Читаем Генрих и Фрея онлайн бесплатно

Я снова бегу по лугу к своему любимому дубу. Трава шуршит под ногами, цепляется за подол, но меня это не останавливает. Замок и его злобные обитатели остаются далеко позади. В голове то и дело всплывают обрывки фраз, которые я слышу практически каждый день:

— Фрея, почему ты надела к обеду эту юбку? Она тебе совершенно не идет. Фрея, приличные дамы не скачут на лошадях и не бегают по полям. Где твои манеры, Фрея? Давно пора выгнать тебя из замка, Фрея, и пригласить другого целителя, который ведет себя подобающим образом! — старая королева Хельга весьма изобретательна и всегда найдет новый повод до меня докопаться.

Каждое такое высказывание Хельги сопровождается хихиканьем ее фрейлин. Я в этот момент представляю, как превращаю их в жаб.

К счастью, я почти всегда могу сбежать от них. Для этого всего-то нужно выйти за ворота замка: дальше “приличные девицы” не ходят. А я… Как только я пересеку луг, окажусь у раскидистого дуба. Он и его корни навсегда изменили мою жизнь, а сейчас его крона защищает мои тайны от посторонних глаз. Здесь меня всегда может найти мой дорогой Генрих. Он знает, как я часто бываю здесь, потому что не выношу придирок старой королевы.

В веренице своих мыслей я не заметила, как добежала до дуба. Слегка запыхавшись, я прислонилась к его могучему стволу, чтобы перевести дух. Здесь было так хорошо, так спокойно, и я сразу подумала о любимом:

— Вот бы Генрих сейчас был рядом, я бы мигом забыла, как его мамаша издевалась надо мной.

Тут же за моей спиной раздался вкрадчивый голос:

— Кто же опять здесь прячется? Неужели моя резвая феечка? Тебя опять выгнали из замка своими правилами? — Генрих, моя единственная любовь, выглядывал из-за дуба и улыбался.

— Ваше величество, вы ли это? Пришли повелевать дубом? — я бросилась обнимать Генриха. Его объятия всегда были для меня местом, где я могла спрятаться от всех невзгод.

Несмотря на свои многочисленные королевские обязанности, Генрих находит время для меня. Особенно, если видит в окно замка, как я убегаю от выдуманных проблем придворных дам. Тогда он бросает свои дела и идет на место нашей встречи. Часто в шутку любимый зовет меня своей своенравной лошадкой. Я не обижаюсь на его сравнение, потому что знаю, что он восхищается моим чувством свободы. Генрих говорит, что хотел бы стать хоть на миг таким же свободным, вырваться из пут системы, сбежать вместе со мной от всех обязанностей, которые прилагаются к короне, но, увы, не может этого сделать. Долг перед королевством превыше всего.

Если я ветреная, переменчивая и задыхаюсь в четырех стенах, то мой Генрих серьезен, сосредоточен и всегда знает, как идут дела в его королевстве. Он принимает всех подданных, слышит их просьбы и постоянно думает о том, как сделать их жизнь легче. У Генриха много идей, и когда они приходят к нему в голову, он улыбается как мальчишка.

Рядом с Генрихом я постоянно вижу его мать — старую королеву Хельгу, которая ведет со мной борьбу за место в сердце ее сына. Каждый день она собирает своих фрейлин на совет. Закрывшись в будуаре, дамы обсуждают новый коварный план по моему устранению. То закажут портнихе платья с глубоким декольте, то в обморок падают к ногам моего любимого, а то все как одна сказываются больной и жалуются, что это я навредила им своими лекарствами. А я всего-то пару раз сделала им успокоительную настойку, чтобы отдохнуть от их замыслов. Подумаешь, поспали до обеда и не напакостили.

У самой же королевы “обнаружилась” редкая форма аллергии на все мои травы. Она постоянно говорит Генриху, что от меня “несет полынью”, и она начинает задыхаться в моем присутствии. Хотя ее даже волчий аконит не возьмет, я уверена. Во всей этой истории моя вина лишь в том, что Генрих любит меня и проводит с матушкой не так много времени, как ей бы хотелось. Хельга так любит своего сыночка, что вообще бы его ни с кем не делила. Она спрятала бы его под колпаком, но традиции требуют наследника. Поэтому королеве ничего не остается, как искать для сына достойную невесту и придумывать способы сжить меня со свету.

Снова вспомнив о Хельге, я уткнулась лицом в грудь Генриха и рассказала ему о том, как его мама издевалась надо мной сегодня. Он молча слушал меня и хмурился. Судя по его виду, эта женская война ему порядком надоела, но воспитание не позволяло открыто выступать против матери. Любимый понимал, что мать просто так не отступит, но все же надеялся, что, в конце концов, мы сможем поладить. Что ж, ради него я готова терпеть и старую королеву, и фрейлин, и даже дурацкие правила.

В конце концов, к чему все эти дурные мысли, все эти Хельги и жеманные фрейлины, когда на меня смотрит самый замечательный мужчина в мире, а вокруг нас — простор и солнце? Сейчас мы свободны от обстоятельств, скрыты от глаз завистников, и это — главное!

