Читаем Георгий Мирзоев онлайн бесплатно
Иннокентий Кишкурно
ГЕОРГИЙ МИРЗОЕВ
Издательская серия «Творцы АВТОВАЗа» Выпуск 5
Тольятти 2011
СЛОВО В НАЧАЛЕ
Абсолютной истины нет. Всё зависит от точки зрения. Об одном человеке можно рассказать по-разному. Тем более, если человек этот – Личность крупного формата. Об этом человеке сказано и написано очень много. И возможно, кто-то сможет сказать больше, кто-то лучше. Я расскажу по-своему.
* * *
– В этом случае ситуация возникает следующая. При фронтальном ударе рулевое колесо ломается, и рулевой вал пробивает грудную клетку, – лектор на несколько секунд останавливается и как будто задумывается о чем-то. Аудитория молчит. Притихла даже вечно шуршащая «камчатка». – Это неприятно, – заканчивает лектор мысль, и после некоторой паузы по аудитории пробегает приглушённый смех.
В 2001 году Георгий Константинович Мирзоев читал нам, студентам третьего курса Автофака ТГУ, лекции по предмету «Основы проектирования автомобиля». Лекции эти не были похожи ни на что, доселе слышанное нами. Там, в этих лекциях, был какой-то совершенно невероятный юмор, безупречная эрудиция и очень тонкое чувство настроения аудитории. Конечно, временами кому-то становилось скучно – не без этого. Тогда лектор просто останавливался и терпеливо ждал исчезновения звука, мешающего рассказывать.
Сам он говорит, что преподавать ему не было интересно никогда. Что преподавание только отнимало время от любимого занятия – конструирования. Но я, как бывший слушатель лекций Мирзоева, могу сказать совершенно точно, что он из тех редких настоящих Учителей, которые заставляют учеников слушать и думать. Он заставлял себя слушать даже тех, кто учился в институте «для папы» или чтобы не идти в армию. Ну а тем, кто пришел за знаниями, на лекциях Мирзоева было просто в кайф.
Его лекций ждали. Их старались не пропускать. Стоило его фигуре появиться во дворе Автомобильного факультета, как тут же слышалось приглушенное: «Мирзоев приехал». Недокуренные сигареты летели в урну, недорассказанные анекдоты застревали в горле ждать лучших времён, и студенты покидали двор, спеша в аудиторию. Лекции он читал всего семестр. Но запомнился всем и каждому. Запомнился хорошо, кому-то, наверное, даже слишком.
Ему было довольно сложно сдать экзамен. Каким-то чудом я сдал с первого раза (на «четвёрку»), а иные мучались раз по пять. Конспекты лекций по его предмету представляли собой, как правило, не очень внушительное зрелище. Даже самые радивые студенты имели всего пару десятков страниц, испещрённых сокращёнными до нескольких букв словами и полузакончеными схемами. Потому что Мирзоев не особо заботился о том, чтоб мы что-то там успели за ним записать. Он никогда не повторял сказанное, никогда не подчёркивал какие-то мысли, не указывал «вот это обязательно запишите» и не говорил медленно с расстановкой, под запись. Лишь иногда делал небольшие остановки, но это как максимум. В этом смысле – да, он был не очень правильный преподаватель. Он просто рассказывал нам про то, как сделать автомобиль – каждую неделю, по полтора часа, он рассказывал нам то, что знал сам. И определённую часть нашего потока он просто заразил своим неиссякаемым интересом к автомобилю. К концу семестра эта часть взяла экзаменационные вопросы, конспект лекций, рекомендованные преподавателем книжки, подготовилась и сдала с первого раза. На это у Мирзоева, видимо, и был расчёт.
Несколько позже я довольно часто сталкивался с Георгием Константиновичем в
коридорах НТЦ ВАЗа. На моё «здравствуйте» он неизменно отвечал «добрый день». И это было очень приятно. Мирзоев умеет как-то по-особому здороваться, даже если человек ему не особо близок, более того – даже если он его вообще не узнал и это просто один из
бывших его студентов. Многие считают его строгим, даже жестким руководителем. Но он всегда умел расположить к себе людей.
