Читаем Где у растения дом онлайн бесплатно

Я. МАРГОЛИН

ГДЕ У РАСТЕНИЯ ДОМ

ОТ А ДО Я СО ВСЕМИ ОСТАНОВКАМИ

МОСКВА

«ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА»

1981

ББК85.11.72

M25

Дремлет лев среди горячей пустыни в тени... мохнатой елки. По ледяным торосам бредет белый медведь меж... колючих кактусов. Сосна на берегу тропической Амазонки, пальма в заснеженной тундре...

Но это же полнейшая чепуха! Это же совсем как в сказке Корнея Чуковского «Путаница»: «Свинки замяукали, кошечки захрюкали». Так не бывает!

Правильно, не бывает. Так не б-ы-в-а-е-т!

А почему?

Конечно, все мы, в общем-то, знаем, что «в лесу родилась елочка», «во поле березонька стояла», «у лукоморья дуб зеленый» и даже что «в огороде бузина...». Иначе говоря, всем нам известно, что каждому овощу не только свое время, но и свое место, что у каждого растения — свой дом: пальмы не растут в Сибири, а березы — в Сахаре.

Мы помним стихотворение Гейне, так прекрасно переведенное Лермонтовым:

На СЕВЕРЕ диком стоит одиноко

На голой вершине СОСНА,

И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим

Одета, как ризой, она.

И снится ей все, что в ПУСТЫНЕ далекой,

В том крае, где солнца восход,

Одна и грустна на утесе горючем

Прекрасная ПАЛЬМА растет.

Ну, а почему же одно растение может жить там, где холодно и сыро, а другое — где жарко и сухо? Какие природные ухищрения в устройстве корней, стеблей и листьев позволяют разным нашим зеленым друзьям наилучшим образом примениться к местным особенностям лета и зимы, почвы и живущих рядом других растений?

И вот что еще примечательно и что мы тоже, в общем-то, знаем: растения не любят одиночества. Они редко растут друг от друга вдали. Чаще они собираются веселыми компаниями, тесными толпами, или, как говорят ботаники, растительными зонами. Люди давно уже это подметили, и каждой такой компании, каждой зоне дали свое, особое имя.

Из глубокой древности, из седой былинной старины пришло к нам слово, короткое, как выдох лесоруба, — «лес»; резкое, как щелчок пастушьего бича, — «степь»; с гортанным криком кочевого сибирского охотника долетело — «тайга»; с берегов Ледовитого океана ветер принес слово, гудящее, как удар шаманского бубна, — «тундра»...

Наука, которая ищет ответы на вопрос, как же приспосабливаются разные растения жить в местах, где они живут, так и называется «экология». В переводе с греческого это значит «ученье о доме». Другая наука — геоботаника ищет ответы на другой вопрос: по какому заведенному природой порядку растения собираются в компании-зоны и почему эти сообщества растений, зоны, словно гигантские венки, одна за другой от экватора к полюсам опоясывают земной шар.

В этой книжке мы кое-что узнаем и о венках — растительных зонах Земли и о некоторых растениях этих зон. Узнаем совсем немного по сравнению с тем, что о них уже известно науке. Узнаем самую малость. Но и это откроет нам неожиданное и удивительное. Мы по-новому взглянем на растения, давно нам знакомые, и познакомимся с теми, о которых даже не слыхали.

Итак, мы отправляемся в путь. Наш маршрут проложен алфавитом: от «А» до «Я» со всеми остановками. А проводниками нам будут Любознательность и Воображение. Мы постараемся забыть, что сидим в своей комнате, а представим себя странствующими по тем землям за горами, за морями, о которых пойдет рассказ.

М 70802-538 433-81 М101(03)81

© Издательство «Детская литература», 1981 г.

А-а-а... вот и «А» — наша первая остановка!

Эта буква отправила нас на юг в тропики, в далекие тропики, где солнце весь год стоит высоко над головой. Ух и жарко же здесь! Ну прямо как в печке... Хорошо еще, что сейчас лето...

— Это почему же хорошо? — конечно, спросишь ты. — Неужели зимой здесь еще жарче?

Нет, зимой немного прохладней, но все равно печет, как у нас в самый жаркий день июля, а главное, зимой здесь страшная сушь: редко-редко просеет слабенький дождик...

Не всякое растение может жить в

таких условиях. Видишь, вокруг трава, трава, только трава, и лишь кое-где в одиночку, редко по два, по три стоят деревья. Это — саванна, тропическая лесостепь. Совершить мысленное путешествие по ней мы сможем, когда доберемся до буквы «С». А сейчас алфавит привел нас к одному из самых «саванновых» деревьев — к акации. Она-то здесь чувствует себя, как видишь, прекрасно, не то что мы с тобой—с непривычки чуть не растаяли от жары...

Давай хоть укроемся в тени акациевой кроны... А ты обратил внимание, какая у нее крона? Такой у наших деревьев не бывает: как будто кто-то срезал дерево сверху и остался плоский раскидистый зонтик. И это, обрати внимание, не зря, это...

