Читаем Газонокосилка-обличитель (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Поучительная история о том, как вредно засыпать в наполненной шампанским ванной

Тишин Василий Петрович

Тишин Василий Петрович

Газонокосилка-обличитель

После долгого-долгого пути Нобби постигло разочарование. Контакт, оставленный ему Фуфой, сдулся напрочь, от него вышел парень, про которого Нобби знал точно: он как минимум работает и на тайное слово государя, и на балаболок теневого двора. Пришибленный Нобби выехал из Москоу, взяв курс на столицу ближайшего штата. Особо все равно, куда ехать, когда везде тебя ждут раскоряченные вилы закона. Не человеческого, с самой утери паспорта Нобби считал, что людовские понятки положили на него прибор, хотя местами и потявкивали. Нет. Давид ап Гвидион наводнил страну шпионами и доносчиками не хуже, чем кардинал Ришелье Францию. Китэйны скурвились. Дворяне стали забывать, что такое, когда за твою голубокровность с тебя живьем сдирают шкуру. Нобби напоминал, как мог, но, по-крупному, что может один китэйн, даже дофига смелый и дерзкий, против всей оравы подхалимов и конформистов.

― Горите вы в аду, ― рычал Нобби вместе с мотором. Развалюха вынесла его на трассу, бегущую прямо через лес. Нобби такие места любил, вспоминая светлое детство, проведенное с таборитами великого Десятого Вольного. Однако по дороге попадется какая-нибудь неугомонная химерическая тварь, и к предсказателям не ходи. Попадется ганг особо ретивых служак Дэвида с рыцарством головного мозга. Попадутся просто такие же отморозки, как он сам, ищущие приключений на свои твердые зубы. Иной раз подумаешь, не рискнуть ли схватить банальность и не попереться главной магистралью. Потом вспомнишь, как больно терять часть себя, и решишь ― нафиг. Раны заживут, оставив шрамы. Отрезанные куски души на место не приставишь...

Нобби весело и зло подмигнул своему двойнику в зеркальце заднего вида. Ну и веснушчатый урод...

Вдруг очередной виток дороги вывел его к шикарному металлическому забору. Нобби чуть не проехал мимо, утопил тормоза. Задним ходом подкатил к воротам. Литые, металлические, а сверху грифоны, прямо как герб одной не в меру знатной семейки, чтоб ей пусто. Будка охранника, в ней горит свет, за стеклом ― обрюзгший боров, чем-то похожий на самого Нобби, пялится в ящик. Что-то почуяла здоровенная черная псина с белой мордой ― и встала, взъерошив шерстку, и подбежала прямо к воротам, капая слюной на траву.

― Сейчас, детка, не думаешь же ты, что я заставлю себя ждать? нет? Правильно, ― сказал Нобби и сосредоточился, потянувшись к прощальному подарку Фуфы. "Просто рискни вообразить, и мои чары перенесут тебя куда скажешь", ― обещала колдунья.

Через миг он появился прямо посреди будки охранника. Тот вздрогнул, однако сегодня Нобби был не в том настроении, чтобы щадить наймитов буржуазии. Костяшки правого кулака двинули свиноподоному в кадык, сразу его расплющив. Охранила хыкнул, раскрыл рот, а оттуда вместо крика полилась одна только нереально-алая кровушка.

― Гав! Гав! Ав! ― раздалось сзади. Нобби развернулся и прежде, чем успел стащить с пояса нож, обычный, для полностью мясных тварей, чертова белая морда схватила его, впившись между запястьем и локтем. Охранник потянулся к пульту и уже почти нажал куда полагается, поразительная верность профессии. Ты подыхаешь, парень, сейчас лучше вспомнить, как в первый раз попробовал пахлаву или няшился с красоткой из параллельной группы, а ты все работа, работа! Впрочем, поднять тревогу свинтус не успел. Прямо в него врезался китэйн, чью руку безбожно терзала проклятая борзая. Не очень это весело, когда в стороны летит твоя кровища, смешавшись со слюнями злющей псины, того и гляди до кости доберется... Нобби зарычал, нож ударил трижды, после четвертого ― голова борзой повисла на тонкой ниточке из кожи и остатков мяса. И все-таки ее хватило, чтобы псина рухнула на пол, где и без того стало тесно от борова-охранника, и поволокла за собой самого невезучего из шапок. Пат! Но самое главное, ее долбаная пасть даже не думала размыкаться. Мертвая хватка мертвой псины, вот это да!