Быть может, поэтому в доме моих родителей фамилия Мирзоев всегда
произносилась уважительно – мой отец был инженером-конструктором НТЦ в бытность Георгия Константиновича главным конструктором завода. «Восьмёрка», его детище, в детстве произвела на меня невероятное впечатление. Ещё я знал, что этот человек после того, как покинул пост главного конструктора ВАЗа, занялся уникальным для России проектом – разработкой автомобиля на топливных элементах, «Антэл». Словом, когда мне выпала честь писать книгу об этом человеке, я очень обрадовался такой возможности. Я даже как будто бы ждал её. И я очень опрометчиво нисколько не испугался. Только обрадовался. А зря.
Потому что написать книгу о Мирзоеве оказалось не проще, чем сдать ему экзамен по «Основам проектирования автомобиля». Героя нужно было не выдумать, а перенести из реальной жизни на бумагу. А это всегда сложнее. С июля 2008 года по апрель 2009-го я много беседовал с Георгием Константиновичем, а также с его сослуживцами, в результате чего получилась целая серия интервью, на основе которой и родился этот текст. Но помимо этого, в книге использованы сведения из ранее опубликованных интервью и статей. Много полезной информации удалось почерпнуть в книге «Высокой мысли пламень». Из всего этого предстояло соорудить стройное повествование со своей собственной, авторской точкой зрения.
Чем дальше я двигался в изучении своего главного героя, тем более поражался
масштабу личности и тому множеству событий, к которым тем или иным образом имел отношение этот человек. Что является главным, а что второстепенным? О чем есть смысл рассказывать подробно, а о чем стоит только вскользь упомянуть? Чего должно быть в книге больше – истории конструирования автомобилей в СССР и России, большинство этапов которой Мирзоев прошел лично? Или его профессиональных заслуг? Или частных фактов его биографии? Где можно согласиться с суждением героя книги или очевидца того или иного события, а где стоит переосмыслить ситуацию или явление и высказаться от себя лично? Такие вопросы возникали постоянно, что заставляло многократно перепроверять и анализировать факты, выстраивая их в повесть, при этом заботясь о том, чтобы читать всё это было не только полезно, но и интересно. Лично мне сложно сказать, получилось ли у меня это. Наверное, понять это сможет только читатель. А чтобы понять, нужно читать дальше.
* * *
Было бы неправильным на станицах этой книги не дать слово её герою. Поэтому считаю нужным предупредить читателя, что текстовые вставки в кавычках, если нет других указаний, являются высказываниями самого Георгия Константиновича по тому или иному вопросу. Такие вставки будут встречаться иногда чаще, иногда реже, они могут быть короткими предложениями или целыми небольшими рассказами, но в целом их будет довольно много, и выглядеть они будут примерно так:
Это слегка парадоксальное заявление задаёт отличный тон грядущему повествованию, вам не кажется? Пожалуй, теперь самое время его начать.
ЧАСТЬ 1
1. XX ВЕК ДЛИНОЙ В ДВЕ СТРАНИЦЫ
Есть мнение, что в рассказ о выдающемся человеке не имеет смысл включать его детские годы, этапы взросления, становления личности и тому подобное. Дескать, это мало чего имеет общего с тем, что он сделал, именно как выдающийся человек. Ничего не добавляет к его портрету, ведь интересен-то этот портрет только с точки зрения профессиональных заслуг того, кто на портрете изображён. Возьму на себя наглость утверждать, что это не так. Как ни крути, а именно среда, в которой человек родился и провёл первые годы жизни, во многом определяет его дальнейший жизненный путь. Поэтому мы начнём с того, что узнаем немного о тех людях, которые напрямую причастны к появлению героя этой книги на свет, о том месте, где он родился и как провел детские годы.
* * *
Родина Георгия Мирзоева – город Тбилиси. Этот красивейший город всегда отличался тем, что в нем мирно сосуществовало множество людей разных национальностей – грузины, армяне, азербайджанцы, русские, курды… Кроме того, когда- то сама Грузия состояла из отдельных княжеств со своим народами, наречиями и обычаями. Всё это пёстрое разнообразие сходилось, в конце концов, в столице и неминуемо смешивалось, обогащая культуру и взаимоотношения людей. Притом, что Тбилиси, как столица, неотделима от культуры Грузии, в этом городе всегда присутствовал особый колорит, своя яркая культура.
