Читаем Гендер и язык онлайн бесплатно

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ЛАБОРАТОРИЯ ГЕНДЕРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Редакционный совет серии «Гендерная коллекция – зарубежная классика»

Венедиктова Т. Д, Воронина О. А., Гениева Е. Ю., Дудин Б. В., Дробижева Л. М., Зверева Г. И., Казавчинская Г. Я., Кон И. С., Кочкина Е. В., Ливергант А. Я., Петровская Е. В., Посадская– Вандербек А. И., Садомкая Н. Н., Самойло Е. Н., Сорокин А. К, Утешева Н. Т, Федорова Л. Н., Хасбулатова О. А., Чистяков Г. П., Юрьева Н Ю., Ярыгина Т. В.

Научный редактор и составитель А. В. Кирилина

А. В. Кирилина

В последнее десятилетие в отечественном языкознании отмечается бурный рост интереса к лингвистической составляющей гендерных исследований: проводятся научные семинары и конференции, появляются периодические издания, увеличивается количество диссертационных исследований. Вместе с тем, научная молодежь испытывает потребность в изданиях хрестоматийного характера и антологиях, которые позволили бы ознакомиться с историей развития гендерных исследований в лингвистике в общем контексте формирования и эпистемологических трансформаций гуманитарного знания второй половины XX в., а также проследить изменения методологических основ изучения гендерных аспектов языка и коммуникации. Предлагаемая вниманию читателей антология призвана ознакомить российских исследователей с рядом известных трудов по гендерной проблематике и способствовать расширению знаний начинающих исследователей.

Вступительная статья посвящена основным этапам развития гендерных исследований в лингвистике, причинам методологических поворотов, анализу заблуждений, свойственных ранним исследованиям гендерной проблематики, а также краткой характеристике представленных в антологии работ. Все это позволяет читателю сориентироваться и начать чтение переводных трудов, уже имея представление о развитии лингвистических гендерных исследований. Мы остановимся на обсуждении понятия гендер и научного контекста его возникновения (часть 1), характеристике этапов развития гендерных исследований и возможностей гендерного подхода в языкознании (часть 2), а также дадим краткий обзор включенных в антологию трудов (часть 3).

Понятие гендер пришло в лингвистику довольно своеобразным путем: английский термин gender, означающий грамматическую категорию рода, был изъят из лингвистического контекста и перенесен в исследовательское поле других наук – социальной философии, социологии, истории, а также в политический дискурс. Перенос был сделан, чтобы «уйти» от термина sexus (биологический пол), так как это понятие связывает с природной детерминированностью не только телесные различия мужчин и женщин, но и полоролевое разделение труда, неодинаковые требования и отношение общества к мужчинам и женщинам, разную общественную «ценность» лиц в зависимости от их пола. Термин гендер был призван подчеркнуть не природную, а социокультурную причину межполовых различий.

В языкознание же гендер пришел, вернее, вернулся в новом значении, несколько позднее из сферы социальных наук, когда гендерные исследования получили статус междисциплинарного направления. Наряду с этим понятие гендер функционирует в англоязычной лингвистической литературе, разумеется, и в своем старом значении. Кроме того, и до появления нового термина лингвистическая семантика не игнорировала отражение в языке понятия пол в значении sexus. Да это было бы и невозможно, так как семантический компонент пол входит в состав значения многих лексических единиц (мужчина, женщина, мать, отец и т. д.). И сегодня работы, посвященные рассмотрению этого вопроса, оперируют понятием пол\ Таким образом, возникает необходимость выяснить, как соотносятся эти понятия именно в области языкознания, так как их функционирование здесь, как показано выше, отличается от ситуации в других общественных науках, занимающихся гендерными исследованиями. [1]

Хотя понятие гендер признается сегодня большинством исследователей, существует ряд трудностей, возникающих при чтении специальной литературы и связанных с некоторыми различиями в понимании гендера и сравнительной новизной этого понятия. Прояснению вопроса не способствует растущий поток переводов с английского на русский язык, где английское соотношение sex – gender оказывается не вполне соответствующим русскому пониманию аналогичных понятий. Так, в русском языке пара секс – пол оказывается не адекватна английскому sex – sex, что, на наш взгляд, несколько «разгружает» слово пол. Кроме того, в западных странах в последние годы наметилась отчетливая тенденция – даже вне научного дискурса – к вытеснению номинации sex в значении пол и замене ее словом gender в целях политической корректности. Функционирование терминологических единиц исследуемой области обнаруживает следующие особенности:

– Значительная часть трудов, посвященных полоролевой дифференциации общества и связанным с ней процессам, написана до возникновения термина гендер и оперирует понятиями sex, sex us, sexuality даже в тех случаях, когда речь идет о социальных аспектах взаимодействия полов;

– Термин гендер возник в англоязычном пространстве и является английским омонимом грамматической категории рода, что в ряде случаев приводит к неясностям именно в лингвистическом описании;

– Ряд исследователей придерживается старых понятий, пользуясь терминами sex bias, sex role, sex difference и т. д., включая, однако, в свои рассуждения положения о социальной и культурной значимости пола. Заметна и противоположная тенденция – стремление заменить слово пол (sexus) новым термином. Так, Д. Вайс[2], говоря о биологическом поле, применяет термин natural gender, снабжая его в скобках пояснением (sexus). Особенно это касается трудов, время создания которых совпало с возникновением понятия гендер.

Все это свидетельствует о затруднительности последовательного разграничения обсуждаемых терминов.

Неясности возникают в зависимости от языка, на котором описано исследование, а также при переводе иноязычных работ на русский язык. Так, в немецком языке наряду с понятием Gender используются немецкие номинации Geschlecht, das soziale Geschlecht. Некоторая путаница возникает и в русском языке, особенно при переводе.