— Ой-ой!!! Как она, зверюга, колется!..

Да, я совсем забыл предупредить тебя, чтобы ты был поосторожней: ветви акации густо усажены шипами, острыми и длинными, как большое шило, и крепкими, словно их выточили из кости...

В одной поэтичной и грустной сказке маленький принц, рассуждая о своем любимом цветке, о розе, говорит: «Цветы слабые и простодушные. И они стараются придать себе храбрости. Они думают: если у них есть шипы, их все боятся...» И действительно, не в сказке, а в жизни шипы у растений — устрашающее оружие. Без шипов и розе, и нашей акации пришлось бы плохо: их бы попросту съели.

Вот какой интересный факт установили ученые. Здесь, в африканской саванне, где мы познакомились с акацией, большими стадами бродят крупные животные, которые питаются растениями, — слоны, жирафы, антилопы, зебры. И здесь все акации, заметь, вооружены острыми шипами. А вот в Австралии, где из крупных травоядных встречаются только кенгуру, да и то небольшими группами, — там все акации неколючие. Им там некого пугать...

Но это все про колючки-шипы, а я ведь начал было рассказывать, почему у здешних акаций крона зонтиком...

Давай секунду посидим тихо. Слышишь: в раскаленном воздухе не затихают шорохи-шелестение, скрип и посвист. Это — ветер. Ветер, ветер, ветер! Он свободно гуляет на открытых просторах саванны. То легкий, безобидный, то сокрушительный — прикатывающий траву к земле, ломающий ветви и стволы. И всегда — иссушающий... И вот деревья с такой плосковерхой кроной, «обтекаемой», как самолетное крыло, страдают от ветра меньше. Они и оказались более приспособленными к жизни в саванне. Да к тому же и листья у акации не обыкновенные. Посмотри, они совсем узкие-узкие и коротенькие-коротенькие, словно бы настриженные мелкой бахромой. Они — такие, чтобы ветер не сорвал их и, главное, чтобы он поменьше слизывал с них влаги. Именно для ее наилучшего сбережения акациевые листочки обладают еще одной замечательной способностью: они умеют двигаться на своих черешках и в течение дня все время поворачиваются к солнцу только своим тонким ребрышком, а не ладошками.

Впрочем, в сухой сезон как ни поворачивай свои листочки акация, а все же их тысячи и тысячи и всей кроной они испаряют слишком много и без того недостающей влаги. И конечно, растение погибло бы в первую же знойную тропическую зиму...

Погибло бы! Если бы не умело совсем убирать свой зонтик. На весь долгий период засухи акация сбрасывает листья, как делают это наши лиственные деревья осенью перед наступлением морозов. Акация, как и они, перестает в это время расти. Она словно бы замирает, словно бы укладывается на зимнюю спячку. Но лишь прошумят над саванной первые летние дожди, как свежая бахромчатая листва снова оденет ветви, дерево снова раскроет свой зеленый зонтик...

Уже более ста лет у нас в Крыму и на Кавказе разводят привезенную из Австралии так называемую серебристую акацию. Ранней-ранней весной она зацветает золотыми шариками, пушистыми, как цыплята. В праздничный день 8 Марта ты даришь маме веточку такой акации, которую называешь мимозой. Но это неправильно: ты даришь веточку акации серебристой.

Всего в нескольких шагах от нашей акации растет еще один древесный житель саванны, с которым познакомит нас буква «Б».

Вот оно — самое полезное и самое необыкновенное дерево саванны. Дерево — старейший из долгожителей Земли.

Продолжительность жизни баобабов невероятна. Она может достигать нескольких... тысяч — представляешь себе: тысяч — лет! Самому старому баобабу по подсчетам ученых было от роду пять тысяч лет!!! Значит, его росток увидел солнце тогда, когда на Земле не существовало еще ни одного города. Самые просвещенные люди того времени только-только научились вместо каменных топоров делать металлические, из меди. Сколько человеческих поколений сменилось с тех пор?

Но давай присмотримся к нашему новому знакомцу. Хорош, не правда ли? Ну прямо-таки дерево-слон! Среди баобабов встречаются экземпляры просто фантастического дородства — двадцати и даже сорока метров в обхвате! Чтобы обнять такой ствол, пришлось бы взяться за руки всему твоему классу! А высота баобабов, как у большинства самых обычных деревьев, всего метров 20—25. Поэтому их исключительная тучность особенно бросается в глаза...

Здесь, наверное, ты, извинившись, прервешь меня. Ты скажешь:

— Но вот это, перед нами, уже не живое дерево, а лишь высохший его ствол: на нем же нет ни одного листочка! Только под голыми сучьями висят какие-то «дыни», словно привязанные на веревочках...

