Читаем Где я? онлайн бесплатно

— Попрыгай! — приказала Мария, подтянув два карабина на страховочном поясе Тимофея.

— Что ты со мной, как с дитятей неразумной нянчишься?! — возмутился парень, но пару раз подпрыгнул, демонстрируя, что больше ничего не болтается и всё снаряжение прочно закреплено, — Достали! Если я попал в ваше время из прошлого века, то мой мозг находится на уровне мадагаскарских лемуров?! Это хронорасизм, по отношению к попаданцам из прошлого!

— А ты и есть дитятко неразумное, — загоготал Гизмо, снимая происходящее на мобилу, — Ты кем был в своём двадцатом веке? Офисным планктоном? Думал, что став попаданцем, превратишься в нагибатора и альфа самца? Всё что ты умел в своём веке — это ныть! Летом жарко, зимой холодно. Весной грязь, а осенью депрессия. Мы из тебя пытаемся человека сделать!

Подошедший сзади Ломов отвесил профилактического леща Мельникову и поощрительно кивнул Марии.

— Закончить подгонку костюмов жизнеобеспечения! — приказал инструктор и добавил, предупреждая бывшего панкера, — Не вздумай выложить ролики в соцсетях.

Налысо остриженный Гизмо, скорчив страдальческую гримасу, кивнул:

— Я для себя, Дим Димыч! В облачный дневник. Понимаю же, что секретность и всё такое…

— Товарищ прапорщик опасается, что фраза о неразумности мадагаскарских лемуров, вызовет бурю протестов в рядах зоозащитников и завтра, из ближайшего Сити, прибудет толпа протестующих. Из секты поклонников короля Джулиана, — вмешался Черов, поднимая забрало шлема, — Помнишь, как было с борцами за права кур? Тех, что требовали ввести санкции против фермеров, потакающих похоти петухов.

Гизмо заржал в голос и закивал, утирая выступившие слёзы.

— Помню, бро! Я административку тогда схлопотал. «За незаконное выражение эмоций и агрессию в отношение активистов несанкционированного митинга». Достали, пардоньте за крепкое словцо, эти дебилы!

— Вот! — продолжил наставлять Черов, — Посмотрят твою запись адепты диснеевских мультиков и решат, что сравнение унижает достоинство мадагаскарских лемуров и приедут разбираться. Нам это надо?

За последний два года Черов сильно изменился. Не внешне. Выглядел он по прежнему типичным юнцом, так, что если встретится на городском пляже в плавках, то вполне сойдёт за городского интеллектуала, с наивным лицом мечтателя, пришедшего сочинить романтическую балладу своей возлюбленной. Этакий Даниил Петров из молодёжного сериала о кадетах лунного корпуса.

Изменилось содержание. Внутренний мир Дениса Черова. Во-первых, он перестал витать в облаках, теша себя надеждой, что обладает врождённым талантом, который непременно раскроется и посрамит всех хейтеров. Во-вторых, он научился не только критически относиться к суждениям других, прислушиваться к конструктивной критике, но и препарировать собственные идеи, вычленяя из них рациональное зерно. Что значительно ценнее.

Да и защитный противорадиационный комбинезон не способствовал видению в парне безусого простачка.

Единственно проблемой, по словам Марии Сафоновой, оставалось неумение контролировать свои эмоции. Стоило Черову глубоко задуматься, как на лбу проявлялись три неглубокие морщинки, а в момент принятия трудного решения уголки губ обрамляли, словно скобочки в тексте, две складки.

Мария шутила, что с такими характерными особенностями его никогда не возьмут в разведчики. Поэтому, лучше оставаться в МВД, чем писать прошения о переводе в Региональную Службу Безопасности или Внутреннюю Разведку.

Год назад группу собрали снова.

К тому времени отгремели громкие задержания среди верхушки бизнесэлиты. Полетели головы федеральных и региональных чиновников. Следствие неспешна, как и полагалось большой бюрократической машине, прокручивало свои шестерёнки и готовило материалы к судебному процессу, стараясь не ошибиться и не упустить из вида мелкую рыбёшку.

Восемь месяцев, минувших с момента бойни в «Нарьян-Маре», каждый из участников провёл по своему.

Черов вернулся к службе в родном УВД, сменив отдел розыска на отдел криминальной милиции подполковника Хлуцевича, в юрисдикцию которого и входило сопровождение дел потеряшек. Купил в местном торговом центре сувенирную модель «губозакаточной» машинки, проглотил амбиции и с головой окунулся в рутину новой работы.

Тимофей Золотарёв, дождавшись решения апелляционного суда, переехал в Отрадный и поселился с матерью в новом микрорайоне. КРБ сочинил ему легенду и выделил деньги на адаптацию. Вместе с компенсацией за полгода нахождения в плену и выплатой, как носителю гостайны, это составило приемлемую сумму, позволяющую начать жизнь на новом месте.

Честно говоря, никто не знал, что с ним делать, а вышестоящее начальство помалкивало, решая более насущные задачи.