― Гребаная сука, отпусти же ты, ― пролаял Нобби, с помощью ножа размыкая челюсти. Удалось с третьей попытки. Сбросив тварь, тело которой до сих пор дергалось, а из порванной ножом шеи лило, Нобби обернулся и распорол рубашку охранника, соображая какой-никакой жгут. Полный набор хирурга, от скальпеля до гипса, имелся у него в тачке, кто ж знал, что херов пес вцепится! Нобби перевязал руку, туго стянув сверху ремнем, кровопотеря приличная, но обойдется, нужно лишь чуточку выждать. Он осмотрелся и вытащил из кобуры свинтуса хороший такой магнум. И как эта туша с ним управлялась, не боялась свернуть себе руку?

― Гребаная псина, ― пнул Нобби тело собаки. Затем нашел щиток с охранной хренью. Вот здесь самый риск. Иногда, если охранная система прекращает отчитываться перед сервером, тот начинает волноваться, и, правильно, присылает ребят, а то и сразу копов. Но иногда... Нобби решил не рисковать и ломануться дальше, но тут будка приняла на себя пулю, что-то мелкокалиберное и незначительное, скорее всего, револьверчик для дамочек. Кончить мог и такой, однако Нобакон как раз отстранился от щитка, пуля пролетела мимо.

Нобби тут же упал на корточки, прислонившись к пульту.

― Ты убил Чарли, мразь! ― хриплый голос отдает в спиртное. ― Тебе пизда!

― Не говори гоп, блядюга, ― посоветовал Нобби и бочком, походкой краба ― к двери. Однако там его ждала еще одна пуля.

― Срань! ― посетовал шапка, снова скрываясь за пультом.

― Выходи, тварь! Выходи! Я пристрелю тебе как барана!

― А хер ты видал, гондон? ― спросил Нобби и вскинул левую, которой повезло уцелеть. Пока что. Выстрелил в пустоту, на удачу. Когда звон, вызванный самым настоящим Магнумом, поутих, Нобби решился снова податься к двери ― и быстро выглянуть наружу. Эх, жаль дар Фуфы действует всего раз...

Тощий мужик с серыми волосами и густыми усами валялся на газоне, суча ногами. В теплом халате и тапочках, один слетел. Пуля разворотила ему грудь. В руке, так точно, маленький дамский револьверчик, пукалка-пугаловка. Увидев Нобби, мужик поднял его, но тут же опустил. Силы покидали его слишком быстро.

― Ну вот, пусть у тебя дохера бабла, но помираешь ты как положено, от одной хорошей пульки куда следует, ― сказал Нобби. Пинком отправил свалившийся с ноги мужика шлепанец к будке. Губы буржуйчика медленно шевелились, пытаясь что-то поведать миру напоследок.

Нобби приблизил ствол магнума прямо к лицу буржуа, бывшего хозяина жизни, а теперь ― просто мясную куклу, которой скоро суждено сгнить.

