Читаем Генератор (СИ) онлайн бесплатно

  И все-таки он левитировал!

  Петр осторожно осмотрелся. Нет, абсолютно никто из собравшихся в курительной комнате не обращал никакого внимания на странное поведение человека, сидящего напротив. Парочка влюбленных справа тихо ворковала между собой, обсуждая, видимо, где и как закончат этот праздничный вечер. Еще двое слева и вовсе пребывали в абстракции, но каждый по-своему: один (тот, что поближе) уткнулся в скомканный листок и минут пять как вертел его перед глазами, а второй (подальше), уставившись в одну точку на полу, забыл даже о сигарете, обещавшей вот-вот опалить ему пальцы.

  Но этот мужчина... Элегантный, одетый в строгий черный костюм, начищенные до зеркального блеска без единого пятнышка ботинки... Он был не отсюда. Не должен был быть здесь. Странное воплощение педантичного английского аристократа в Рязанской губернии. Казалось, осмотри его при помощи лупы, выверни наизнанку и вновь осмотри под микроскопом - не придерешься. Ни малейшего изъяна. Только плюсы. Нет, таких просто не бывает.

  Но он был, и он левитировал!

  Ясно видно, что диван, на котором сидит незнакомец, ни на миллиметр не промялся под его..., скажем так..., телом. А диваны в этой курительной комнате не из жестких. Петр будто в облако провалился, садясь на свой.

  Невероятно. Этого просто не могло быть...

  Петр затянулся сигаретой и пустил дым в потолок. Странный гражданин-джентльмен, очень странный. Петр еще раз осмотрел складки дивана под его... брюками. Потом детально спинку и подлокотник, на которые тот вальяжно откинулся. Нет, обивка дивана явно не испытывала никакого давления.

  Их взгляды встретились. Пришлось смущенно отвести глаза в сторону, когда мягкая и в то же время строгая улыбка подернула краешки губ незнакомца. От неловкости запылали щеки.

  Незнакомец встал. Хоть что, но под его ногами оставалось добрых сантиметров пять до ковра! Петр опять огляделся. Нет, никто и на это не обращал абсолютно никакого внимания.

  Незнакомец присел рядом. Вернее, плюхнулся. Ничего! Никакого движения! Будто его вовсе нет в этой комнате.

  - Здравствуйте, Петр Сергеевич, - голос джентльмена полностью соответствовал его облику - тихий, но по аристократичному сочный.

  - Здравствуйте...- Петр мог поклясться чем угодно, что никогда раньше не встречался с этим субъектом.

  Хотя... Сухое, вытянутое лицо с впалыми щеками и большие, одновременно грустные, внимательные и умные глаза... Мужчина в черном кого-то напоминал, кого-то до боли знакомого...

  - А это не важно, - будто сразу отвечая на незаданный вопрос, заметил незнакомец. - Как повеселились?

  - ...

  Интересно, а как можно повеселиться на свадьбе друга, который в два месяца отбил у тебя подружку. Ту самую, за которой ты бегал еще со школы и с которой связывал далеко идущие планы?

  - Вижу - не очень. Но и это не важно.

  Петр еще раз с удивлением посмотрел незнакомца. Довольно глупо задавать вопросы на которые не желаешь получить ответа. Хотя... Может быть, у аристократов так принято.

  - А что же важно?

  - Важно то, что я могу вам предложить, и от чего, надеюсь, вы не сможете отказаться.

  Незнакомец сделал многозначительную паузу. Петр молчал.

  - Как чувствуете себя последнее время? Не везет?

  - Ну почему же... - "Вот сволочь!"

  - Позвольте. Нельзя же постоянно быть в проигрыше. Если я правильно понимаю, то на Олимпе имеется только одно место - первое. За него ставят памятники и поют дифирамбы. А первая тройка, первая десятка - это всего лишь тройка и десятка первых неудачников. Победитель всегда один. И это - не вы.

  - Не понимаю, о чем вы...

  - Все вы прекрасно понимаете! Я предлагаю вам осуществить мечту любого здравомыслящего человека - стать первым.

  - В чем?