Наверное, вы думаете, что это очередная история, где герои полюбили друг друга с первого взгляда, взялись за руки и никогда больше не расставались? Тогда вы ошибаетесь. Первое время мне то и дело хотелось запустить в Генриха чем-нибудь тяжелым. А он говорил мне, что ни один рыцарь не сможет приручить такого дракона, как я. Генрих даже боялся, что я его отравлю, но не переставал доводить меня своими правилами. Что ж, не скрою, его опасения не были беспочвенны.

В одной прекрасной стране жил добрый король Людвиг и его не очень добрая королева. Король женился по политическим соображениям: его будущая жена Хельга была принцессой и наследницей соседнего королевства. После смерти родителей Хельги, Людвиг расширил свои владения и стал правителем большой страны.

Хельга понимала, что ее выбрали не по зову сердца, а из-за наследства, поэтому мужа полюбить так и не смогла. Она вылила всю свою нерастраченную любовь на сына Генриха. Мальчик родился через год после королевской свадьбы и стал отдушиной для своей матери. Но, как это часто бывает, со временем любовь мамы стала настоящим испытанием для сына. Женщина ни с кем не хотела делить Генриха, желала, чтобы он все свое время посвящал только ей. Мальчик же рос активным, энергичным и жизнерадостным. Он не мог сидеть на месте и просто ждать. Ему всегда нужно было действовать и к чему-то стремиться.

Король Людвиг тоже любил сына, но понимал, что вскоре он займет трон, поэтому воспитывал его в строгости и в соответствии с правилами. Людвиг показывал Генриху, в чем заключаются обязанности короля, и учил управлять страной и народом. С малых лет мой любимый помогал отцу составлять указы, ездил с ним по королевству и смотрел, как живут простые люди. Людвиг всегда говорил сыну, что своим положением они обязаны народу, поэтому Генрих должен заботиться о подданных и искать способы сделать их жизнь лучше. Воспитание Людвига дало свои плоды: мальчик вырос мудрым и справедливым. Среди народа его так потом и звали — Генрих Справедливый. Каждый лавочник и крестьянин знал, что к королю можно обратиться за помощью и добиться правосудия, даже если в конфликте замешан кто-то из дворян.

Через некоторое время Людвиг умер, и Генрих стал новым королем. Его мать думала, что теперь они с сыном будут править королевством вместе. В мечтах Хельги мать и сын были неразлучны, и ничто не могло помешать их счастью. Но тут в их замке появилось одно препятствие.

Звали это препятствие Фреей. Да, это я про себя. Я была одной из самых известных целительниц в нашем королевстве. С детства я предсказывала будущее и могла вылечить любой недуг, за это местные прозвали меня феей. Дар мне достался от бабушки, но она давно умерла.

Еще я выращивала самые прекрасные цветы в округе. Однако если вы сразу нарисовали себе образ приятной и скромной волшебницы с крылышками, вас ждет разочарование. Фея Фрея была совсем не похожа на нежное и хрупкое создание. Я могла постоять за себя, ненавидела правила и жила так, как мне хотелось.

Я родилась в бедной семье, в которой не признавали мои способности. Родственники постоянно говорили, что негоже возиться с травами и раскладывать карты. Я часто слушала о том, какой должна быть девушка: скромной, аккуратной, молчаливой и прилежной. И иногда я хотела быть такой, чтобы меня не трогали. Я начинала вышивать гобелен, надевала воротничок, но меня хватало буквально на несколько дней. Воротничок не давал дышать, а гобелен вышивать было скучно. Гораздо интереснее мне было на природе, среди роскошной зелени и пения птиц. Мне нравилось заниматься садом и смотреть, как облака принимают форму разных животных, а не мечтать о том, как я жду мужа-кузнеца вечером при горящей лучине.

Близкие говорили, что в этом вся я: бунтовать против правил и приличий, стремиться к свободе и все время проводить на природе в окружении трав, солнца, ветра и животных. Я не хотела влюбляться, чтобы не становиться заложницей отношений, и уж точно не хотела тягаться со старушкой за место в сердце короля. Но, к несчастью для себя самой, я влюбилась. Генрих все же смог приручить своего дракона.

Сначала он не понравился мне. Напыщенный, важный, твердящий про порядки — аж тошно было. Когда он приказывал своим подчиненным что-то сделать, то переспрашивал их, все ли они поняли. За то время, что они тратили на все эти правила, можно было сделать все дела и скотину накормить. Но попробуйте объяснить это упертому и правильному Генриху.

Я точно не собиралась сдаваться и подчиняться его требованиям. В конце концов, мое дело маленькое: выполню свой долг и покину этот скучный замок. Но не одна я была упрямой. Иногда мне казалось, что Генрих в упор не замечает моего неповиновения.

Но давайте обо всем по порядку.

Однажды одна из фрейлин королевы Хельги заболела, и королевский лекарь ничем не мог ей помочь. Тогда Хельга совсем отчаялась и послала за мной. Сказала она это в своей манере:

— Приведите мне эту Фрею, о которой говорит все королевство. Посмотрим, так ли она хороша.

