Читаем Гаситель онлайн бесплатно

Отклик на резюме пришел в субботу вечером. После третьей кружки хорошего финского лагера – в Питер недавно подвезли, все друзья так и расхваливали, лень было открывать письмо. На потертом экране видавшего лучшие дни «хуавея» мигало сообщение, начинающееся с «Благодарим за отклик…»

А дальше не видно.

Но он догадывался, что дальше «спасибо, мы вам перезвоним».

Ленка заглянула через плечо и хмыкнула.

– Все ищешь работу?

И вот что ей отвечать? Когда ты живешь в Питере, лучше быть либо Ленкой Мурашовой, либо уж совсем Джоном Смитом, а вот Рави Иванов – проигрыш по всем фронтам. Эпик фейл. Отец русский, мать индианка, он на вид – «чурка какая-то».

С высшим техническим образованием, между прочим. Красный диплом питерского Политеха. И несколько удачных проектов за спиной, опыт работы, магистратура, научные исследования…

А потом – кризис, проклятый коронавирус, от которого никто из знакомых Рави не умер, но переболели многие, а тяжелее всех – экономика. Унижаться до сантехника или рабочего на заводе не хотелось. Ленка, менеджер по продажам в какой-то конторе «Рога и копыта», порой подкидывала халтурку, слабо связанную с основной специальностью: то компы настроить, то вообще машину, вишневый «порше», починить.

Рави с Ленкой когда-то встречался, запал на симпатичную блондинку, а она – на восточную экзотику и красивые ухаживания, потом разбежались, но без кошачьего мява, скандала до небес и вырванной шерсти. Остались друзьями. Иногда – с привилегиями. Не больше.

Сейчас у Ленки какой-то очередной Махмуд или Ахмед. Вон ей серьги подарил. Ревнивый, правда, но в «подругу» верил. Пока.

Дело, правда, шло к свадьбе, а после свадьбы Ленка точно «отвалится», что жалко – с ней приятно пообщаться даже без горизонтального положения. И халтурок не будет.

– Ищу, – вздохнул Рави и поскреб щеку. Он сегодня не брился. Щетина уже давала о себе знать.

– Вкатывайся в айти, – со знанием дела сказала Ленка. – Там и на удаленке хорошо платят.

Рави даже не спорил, в «айти» он бы разобрался, поверхностные знания есть, вся современная механика привязана к программам, но надо хотя бы полгода. А жить на что? Кушать прямо сейчас хочется. И лагер пить, вот именно.

– Попробую, – туманно буркнул Рави, чье настроение почему-то испортилось, а открывать письмо он так и не стал.

Все равно отказ.

Что там еще может быть.

Ленке скоро позвонил ее ревнивый Махмуд-Ахмед, и она спешно засобиралась. «Подругами» злоупотреблять не стоило. Рави проворчал:

– Если обидит, звони хоть ночью, морду набью.

Ленка скептично усмехнулась. Рави не был атлетом – метр семьдесят с копейками, мелкий и тощий, вот еще одна причина, по которой не брали на хорошие места. Мало, что «чурка», так еще и задохлик.

Вот лучше бы не усмехалась. Только обиднее стало.

После того, как она ушла, Рави принялся уничтожать оставшиеся бутылки с финским лагером, и примерно на четвертой, все-таки открыл проклятое сообщение, просто чтобы прямо сейчас, в полупьяном состоянии, быстро прочесть отказ и удалить его, как никогда не существовавший.

«…приглашаем вас в воскресенье, в 9.00».

Рави едва не выронил телефон. Тот пискнул: разряжен, десять процентов. Пришлось добираться до спальни, по пути «поймать» тумбочку мизинцем – о, эта чудовищная боль, – и поставить на зарядку. Снова открыть сообщение.

Ну точно.

Воскресенье – это завтра.

Девять утра.

– Да твою ж мать, – сообщил Рави плакату с последнего КомикКона на стене.

