. Член организационного комитета, рекомендована попечительским советом, — выпалил Пауль скороговоркой, пытаясь подавить смех — он вообще-то и по менее значительным поводам, чем шуточки Шефа может хохотать совершенно искренне и долго. Такой уж у Пауля характер — что поделать. Бывало, прежний шеф — дядюшка Корст — Пауля частенько стыдил — мол, не красит улыбка полицейского офицера — в ответ Пауль только плечами пожимал. Каждый знает — гестапо это вам не какая-то там замшелая полиция времен Веймарской республики, способная разве что мелких воришек по ярмаркам ловить, да драть ребятишкам уши за каждое случайно выбитое стекло!
Зато шеф Кольбах говорит, что человеку с такой улыбкой как у Пауля, люди должны доверять на интуитивном уровне, что смех — серьезный эмоциональный ресурс, которым следует пользоваться рационально. На этот раз Пауль счел разумным «эмоциональный ресурс» поберечь и со всей возможной серьезностью зачитал из папочки:
— Доктор Шталь подтвердила участие в работе организационного комитета с 17 мая. У меня имеется копия письма с приглашением, ответ и телеграмма о дате прибытия…
Шеф Кольбах чуть заметно приподнял бровь — явный знак, что крикливая фройлян ему изрядно докучает, и ответил уже обычным суховато-усталым голосом:
— Вот видите — сегодня только шестнадцатое. Нет повода драматизировать. Конечно, Доктор, коллеги вам помогут доставить багаж в гостиницу и разместиться, но оплачивать проживание за эти сутки вы будите самостоятельно. Бюджет подготовительных мероприятий рассчитан очень жестко…
— Я не имею средств оплачивать чужие ошибки, — фройлян Доктор надула пухленькие губки и расположилась на стуле поудобнее, как будто собиралась провести на нем все последующие двадцать четыре часа, и сурово добавила, — Это возмутительно! Я подам жалобу рейхсфюреру!
— Если речь идет об официальной жалобе ее следует направить в организационный комитет — Председателю, то есть присутствующему здесь штандартенфюреру Кольбаху! Для Рейхсфюрера этот фестиваль лишь малая толика бремени забот о расцвете германской культуры! Избавьте Генриха от таких мелочей! — пропетый мягким, богато окрашенным баритоном бюрократический спич привел Шефа в настоящее бешенство! Если бы кто-то спросил мнения офицера Ратта в этой связи, то Пауль сказал бы — такая реакция вполне обоснованна. Потому что младший по званию офицер обязан по форме доложить о прибытии вышестоящему лицу, и ждать дальнейших распоряжений, а не указывать
— Штурмбанфюрер фон Клейст, личный помощник вице-президента фонда развития оперного искусства профессора Вейстхора, прибыл для участия в работе организационного комитета музыкального фестиваля, — запоздало исправил свою оплошность молодой человек.
Вот он оказывается каков — любимец рейхсфюрера!
Барон фон Клейст — последний отпрыск древнего дворянского рода спокон веку владевшего N-бургским Замком и окрестными землями.
Молодого человека звали Зигфридом.
Разве могли назвать иначе своего златокудрого первенца покойный барон Отто фон Клейст — один из первых германских летчиков, гроза англичан в хмуром небе и на зеленых спортивных площадках и его супруга баронесса Ута? Ради брака с героическим аристократом австрийская красавица Ута Раушен, подающая надежды пианистка, даже отказалась от музыкальной карьеры, отдав дань музыке в имени очаровательного сынишки…