  - Во всем. Во всем абсолютно. Первым - и все тут, - незнакомец с ехидцей посмотрел в глаза остолбеневшего Петра. - Не шучу. Разве я похож на человека, который шутит подобным образом? Или вы мне не верите?

  Петр опять скосил глаза на брюки аристократичного джентльмена. Нет, все правильно - тот парил над диваном.

  - Кто... Вы...

  - Это тоже не важно... О-о! В ваших глазах я вижу изрядное смущение. Ничего. Это пройдет. Давайте так: вы сейчас все трезво обдумаете и, если принимаете мое предложение, то на выходе из этого ресторана сядете в такси под номером..., ну, скажем, семь-семь-семь, - незнакомец хохотнул. - Счастливый номер. И, может быть, вам повезет...

  Петр оторопело осмотрел комнату. Молодая пара, видимо, обо всем договорившись, двинула в зал. Двое слева закурили еще по одной. На них с джентльменом никто не обращал внимания. Будто здесь и не было никакого разнузданного аристократа.

  Петр перевел глаза на незнакомца...

  Тот исчез.

  ...В основном зале свадьба была в полном разгаре. Как у Высоцкого: "Уже дошло веселие до точки...". Закладывая уши, гремела какая-то новомодная чушь, именуемая иначе современной танцевальной музыкой. В приглушенном свете метались тени. Кто-то действительно танцевал, кто-то просто пытался попасть в такт. В красном углу изрядно подвыпивший жених о чем-то рьяно спорил с трудом сидящим напротив старичком. Чуть поодаль просто спали.

  Подлетела Аленка, невеста. Раскрасневшаяся от выпитого шампанского и уже не обращавшая внимания на сбившееся ниже допустимого уровня декольте.

  - Петя! Что такой не веселый? Пойдем... - и, схватив его за руку, потащила его в круг танцующих.

  - Извини... Что-то мне плохо... Голова... - Петр мягко отстранился и пошел к выходу.

  В грудь ударил приятный свежий вечерний воздух.

  Все это - глупость. Да и не хотел Петр идти на эту свадьбу. Праздновать свое поражение. Глупо. Глупо. Даже напиться как следует не получилось...

  Но незнакомец...

  Петр повел глазами в поисках такси семь-семь-семь. Счастливое число! Вот теперь можно и улыбнуться. Если его счастье действительно выглядит именно так, то... понятно, почему он такой невезучий.

  Видавшая виды старенькая "Волга" под номером семь-семь-семь стояла чуть поодаль, сиротливо приютившись среди лощеных иномарок. Боже мой, какая это была развалюха!

  - В Песочню, - буркнул он, садясь на заднее продавленное сидение.

  - Новоселов, 68? - толи поинтересовавшись, толи подтвердив заказ, водитель попытался завести давно требующий переплавки мотор. Лишь с пятой попытки мотор отозвался угрюмым гудением, перемежавшимся с металлическим лязгом. Звонко заскрипев видавшими виды рессорами, машина тронулась в путь, не оставляя при этом никакой надежды на его счастливое завершение.

  Никто не сел по пути. И они никуда не сворачивали. Просто по кратчайшей дороге добрались до дома. Никого не было у подъезда, и в подъезде, и в квартире. Правда, платить за проезд через полгорода тоже не пришлось.

  Петр озадаченно послонялся по комнате, умылся и лег спать. Ничего. Ни звука. Даже соседи сверху не топают.

  Странно...

  Скорее всего, все это - лишь шутка. Но шутники подобного рода на ум не приходили, и все назойливее в голове крутилась вся его недолгая еще, но собственная жизнь.

  Вообще-то ему удавалось многое. Он без особого труда учился, также без особого труда влился в работу. "Голова варила" - как это сейчас принято говорить. Но всегда, всегда находился тот, кто присваивал его труды. Нет, не плагиаторствовал, а просто умел красивее рассказать, обсмаковать. И про Петра забывали. Как будто и не было его. Правда, до тех пор, пока не заходили в тупик. Тут он снова был на коне. Но, как только дело налаживалось, само собой выходило, что он опять не в главной роли. Риск принятия решений всегда оставался ему, лавры победителя - другим.