Перегар, несомненно, остался. Рави вышел на бой с ним, как рыцарь против трехглавого дракона: мятная паста, кофе, перченая яичница, потом еще и жевательная резинка с ментолом и клубникой. Но перегар остался, он даже не сомневался.

«Чурка алкашная, одна штука».

Чистый костюм. Белая рубашка. На улице царила жара, так что Рави вспотел уже в лифте. Хорошо, руки хоть не дрожали и телефон за ночь зарядился.

В голове немного шумело. Он боялся опоздать, маршрутка плелась со скоростью хромоногой черепахи, а свою «мазду» пришлось продать еще несколько месяцев назад по дешевке. За тачку десятого года много не выручишь.

Навигатор вывел на нужный адрес после того, как Рави вышел на остановке где-то в конце географии. Дальше – только болота и комары.

«Наверное, какая-то шарага, с которой лучше не связываться»…

Снова взяла обида. Профессионал, хорошие рекомендации. Ему просто не везло, какой-то злой рок, не иначе. Ленка права: стоит потратить несколько месяцев, кредит хоть взять, обучиться на айти-специальность, да вот хотя бы контроль машинных процессов с помощью нейросетей, он даже представлял, как такая сеть должна работать, осталось лишь обучиться написанию кода.

В наушниках грохотал тяжелый рок. Музыка воинов и бойцов; Рави не любил индийскую или русскую, шел против стереотипов.

В конце маленькой улицы стояло довольно новое на вид двухэтажное здание. Немецкий фахверк, определил Рави. Добротное качество, белые стены, темно-красный кирпичный забор. КПП на входе – тучный сонный охранник оторвал от экрана смартфона заплывшие жиром глазки.

– Ты кто?

Рави сунул под нос резюме. Распечатанное. Позапрошлый век в эпоху QR-кодов, но таким типам подойдет. Поправил медицинскую маску, примету времени, которую, кстати, и не думал надевать сам охранник.

– А, это ты. Ну проходи, черномазый.

Последнее прозвучало в спину. Рави едва не обернулся, едва не схватил типа за шиворот, едва не врезал по красной и круглой, как традиционный русский блин, харе.

Сдержался.

«Он просто тупоголовый охранник. Сидит тут за тридцатку от силы».

Вдох-выдох. Нацепить улыбку – зубы белые, особенно белые на фоне смуглой кожи.

Можно дальше. Четыре ступеньки из бетона с заботливой прослойкой «колючки» от гололеда, дверь «под старину», как будто из бронзы. Домофон, впрочем, совершенно обычный, даже с видеокамерой.

– Добрый день, я по приглашению… – начал Рави.

– Заходите, – сказал женский голос. Дверь поддалась.

Рави разочаровался с порога. «Бедненько» – это слово пришло на ум, когда оглядел первый этаж с дешевым ламинатом, бюджетной темно-персиковой краской на стенах и большим фикусом в горшке. Из угла таращилась видеокамера. На стеклянной лестнице (модель на двойном косоуре, металлическая профильная труба и прочное стекло поверх) стояла девушка лет двадцати пяти. Симпатичная, типичная «из Петербурга» – светлая кожа, никогда не знавшая яркого солнца, кроме пары недель в год в Турции, мышиные волосы собраны в хвост. Одета в джинсы и свободную блузку.

– Проходите, господин Иванов.

Обычно на его фамилии спотыкались. «Иванов» с его внешностью сочеталось примерно, как в тех головоломках, где красными буквами написано слово «зеленый». Человеческий мозг начинал «тормозить».

– Спасибо, – пробормотал Рави.

Стеклянная лестница показалась удивительно длинной. Всего-то десяток ступенек до второго этажа, а словно тысячу лет поднимался, и когда достиг последней, в голове замерцали искры.

– Меня зовут Татьяна, – сказала женщина спокойным голосом. Коридор из стекла и блеска тянулся куда-то в темноту. – Расскажите о себе.

– Что, прямо тут?

Обычно хотя бы в кабинет приглашали. Садишься там в кресло или на диван, а потом рассказываешь про свои дипломы.

Татьяна пожала плечами.

– Не вижу причин откладывать.