― Аривидерчи, выродок, ― череп треснул, как арбуз, по которому вдарили кувалдой. Нобакон закатил от восторга глаза и начал бы плясать, но боль в правой руке привела его в чувство. Подумав, он отволок мертвеца в будку. Следы от пуль с дороги вряд ли кто заметит. Проблема только в пятне на лужайке. Нобби, насвистывая, открыл ворота и загнал внутрь свой драндулетище, поставив ровно туда, где трава получила порцию мозгов. Вообще-то стоило спешить в дом, проверить, не всполошились ли прочие обитатели, но, во-первых, Ноб чувствовал себя чудесно, устранив богача; во-вторых, ему хотелось поиграться, а наряд полицаев подходил для этого как нельзя лучше, даже если в нем не будет ни одного подхалимчика. В -третьих, развившееся за годы борьбы с престолонаследием и самодержавием (борьбы, начавшейся задолго до его нынешней жизни, а может, и того прежде) чутье подсказывало Нобби: в доме тихо. Он кончил охранника, кончил псину, кончил хозяина. Осталось полазать по его владениям, собрать хабарок и вывезти. За перекупщиками дело не станет ― Нобакона вырастил настоящий талант тихонько спихивать грабленное.

Да!

Спереди имелся самый настоящий лабиринт из растений. Ну чудеса! Нобакон ухмыльнулся, и обнаружил рядом беседку, а в ней ― громыхающую на всю округу газонокосилку. Выведя ее из-под крыши, завел и пустил прямо на лабиринт ― прорубить себе короткий путь.

За зелеными стенами вставал величественный белый особняк. Нобби поверить не мог в свою удачу: все окна оставались темными. Небольшое пятно света обосновалось перед дверью, и, вероятно, в гостиной тоже. Но дома наверняка все спали. Или ― вовсе никого не было.

Газонокосилка, отпущенная, налетела на кустистую стенку, забуксовала, выбрасывая сзади целый ворох зелени.

― Да заткнись ты, уши вянут! ― Нобби выстрелил прямо в машинку. Та взорвалась, мигом став тихой и послушной. ― Никакого от тебя толку.

Он обошел лабиринт с боку. Еще круче: лавка и несколько статуй. Нобби хмыкнул. Магнум обладал приятной тяжестью и огромной пробивной, так что... Нобакон вскинул его, и голова ближайшего родосского мыслителя взорвалась осколками. Венера Милосская, вдобавок к рукам, лишилась и головы.

― Как я жил без тебя! ― возмутился Нобакон и поцеловал разогревшийся ствол. Сунул пока что за пояс. Пройдя к лавке, он вынул ножик и прицелился.

― Надо же оставить послание, верно? Почему бы не порадовать мир своим мнением?

Спустя пять минут на темной лакированной древесине появилась отчетливая надпись "Ешь богатых!" Нобакон хотел еще добавить стилизованную мордочку свиньи, но его рисовальщицкие таланты закончились на ручки-ножки-огуречек, так что рядом он вырезал просто большую такую букву "А". Ухмыльнулся, представив, как это покажут в новостях. "Банда леворадикалов проникла в особняк известного мецената, филантропа и богатея Ху. Е. Соса, ведется расследование"...

От души посмеявшись, Нобакон двинулся к дому. Так точно: дверь открыта. Сигнализация ― выключена, очередной подарок судьбы. За порогом Нобби сразу почувствовал себя мелким, незначительным и очень, очень бедным. Дверь закрывать не стал ― если кто захочет войти, пусть заходит, места хватит. Его шея вывернулась на сто восемьдесят, потом на триста шестьдесят градусов, так все вокруг лучилось пышностью и торжеством. Несколько статуй, явно очень недешевая работа, чувствуется отменный вкус, расположились возле противной стенки, еще две ― у ее правой и левой подружек. Облицовка под дерево, все блестит и сверкает, между статуями покоятся картины, и Нобби не поручился бы, что это не подлинники. Не прихожая, а выставочный зал, мать его! Нобакон почувствовал, как в его груди закипает гнев. Один ковер, об который Нобби вытер свои заскорузлые кроссовки, стоил больше, чем его далекие предки заколачивали годом упорного труда.

― Здесь есть, над чем поработать, ― произнес редкап.