  Да, он всегда был в тени и всегда вторым. И уже привык к этому. Вот и с Аленкой так же получилось...

  Петр заснул. К нему так никто и не пришел.

  * * *

  ... Его что-то разбудило. Что-то необычное в тишине комнаты. Он повел глазами. Едва проступивший квадрат на шторах указывал раннее утро, но, не смотря на это, спать не хотелось. Часов пять утра, а Петр никогда не вставал по воскресеньям раньше одиннадцати. И вообще - выходные он всегда оставлял на "отсып".

  Что-то не так. Голова ясная, а отдельные места в комнате размыты, будто еще не проснулся. Включился приемник. Петр всегда использовал его в качестве будильника, но сейчас что-то не мог припомнить, чтобы устанавливал его на такое раннее время.

  По комнате поплыл мягкий насыщенный голос диктора:

  "Доброе утро, Герой. Вы сели в такси семь-семь-семь и теперь вас приглашают совершить небольшую прогулку на встречу своей победе", - голос того незнакомца из ресторана.

  "Я все еще сплю", - решил Петр.

  "Как пожелаете, - продолжил все тот же спокойный голос. - Но для победы вам надо всего лишь войти в нужную дверь и перешагнуть препятствие. Начало вашего пути находится в вашей ванной. Конечно, вы можете продолжать спать, но тогда роль "Героя" достанется кому-то другому..."

  Приемник отключился. В комнате вновь воцарилась гробовая тишина.

  Сон не приходил. Подернутая предрассветной дымкой, комната понемногу плыла, и в душе червячком-древоточцем скреблось нарастающее любопытство. Как в детстве, когда очень хочется заглянуть в соседний двор, куда мама не разрешает гулять.

  Петр направился в ванную.

  В коридоре висело большое старомодное зеркало. Отражение показало статного, поигрывавшего бугорками в меру накачанных мышц человека в лиловом обтягивающем трико. Петр с удивлением узнал в этом отражении себя. Каким он всегда хотел быть, но каким никогда не был.

  "Это точно сон", - решил он и вошел в ванную.

  Там никогда не было второй двери, да и сама ванная никогда не была такой огромной. Сон. Всего лишь сон. Вторая дверь приветливо распахнулась при его приближении...

  * * *

  ...Плотное марево со всех сторон. Дверь захлопнулась и исчезла. Ничего вокруг, только сплошная белая пелена. Ни верха, ни низа. Невозможно даже понять, на сколько простирается это белое ничто.

  Он сделал шаг - время замедлилось. Даже не шаг, а единый, слитный плавный прыжок, как в замедленном фильме. Ощущение полета, томительной грации и мягкого приземления в шаге (двух, десяти?). Приятно. Петр давно не летал во сне. Так могут лишь дети. Плыть в воздухе, просто перебирая руками, вертеть сальто, кульбиты...

  Радуясь внезапно возвращенному умению, Петр летел. Его несло в неизвестность, из которой не было выхода. Шаг влево, прыжок вправо, прямо и опять влево - и везде только белесое марево. Пустыня. Одиночество. Безвыходность.

  "Сюда", - тонкий детский голосок откуда-то сверху.

  Петр прыгнул. Подгребая руками, поднялся выше. Туман рассеялся.

  ...Небольшая, имевшая форму правильного треугольника, комната. Абсолютно одинаковые светлые стены, пол и потолок. Три темные, со старинной витиеватой резьбой, массивные дубовые двери. И маленькая девочка, не понятно как и зачем оказавшаяся здесь.

  - Ты... кто?

  Девочка не ответила. Просто тихо подошла и взяла его за указательный палец. Кукольное платьишко, широко раскрытые глаза и кругленькое, немного припухлое личико. Она потащила его за собой.

  - Ты... кто?

  Девочка тянула и тянула. Настойчиво. Пришлось повиноваться. Они подошли к одной из дверей

  - Ты должен войти в нужную дверь.

  - А эта - нужная?

  Девочка опять ничего не ответила, только отошла на середину комнаты и уселась. На корточки. Маленький такой клубочек с головой на коленках. Она молча сидела и смотрела на него.

  Петр открыл дверь и отпрянул.

  За дверью находилась бездна.