– При выборе терминологии имеет значение концептуальная позиция автора. Так, представители биодетерминистского направления, настаивающие на физиологически и психически обусловленной дифференциации когнитивных различий и языковой способности мужчин и женщин, применяют традиционное обозначение пола, хотя и в их работах встречается понятие гендер.

– В отечественном научном дискурсе понятие гендер находит широкое применение, несмотря на свою новизну. Некоторые авторы предлагают пользоваться терминами, включающими слово пол. Применяются понятия гендер, пол, социальный (социокультурный) пол, половой диморфизм, полоролевая дифференциация, биосоциальные (биокультурные) характеристики человека. Последние подчеркивают двойственный характер пола, его природную и культурную составляющие. Термин пол кажется многим исследователям приемлемым еще и потому, что в русском языке, в отличие, например, от английского, понятие пол не идентично понятию секс (именно этот факт в англоязычном научном дискурсе стал одной из причин введения в оборот термина gender). Заимствованная лексема секс отражает лишь область взаимодействия полов, связанную с их репродуктивной функцией. С одной стороны, это делает лексему пол более нейтральной, с другой, как уже говорилось, создает сложности при переводе иноязычной литературы на русский язык и при использовании термина сексуальность, который в западной научной традиции связан не только и не столько с репродуктивной функцией человека и коитальным контактом, а в русском переводе приобретает именно такой оттенок.

Методологические основы гендерных исследований и их философское осмысление зависят от исторических факторов развития как самих лингвистических знаний, так и общенаучной модели человека. Существенную роль играет в рассмотрении и интерпретации фактов приверженность исследователя той или иной методологии, а часто и его идеологические установки. Ряд понятий, применяемых в гендерных исследованиях, пришел из политического дискурса. Так, термин сексизм возник в период наиболее активной феминистской критики языка и обозначает структуры языка, отражающие дискриминацию по признаку пола: язык не только антропоцентричен, но и андроцентричен – в нем зафиксирована главным образом мужская перспектива, мужская субъектность, мужская картина мира, а женщинам отводятся второстепенная, маргинальная роль и статус объекта. Исследователи, придерживающиеся более нейтральной позиции, избегают применения понятия сексизм в научном описании и заменяют его термином гендерная асимметрия, под которым подразумеваются особенности отражения в языке лиц мужского и женского пола, полоролевых стереотипов и т. д., так как понятие сексизм предполагает как бы намеренную дискриминацию, в то время как намерение – и тем более злое – у языка, разумеется, отсутствует.

Для того чтобы понять, почему введение нового термина оказалось необходимым, следует рассмотреть время и условия возникновения и широкого распространения гендерных исследований, т. е. изложить философские и методологические предпосылки их возникновения в эпоху постструктурализма и – шире – постмодернизма.

С этой точки зрения важно учитывать, что бурное развитие гендерных исследований на Западе совпало по времени с формированием новой философии науки – в первую очередь благодаря идеологии постмодернизма, а также поиску новой эпистемы в самой лингвистике, связанному с критикой структурализма.

Начнем с того, что принципиально нового внесли в теорию познания некоторые тенденции современной мысли, которые часто характеризуются как постмодернизм. Это постструктурализм, деконструктивизм, постмарксизм и некоторые течения феминизма. Во многих отношениях различия между ними перевешивают сходства, но при этом их объединяют и общие черты, которые и могут быть определены как постмодернистские:

1. Все они отрицают устойчивые эпистемологические основы, неоспоримые теоретические предпосылки и закономерности. Их объединяет недоверие к абсолютным или универсальным нормам и всеобъемлющим теоретическим системам.

2. Все направления постмодернистской мысли признают лишь языковую концепцию реальности, утверждая: то, что мы воспринимаем как реальность, на деле – социально и лингвистически сконструированный феномен, результат наследуемой нами лингвистической системы. Следовательно, мир познаваем только через языковые формы, и представления человека о мире не могут отразить реальность, которая существует за пределами языка; они могут быть соотнесены только с другими языковыми выражениями. Язык, таким образом, отделен от контактов с внешними обозначениями.

3. Эти направления мысли отвергают положение о социальной целостности, как и понятие о причинности, будучи приверженными разнообразию, плюрализму, фрагментарности и неопределенности и отрицая идею объективной истины.

4. Все они ставят под сомнение рациональный, единый субъект, который был основой западной мысли, начиная с эпохи Просвещения, предпочитая рассматривать его как социально и лингвистически фрагментированный[3].

5. Собственно лингвистические и психологические исследования этого периода, в частности, новый взгляд на понятие категория, возникший под влиянием работ Э. Рош, также стимулировали пересмотр базовых философских понятий и отказ от большого числа традиционных представлений, свойственных картезианской логике, и, следовательно, новое осмысление лингвистических задач. На взгляд Дж. Лакоффа, приходится отказываться от значительного количества традиционных воззрений, в том числе от следующих:

– значение основывается на истинности и референции; оно касается отношения между символами и вещами в мире;

– биологические виды представляют собой естественные роды, определяемые общими сущностными свойствами;

– мышление отделено от тела и независимо от него;

– эмоции не имеют концептуального содержания;

– грамматика – выражение чистой формы;

– разум трансцендентален, в этом смысле он превосходит свойственный человеку способ мышления;

– существует истинный взгляд на мир (присущий Богу) – это единственный, внешний по отношению к человеческому познанию способ понимания того, что есть объективная истина;

– в процессе мышления все люди используют одну и ту же концептуальную схему[4].

Эти постулаты «так или иначе связаны с классической интерпретацией понятия категории. Отказ от нее влечет за собой и отказ от других концептов. Они должны быть заменены представлениями, которые не только более точны, но и более человечны»[5].