Сперва он хотел вынести ценное ― и придать место огню. Но потом понял, что нет, он превратит этот скромный лесной домик в монумент вражде классов. Большая часть человеков, точно так же, как китэйны, являлась гребанными прилипалами-приспособленцами, готовыми обменивать свой честный труд, здоровье, совесть, да что угодно на относительное спокойствие и сытость. И плевать, что тебя может пристрелить поехавший коп, просто так, прямо на улице. Плевать, что повышают налоги и сокращают рабочие места. Что людей вытуривают из домов за копеечные долги по ипотеке. Срать, абсолютно срать, главное ― твоя хата с краю. Ничто не вечно. Рано или поздно достанут и тебя. И тогда ― некому будет встать за тебя стенкой, потому что когда приходили за ними, твои уста были закрыты, а взор обращен в другую сторону. Мразотство.

Нобби пришел в себя, когда все заднее сиденье, багажник и бардачок заняли ценности. А набралось их ― ну просто тонна. И, раз вой сирен до сих пор не всполошил лесных тварей, значит, уже и не всполошит. И будет стоять особняк до тех пор, пока кто-нибудь из родни богатенького буратины не обеспокоится пропажей дорогого отца, дяди, дедушки.

А значит ― что?

Нобакон хмыкнул и вернулся внутрь.

Внутри он успел оставить немало посланий этому всему приличному обществу, заботливо накарябанных ножом с должной долей как попалости. Правда желания хватило только на вестибюль и примыкающее, но уж битых стекол, резаных полотен и испоганенной мебели осталось прилично. Нобби мог собой гордится. Что не съем ― то понадкусаю! Особенно доставалось предметам искусства. Нобби спасал их от безрадостной участи остаток века радовать богатеев.

На третьем этаже заветное чутье революционера подсказало пригнуться.

Над ним промелькнуло что-то черное и стремительное. Нобби вовремя среагировал, выдернув по ходу оба меча. Что-то замерло, разворачиваясь к нему. У этой летучей мыши тело покрывал мех, голова на длинной гибкой шее вращалась безо всякого смысла, а крылья состояли из сплошных, торчащих как зубы Нобби, то есть совсем в разнобой, шипов. Нобби поежился и чиркнул Освобождающим о стенку.

― Давай, сестренка, хоть ты меня порадуешь нормальной дракой? Или опять все самому делать?

Сестренка замерла, и ее длинная шея вытянулась в сторону Нобакона.

― Ты посмел тревожить меня! Мой сон! Теперь я потревожу тебя! Твою жизнь!

― Бля-бля-бля, ― ответил Нобакон и, потерев клинки друг о друга, сколдовал на химеру обман.

Та замерла, удивившись и испугавшись, что незваный гость вдруг исчез из поля зрения.

Нобакону потребовалась минута, чтобы оказаться рядом, но как только клинок должен был прорезать брюхо твари, та взметнулась к потолку ― и сразу спикировала вниз, метя острыми пластинами шапке прямо в лицо.

Его спасли прочный шлем и вовремя отведенная голова. Странная птичка чиркнула по шлему, пробежалась острыми краями по наплечникам, оказалась под ногами. Нобакон хотел раздавить одно из ее крылышек, или даже шею, вдруг повезет, когда та вывернулась, и лишь парочка пластин осталась, придавленная к полу носком. Карающий скользнул по спине твари, бессильно, там все заросло плотной густой броней.

"Вот бы у меня так защита росла, ― подумал Нобби с восхищением. ― И не надо было бы каждый раз снимать..."

Химера подлетела до потолка и снова упала вниз. На этот раз ― свернувшись в полете клубочком, ощетинившись во все стороны опасными кромками. Нобби вскинул оба клинка, метнулся навстречу. Первым с броней столкнулся Карающий, затем Освобождающий. Посыпались искры, Нобби как будто не воевал агрессивную химеру, а устроил заточку. Наверняка следы останутся, подумал он отстраненно. Что же, его друзьям пора обзавестись не менее внушительной коллекцией шрамов, чем ему самому.