  Где-то далеко внизу зеленела листва тропического леса. Чуть правее, в прогалах между деревьями, по покрытым пальмовыми листьями крышам, можно было угадать деревню. В нескольких местах виднелись тонкие, почти незаметные струйки дыма костров. Людей не видно, но именно эти струйки указывали, что деревня обитаема.

  Дальше, едва различимая, текла небольшая речушка и еще дальше, на том ее берегу, расположился небольшой пригорок.

  Необъятное безоблачное небо над головой с повисшим точно посередине солнцем, огромная отвесная скала, подножием уходившая в лес - вот и весь новый мир, открывшийся Петру.

  Дверь находилась в скале. Петр оглянулся на девочку. Та сидела, все так же съежившись в небольшой клубочек. Пути вперед не было. Только для птиц.

  "А я пройду!"

  И Петр прыгнул вперед, в сторону реки.

  И не упал.

  Его так же, как до этого в мареве, подхватила тягучая волна. Взмах руками - и, послушно отозвавшись на это движение, воздух вознес его выше. Лес удалился и вскоре превратился в один сплошной зеленый ковер.

  Слишком высоко. Но воздух не желал опускать его вниз. Сильнее, сильнее... Только ценой отчаянных усилий удалось снизиться, и он тут же почувствовал, что перешел ту грань, которую переходить не требовалось. Теперь он падал. Вверх. Надо вверх. Этот мир разрешал полеты только на определенной высоте.

  Река приближалась. Приближался холм. Стало видно небольшой оползень на его стороне и темный провал толи пещеры толи норы в этом оползне. Полет подходил к концу. Петр точно знал, что ему надо именно в эту пещеру. И что в этой пещере продолжение пути Героя...

  ...Огромный черный дракон зашел на него по всем правилам боевого искусства: сзади и от солнца. Петр слишком поздно заметил новую опасность. Времени для маневра не осталось. Прикрыв лицо руками, Петр стремглав полетел вниз, к реке. Ящер промахнулся - ему помешала изрядная скорость, но он явно не желал расставаться с желанной добычей. Описав дугу, дракон повторил заход. Странное существо. Будто не живое. Ни разу не только не взмахнул крыльями, но даже не пошевелил ни одной частью своего тела.

  Петр, как мог, уходил в сторону. Ящер вдруг прекратил атаку и резко, свечой, взмыл в небо.

  Земля быстро приближалась... Петр забыл о высоте... Падение... Удар... Темнота...

  Боль, ужасная и пронизывающая насквозь. Каждой частичкой тело жаловалось своему хозяину, и это было невозможно терпеть.

  Петр застонал и открыл глаза.

  Он лежал под огромным кипарисом возле реки. Он не мог видеть себя, но что-то подсказывало, что как раз этого-то делать и не надо. Не стоит любоваться куском разбитого, истекающего кровью куском мяса.

  Конец. Но страха по-прежнему не было. Что ж... не получилось... Все равно сон оказался более чем занимательным.

  Суставы свела судорога, затем по телу разнеслась освежающая прохлада, и, наконец - теплая нега.

  "Умираю, что ли?"

  Нет, он не умирал. Наоборот, с каждой секундой все явственнее и явственнее ощущал прилив новой жизненной силы. Петр пошевелил головой. Рядом копошилась девчушка в кукольном платьице. Ведерко с водой, мягкая губка и осторожные, едва ощутимые движения по телу. И боль улетучивалась вместе со смываемыми пятнами крови. Раны затягивались.

  - Как ты здесь оказалась?

  - Ты едва не разбился.

  - Как ты сюда прошла?

  - Ты мог погибнуть.

  Девочка закончила мыть его тело и аккуратно положила губку в ведерко. Петр попробовал встать, но боль со звериной яростью напомнила о себе вновь. Он застонал.

  - Тебе надо полечить спину. Перевернись, - серьезно заметила девочка.

  Закусив губу, с трудом сдерживая стон (герои не стонут), Петр медленно перевернулся. От прикосновения губки и детских рук и эта боль прошла. Девочка отошла в сторону.

  - Больше не падай, ты мог умереть.

  - Это не по правде.

  - По правде.