Честное слово, если бы я знала, что старушка так отзывалась обо мне, совсем меня не зная, я бы не пошла. Убежала бы в лес и пусть бы искали меня королевские слуги несколько дней. Я чувствовала, что мне придется несладко, поэтому поначалу упиралась и не хотела даже несколько дней проводить в месте, где дамы обмахиваются веером и изображают припадки. Но любовь к людям пересилила. Мне стало жаль фрейлину. Я не хотела, чтобы она страдала.

Так что я отправилась в замок со слугами королевы. И так случилось, что не успела я войти внутрь, как в одной из зал столкнулась с мужчиной. Он на меня так странно посмотрел, что я подумала:

— Напыщенный хам, — и прошла мимо с гордо поднятой головой.

Тогда я не знала, что передо мной стоял сам король. Он ничем не отличался от дворянина. Самолюбие Генриха было задето, ведь все его подчиненные боялись его до дрожи, а тут я прошла, скривив губы и не удостоив Его Величество вниманием.

Генрих решил показать мне, как я не права. Он быстро догнал меня:

— Знаете, таинственная незнакомка, если бы на моем месте был король, он не простил бы своей подчиненной такой наглости. Вы переступили порог замка и с таким пренебрежением отнеслись к его обитателям.

Мне уже порядком надоел этот дворянин, поэтому я, не задумываясь, объяснила ему, что нужно делать королю:

— Быть может, королю стоит иногда самому проявлять внимание к своим подданным, а не ждать слепого почтения? Почему бы вашему любимому Величеству не поздороваться первым? Как считаете, господин, наш король на такое способен? — мои ноздри раздувались от гнева.

Губы Генриха тронула легкая улыбка. Он поклонился и произнес:

— Дорогая гостья, чьего имени я не знаю. Я рад приветствовать вас в своем замке. Надеюсь, мы не слишком обременим вас королевским этикетом, и вы останетесь довольны, — я оторопела, а Генрих не сводил с меня глаз.

Он будто предвкушал момент, когда мне станет стыдно. Ждал, что я рассыплюсь в извинениях. Мне действительно стало неловко, но я не подала виду, а только лишь сказала, что мне некогда наслаждаться гостеприимством великих людей, и прошла в покои королевы.

К счастью для фрейлины, я успела вовремя и при помощи нескольких снадобий и настоек вылечила девушку. Несколько дней мне пришлось сидеть у постели больной и следить за ее состоянием. Ей в любую минуту могло стать хуже. Поэтому я толком не сомкнула глаз. Когда моя подопечная выздоровела, я передала фрейлину на попечение ее подруг, попрощалась со всеми и покинула замок.

Выйдя за ворота, я побежала, чтобы быстрее отделаться от этого места, поэтому в считанные минуты достигла большого раскидистого дуба, что стоял на лугу. Я не заметила его корней, споткнулась об один из них и растянулась на траве. Ногу пронзила адская боль. Она была вывернута.

— Замечательно, — подумала я, — теперь до дома мне придется ползти.

Я попыталась встать, но у меня ничего не вышло. Боль была невыносима. К сожалению, с собой у меня не было моих трав и склянок с маковым молоком. Мне не на что было опереться, да и проползти весь путь до дома я бы не смогла, слишком далеко. Поэтому я уже приготовилась провести остаток дня и ночь под этим дубом, но тут услышала ржание лошади. Генрих уже спешивался, держа своего вороного за поводья.

— Неужели мы так тебе надоели, что ты полетела со скоростью ветра, лишь бы убраться из этого замка как можно скорее? — в тоне Генриха не было злости, лишь легкая усмешка и озабоченность моим состоянием.

Он подошел ко мне поближе и присел, чтобы осмотреть ногу. Когда он посмотрел мне в глаза, я поняла, что пропала. В его глазах я увидела океан, точнее самую его глубь. Ультрамарин, смешанный с бирюзой, — настолько глубок и удивителен был их цвет. Когда он смотрел на других, цвет его глаз был серым. Генрих замер на пару секунд, а потом сказал:

— Прости, феечка, но тебе придется вернуться в замок. С такой ногой ты далеко не убежишь, некоторое время тебе нужно будет спокойно полежать. Я отвезу тебя и позову своего лекаря.

Я пыталась сопротивляться, но даже со здоровой ногой наши силы были неравны. Генрих поднял меня, посадил на лошадь и посмотрел так сурово, что в первый раз в жизни я решила с ним не связываться и не спорить. К тому же, после прикосновения Генриха я все еще дрожала. И эта дрожь была вызвана не болью, а чем-то большим. Это он так действовал на меня. Тогда, сидя на его лошади, я поняла, что теперь мое сердце будет биться в унисон с его дыханием.

Генрих отвез меня в замок и поместил в самые уютные покои. Он окружил меня заботой, которой я раньше не видела. Любимый больше не приставал ко мне со своими правилами, только все заходил и спрашивал, как я себя чувствую, приносил фрукты и цветы из королевского сада.

Когда прошла неделя, а я все еще не могла стоять самостоятельно, то в порыве гнева заявила Генриху, что его лекарь ни на что не годится. Тогда любимый спросил, что мне нужно, чтобы поправиться.