Мария Сафонова вышла замуж за Андрея и благополучно родила дочку. К моменту восстановления группы находилась в декретном отпуске, но с радостью согласилась участвовать в предстоящей операции. Первые полгода числилась внештатным экспертом, а, отлучив Алёнку от груди, сбагрила на мужа, заставив его уйти в отпуск по уходу за ребёнком.

Родион Мельников пережил самый кошмарный отрезок своей жизни. Формально он вернулся в Службу Контроля и даже начал мотаться по прежним маршрутам. Только это продолжалось недолго. Подписка о неразглашении душила не хуже петли в охотничьей ловушке, мешая вырваться на свободу и поведать приятелям и коллегам всю правду о своих приключениях. Он стал угрюмым и часто срывался на товарищах. Те, заметив его слабое место, с удвоенной силой принялись подкалывать, сочиняя истории и про сотрудничество с милицией, и про шашни с беременной Марией, и про больничный. Доходило до того, что некоторые приписывали раны, полученные в стычке с мерками, побоям, полученным от рассерженного мужа Сафоновой. В итоге Родион уволился и забухал. К моменту, когда в Отрадный вернулся майор Дерюгин и объявил о сборе группы, Гизмо выглядел типичным синяком с частного сектора. Помятый, опустившийся затворник. Дементор оказался для него не высасывающим радость призраком, а ангелом-спасителем. Две недели в БСМП, где эскулапы пичкали его всевозможными капельницами и секретными эликсирами по списку майора КРБ, если не вернули прежнего панкера, то сделали его более покладистым и спокойным.

Новое подразделение получило нейтральную формулировку: «межведомственная следственная группа». Попробуй догадаться, чего, где и под эгидой кого они расследуют.

Правда без эксцессов не обошлось. Где-то через месяц, после возвращения в строй Мельникова, Денис подкараулил его возле дома и, прижав к забору, потребовал отказаться от участия. Вернуться к прежней работе инспектора Службы Контроля и, забыв о бункере, спокойно мотаться по объектам Агрохолдинга.

— Отвали, Деня! — сказал тогда Родион, отмахиваясь от попыток Черова, совершить насилие и порвать ворот футболки, — Это мой выбор! Сам знаешь, как скучна житуха в родном аграрном раю. Мне ваши секреты побоку — душа жаждет приключений.

— Ты идиот, Родя? — настаивал Черов и, решив во что бы то ни стало спасти товарища, рискнул поведать правду, скрываемую от него начальством, — Тебя включили в команду, только по причине твоей патологической болтливости. Боятся, что лишённый контроля, наговоришь лишнего! Хлуцевич и Дерюгин надеются, что сунешь свою дурную голову куда-нибудь и её оторвёт к чертям собачьим. Тебя хотят использовать в качестве «отмычки». Помнишь, я рассказывал про сталкеров? В этой аномалии что угодно может произойти. Никто, кроме меня, за тебя вписываться не собирается! Сдохнешь — спишут на боевые потери и закроют вопрос с утечкой информации. Только для этого тебя включили в команду!

— И чё? Думаешь, я сам об этом не догадался? — невозмутимо фыркнул Мельников.

Затем оттолкнул Черова, державшего его за грудки и разгладил смятую ткань футболки. В уже опустившихся на город сумерках, Денис хорошо разглядел, как блеснули глаза панкера, то ли от азарта, то ли от восторга.

— Может орден дадут, — на полном серьёзе заявил Родион, — Батя уважать начнёт, а не материть, обзывая конченным панком. Какая у меня перспектива в Службе Контроля? Занять место бригадира выездной смены? Без образования выше не прыгну. А тут спецподготовка и доплата, как носителю гостайны. Я всё продумал. Потом можно резидентом РВСР устроится. Здесь или в курортной зоне. В том же Лазурном. Я узнавал.

— Нет, ты точно дебил, — вздохнул Черов и махнул рукой.

— А ты? — ухмыльнулся Мельников, — Возомнил себя крутым сыщиком, потому что прочитал кучу книжек, сделал четыре нейрофильма и окончил школу милиции?

— Я ещё юридический закончил, — напомнил Черов, но как-то вяло, потому что запал иссяк и спорить совершенно не хотелось.

— Ну так и шёл бы работать юрисконсультом на птицефабрику! Тебе же все уши об этом прожужжали!

Мельников был уверен, что удар пришёлся в самое больное место. До последних событий, Денис зарделся бы пунцовым румянцем, смутился и принялся оправдываться. Подобное часто случалось с ним в школе и на уличных разборках. Теперь же он с сожалением посмотрел на одногодка и спокойно произнёс:

— Я — офицер. При получении приказа, мне положено искать возможности его исполнения, а не жевать сопли, жалуясь на слабую физическую подготовку. Я сейчас за тебя переживаю! Об этом думай. Пойми, своей пустой башкой, что тебя сливают, как неудобного свидетеля.

Тогда переубедить Мельникова не удалось и Черов больше не возвращался к этой теме. Использовать Настю, чтобы она попробовала переубедить брата, посчитал бестактным. Во-первых, Родион не стал бы слушать сестру. Во-вторых, Настя, сложив два и два, сообразила на сколько новая служба опасна и присоединилась к маме, требуя уволиться и перейти в юридическую контору, под крыло дяди.