Родители матери были из российской глубинки. Дед Иван после службы в армии занялся модным в те времена делом, коим не брезговали даже Алексей Пешков (Максим Горький) и Фёдор Шаляпин – стал путешествовать пешком, а попросту бродяжничать. В своих странствиях он проделал путь из родной Рязанской губернии в Грузию. Вероятно, Тбилиси так понравился ему, что он решил связать с этим городом дальнейшую жизнь. Он проделывает обратный путь в центр России, чтобы из соседской Тамбовской губернии забрать свою невесту – будущую бабушку Георгия - Степаниду. Он привёз её в Тбилиси и стал там с ней жить. Родилась дочь Александра, а через четыре года – вторая дочь, Елизавета. Всего в семье было шесть братьев и сестёр. Иван поступил работать слесарем на Тбилисский вагоноремонтный завод, который обслуживал вагоны железной дороги, шедшей через Баку, Тбилиси и Батуми.
На том же заводе работал и дед по отцовской линии, Георгий, армянин и коренной
тбилисец. Но специальность его была куда более весомая – он был обойщиком в мягких пассажирских вагонах. Его жена так же была армянкой и так же родилась в Тбилиси. Грузия тогда входила в состав Российской империи. Поэтому их сын Константин ходил, как и все, в русскую школу. Одним из основных предметов тогда был «Закон Божий», к изучению которого Константина не допустили – он был армянином, а значит, хоть и православным, но грегорианской ветви. Нельзя однозначно сказать, повезло ли в этом смысле Константину или нет, однако незнание им «правильного» божьего закона не помешало Империи призвать его в 16-летнем возрасте в Русскую армию. Шел 1914 год – тяжелое для России время Первой мировой войны. Но повоевать Константину не пришлось – по дороге на Кавказский фронт он получил травму – ему придавило ногу дверью теплушки. Благодаря этой случайности он с полдороги вернулся в родной Тбилиси – его комиссовали по состоянию здоровья.
А семья деда по материнской линии, Ивана, после октябрьской революции 1917-го покидает Тбилиси – власти Грузии не простили участия главы семьи в революции 1905 года. Семья поселяется на Северном Кавказе, в станице близ Ставрополя. Только в 1921
году на территории Грузии устанавливается советская власти. А в семье Ивана тем временем подрастает дочь Елизавета. Семья возвращается в Тбилиси в 1923-м.
Они поселяются в районе, имеющем неофициальное название Нахаловка. Такого
прозвища район удостоился за то, что был застроен и заселён стихийно – просто прилепился на склоне холма. Не было никакой официальной застройки, никакого плана и разрешений - приходили люди, строили и жили. Нахальства в этом, конечно, не много, скорее имела место простая житейская необходимость иметь крышу над головой, но название прижилось. Этот район примыкал к железнодорожному депо и вокзалу, а жили в нём в основном рабочие вагоноремонтного завода. В частности, и дед по отцовской линии, Георгий, со своей семьёй, где было 5 детей, а сын Константин, как и его отец, был рабочим на Тбилисском вагоноремонтном заводе.
* * *
Константин и Елизавета познакомились, поженились и стали жить в Ленинском районе Тбилиси, как стала называться при советской власти Нахаловка. Елизавета, окончившая после женской гимназии бухгалтерские курсы, работала по специальности. Однако рождение дочери Галины в 1928 году послужило тому, что мать бросила работу и занялась домашним хозяйством. Отец совмещал работу на заводе с учебой в Тбилисском политехническом институте. Но доучится он не смог – 16 апреля 1933 года, который запомнился в СССР как голодный год, родился сын Георгий. Отец был вынужден, не дожидаясь окончания очередной инженерной практики в Кутаиси, оставить учебу, вернуться домой и зарабатывать столько, сколько нужно, чтобы прокормить семью. Всю жизнь он проработал по специальности своего неоконченного высшего образования, гидротехником-мелиоратором, на строительстве гидростанций и оросительных систем.
Георгий, как и сестра Галина, закончил в Тбилиси школу. Время учёбы частично совпало с непростыми годами Великой Отечественной войны. Сразу после окончания школы, в 1951 году, Георгий поступил в МАМИ – Московский автомеханический институт. Галина также училась в столице – в Московском институте пищевой промышленности. После института была распределена в Йошкар-Олу на витаминный завод. Жизнь вдали от родины у неё не сложилась, и к концу 50-х годов она вернулась к родителям, в Тбилиси.