— Нет, — отвечу я, — перед нами самый что ни на есть живехонький баобаб. Просто здесь, в саванне, уже наступил сухой сезон, который тянется с декабря по июнь. Баобаб действительно высох бы за эти долгие шесть месяцев, если бы, как и акация, не освободился на это время от главных испарителей влаги: не сбросил бы листья. Что касается загадочных «дынь», которые качаются на ветру под оголенными баобабовыми ветвями, то их никто не привязывал. Они сами выросли на баобабе — это его плоды. Висят они на длинных плодоножках — тонких и гибких стеблях — и созревают как раз в начале сухого сезона. Их красная, как у арбуза, мякоть мучниста и кисловата, она освежает и насыщает. Недаром ее издавна употребляет в пищу местное население. Плоды баобаба очень любят и обезьяны, почему его называют еще «обезьяньим хлебным деревом»...

Но здесь, наверное, ты опять извинишься и опять прервешь меня:

— Как же в саванне, — спросишь ты, — где растениям так недостает воды, как же здесь живет такое здоровенное дерево — чуть ли не первый толстяк среди всех деревьев на Земле?

— Вот-вот — толстяк! В этом-то как раз все дело... Подойди к стволу, вот сюда — здесь какие-то животные ободрали гладкую серую баобабовую кору. Видишь, какая она плотная и толстая? Это — защита от солнца и ветра, от иссушения. А теперь посмотри, какая рыхлая и мягкая прячется под корой древесина.

Она, как губка, вбирает воду, и тем больше воды, чем толще ствол. С таким водяным запасом толстяк баобаб легко переживает долгую здесь пору засухи, бездождия и не боится палящего тропического солнца. Наоборот, он любит тепло, свет, простор и не терпит тени. Его не встретишь в компании ни со своим братом баобабом, ни с каким другим деревом. Он всегда растет в одиночку...

Скоро местные жители соберут плоды и с нашего дерева, и тогда оно совсем оголится. Но пройдут первые летние дожди, и на таких же гибких и длинных подвесках-стеблях закачаются белые цветы. Их размер под стать дереву — с большую суповую тарелку. А потом толстые ветви баобаба оденутся густой зеленью. Его большие мягкие листья вырезаны красивой пятилучевой звездой. В саванне не выгодно иметь сплошной лист, как у лопуха. А такой, как у баобаба, лапчатый, вырезной, удержится и под ударами сильного ветра и меньше отдаст влаги.

Кстати, листья баобаба тоже идут в пищу человеку. Кроме того, и листья, и плоды, и кора этого редкостного дерева используются для приготовления целительных снадобий от малярии, желудочных и глазных заболеваний. А из коры еще свивают тонкие струны для музыкальных инструментов и очень крепкие толстые веревки. В саванне даже,есть поговорка: «Беспомощен, как слон, связанный баобабовой веревкой».

Надо полагать, слоны не очень любят, когда их связывают баобабовой веревкой, но вот сочной баобабовой древесиной лакомятся они с большим удовольствием. К тому же...

Ого! Ты видишь, мой отважный спутник, к нашему дереву приближается стадо диких слонов. С ними шутки плохи — нам следует побыстрее двигаться отсюда.

Первые буквари появились на Руси лет триста назад. В одном из них так изъяснялась польза березовых прутьев для учения грамоте: «Розга ум вострит, память возбуждает...» До конца прошлого столетия по всей Европе секли еще школяров березовой розгой. Секли за всякую провинность, секли и без нее — просто для «гораздого вострения ума». Даже научное, латинское название березы — «бетула» происходит от латинского же слова «батуера» — «сечь».

Нет, мы, разумеется, нимало не скучаем без розги, не огорчаемся из-за того, что «березовая каша» давно и навсегда вычеркнута из списка учебных пособий. Ничем не омраченный для нас образ березки рождает теплое чувство родного дома, он — символ скромной красоты и добра. Редкий день мы не встречаемся с этим деревом. Редкий день... Но поэт и натуралист Иоганн Вольфганг Гёте говорил: «Труднее всего увидеть как раз то, на что каждый день смотришь. Мы слишком привыкли к березе, а привычка усыпляет любознательность и мешает видеть».

Между тем самое необыкновенное среди наших деревьев — обыкновенная береза: она же единственная с белым стволом! Благодаря этой-то своей исключительной особенности береза растет и на юге страны, и на севере, и в летнезеленых лесах вместе с широколиственными дубами, кленами, липами, и в вечнозеленой

тайге среди елей, сосен и пихт. Именно в белизне одежды кроется секрет великолепной приспособленности березы к жизни в широком поясе умеренно холодного климата. А жить здесь, где сменяют друг друга четыре времени года, столь по разному дающие тепло,— жить здесь совсем не просто.

...Каждое дерево одето корой — его защитой от иссушения, холода и от перегрева. У березы кора белая — она сильнее отражает солнечные лучи. Поэтому ствол березы меньше прогревается...

Однако у нас же не экватор, не тропики, казалось бы, чего у нас-то бояться солнышка? Оказывается, следует бояться, особенно если оно прежде времени согреет дерево.