Едва он представил картину, как мама и жена на пару выедают ему мозг, так тут же пришло осознание, что и самому не следует заниматься мозгоклюйством. Хочет Родион сложить буйную голову в песках бывшей нейробиологической лаборатории, значит так тому и быть. Не маленький, чтобы за ручку переводить через дорогу.

К тому же, если быть до конца откровенным, присутствие Родиона подстёгивало его самолюбие. Где-то в глубине души, он сам паниковал от перспективы отправиться в рейд по локации неизвестной аномалии. Не потому, что трусил. Просто в команде, если открепить Родиона, именно он становился самым слабым звеном. Другие, кроме юношеского желания рисковать, доказывать что-то себе и другим, имели соответствующие навыки, а также моральную и физическую подготовку. С Гизмо в одной упряжке, Денису было гораздо спокойнее. Тем более, тот сам напросился.

Сейчас, когда после воссоздания группы минул ещё год, Черов относился к своему участию иначе. Сказывались и тренировки, под бдительным руководством Дим Димыча, и регулярная смена задач, постановкой которых занималось загадочное руководство. Первоначально планировалось, что после полугодовой муштры, группа выдвинется в условную точку, где Попаданец сыграет роль ключа, открыв или закрыв некую дверь, через которую проникает в мир чужеродная аномалия.

Поиском этого места занимались учёные. Никто не собирался посылать разведчиков наобум, как в дурацких фильмах Ридли Скотта. Руководство полагало, что полгода достаточно, чтобы исследовать и просканировать всю зону, возникшую взамен нейро-биологической лаборатории.

Однако, шесть месяцев не изменили ситуацию. Сроки рейда постоянно сдвигались, а цели менялись как в калейдоскопе. Никто, конечно, не паниковал и не шептался о срыве планов, но оптимизма в занятиях на полигоне заметно убавилось.

Зашипела гидравлика и, с глубин шахты, поднялась огороженная платформа с дневной сменой техников. Трудяги подняли прозрачные забрала герметичных шлемов, шумно вдохнули свежий воздух соснового леса и, вполголоса делясь впечатлениями, заспешили в сторону палатки медицинского контроля.

Поляна вокруг бункера больше не напоминала заросшую разнотравьем лужайку. Красоту девственной природы урбанизировали всеми доступными, для техногенной цивилизации, способами. Выкосили газонокосилками, нанесли люминесцентную разметку и, в строго определённом порядке, расставили модули походного лагеря.

Каждый занимался своим делом, стараясь не обращать внимание на соседей.

Техники, одетые в тёмно-синие комбезы, модернизировали систему жизнеобеспечения. Другие, прозванные «шахтёрами», имели цвета коричневых оттенков. В их иерархии никто не разбирался, но знали, что парни пытаются пробиться на нижние уровни и, по слухам, добрались до четвёртого. Учёные различались светлыми тонами, как желтки в курином яйце. От сигнального до янтарного. Поэтому их звали «цыпами».

Сами бойцы невидимого фронта имели комбинезоны, выкрашенные в цвета пустынного камуфляжа, отчего выглядели на фоне зелени лесной поляны не менее чужеродно, чем портал бункера. За расцветку получили прозвище «песчаные эфы». Красивое, на первый взгляд, имя портила заложенная в него насмешка. Эфы — змеи из семейства гадюковых. Следовательно, шутник, придумавший прозвище, подразумевал «гадюки из песочницы». Ну, да ладно. Хотя бы приятно сознавать, что данная змея входит в десятку самых ядовитых особей. Это не какие-то там «цыпы».

Время шло, терпение лопалось, словно шарики на свадебных гирляндах, предсказывая конец праздника и начало скучных будней.

«Цыпам» не только не удалось установить размеры аномалии, но и понять её природу. Используемая для обследования техника либо сбоила, либо выдавала такие фантастические результаты, что учёные нервно скребли себя в самых неожиданных местах. Затылок и подбородок были самыми невинными. Те кто курил, смолили сигареты одну за другой, а всеми уважаемый «цып», чей комбинезон был самого цыплячьего оттенка, запил на нервной почве и бомбил руководство заявлениями о форсировании подготовительного этапа. Когда руководство, в очередной раз, отклонило предложение о разведывательной миссии в аномалию и отказало в переводе в группу «змеиной песочницы», решил вербовать сторонников лично.

Припёрся под утро в модуль, оборудованный Ломовым под казарму, принёс собой три бутылки виски и пакет деликатесов, почитаемых в научной среде.

Восстановленный в должности инструктора Дим Димыч не стал поднимать тревогу, разумно решив, что следует выслушать «цыпу», прежде чем принимать решение о его дальнейшей судьбе. В конце концов, учёный был скорее пьян, чем безумен. В таком состоянии человек опасен только обывателю, мирно прогуливающемуся в парке. Такой может, разве что, заблевать ботинки, а после довести до бешенства бесконечными попытками извиниться.