– Ну я…

И он говорил, даже больше, чем планировал. Про диплом и проекты – в первую очередь, но еще про семью (отец хотел себе покорную девушку), зачем-то про свои неудачи, про Ленку даже упомянул.

– Итак, Рави, – Татьяна назвала по имени. В круговерти стеклянного блеска это казалось нормальным. – Вас ничего не держит здесь?

Мать умерла. Отец однажды избил ее так сильно, что она просто легла и не проснулась. Это было почти шесть лет назад, и с тех пор Евгений Иванов скрывался, а Рави хотя и мечтал однажды отомстить, но менты не помогали. Домашнее насилие декриминализовано. Как убьют, так приходите. Лакшми Иванова больше не могла прийти.

– Ничего, – сказал он.

– Тогда пойдемте, Рави. Я расскажу о вашей работе. Видите ли, мы занимаемся коррекцией миров. И вы – именно тот, кто нам может пригодиться.

Наверное, ему следовало сбежать, но словосочетание «коррекция миров» звучало слишком любопытно, и Рави кивнул:

– Показывайте.

Инструкции заняли около получаса. Он согласился.

Задание может занять много лет – «иногда всю жизнь».

Рави кивал. Жизнь – это короткий период. Всего несколько десятилетий. Он читал о чем-то похожем, то ли у Стругацких про Мир Полудня и прогрессоров, то ли модные приключения в виртуальных мирах; с той лишь разницей, что виртуальным «мир» не был.

Он не верил по-настоящему, вот в чем было дело. Позже он оправдывал себя именно этим «не верю». Небось, какой-то замудренный HR-тест. Стресс-интервью. В лучшем случае, возьмут разрабатывать технологические решения для приставок и VR-систем, ну или что-то вроде того.

– Ах да, – словно спохватившись, сообщила Татьяна. – У вас будет готовая легенда. Адаптироваться к ней не придется, сознание внедряется в автоматическом режиме, включая все воспоминания, понимание местной культуры, знание языков и многое другое.

Стеклянный блеск окружил Рави и взорвался мириадами искр. За ним Татьяна мерно, как воображаемая недавно нейросеть, говорила:

– Итак, теперь вы – беглый раб по имени Айнар Венегас.

Айнар Венегас проснулся на границе леса Цатхан.

Айнар Венегас бежал от своих преследователей – глеорские работорговцы исправно молились своим Светочам и использовали Искры, чтобы держать живой товар в похожем на долгий сон или анабиоз состоянии. Очень удобно: складывай людей в телегу, как дрова, только прикрывай от яркого солнца, чтобы не померли от обезвоживания и жара. А потом дай другой, спасибо Искре, отвар, они и очнутся, прямо на рынке.

Он сбежал.

Он понимал, что помогли, только кто?

Тесхенцев, тоже знал Айнар Венегас, продавали нечасто. Когда-то Тесхен был огромной и устрашающей империей – сознание подсказывало сравнение с «Османской», но эти ассоциации расслаивались и расходились надвое, еще предстояло их сплести в одно. Лес Цатхан – тесхенское название. Смуглые люди с темными глазами дошли сюда, среди них были воины с мечами из закаленного собственными Искрами металла, прочнее, чем популярная в Глеоре бронза. Среди воинов были Светочи.

Потом…

«Обычная политика».

Тесхен не удержал далеких границ. К тому же места, вроде этого леса, оказались чересчур опасны, полны Диких Искр – связываться с ними не каждый Светоч решится. Постепенно непобедимая империя пришла в упадок, и огромная цивилизация съежилась до жаркой полупустыни, где, впрочем, добывали драгоценные камни, ткали ковры и многое другое. В представлении современных глеорцев южные соседи превратились из безумцев-воинов в белых одеждах, с темной кожей, черными густыми бородами и красными от наркотика-дхаха зубами, в тучных торгашей – «Эй, дарагой, подходи, как брату родному уступлю!».

Правили в Тесхене женщины, Матриарх и ее служанки. Но они никогда не покидали родных краев, считалось – это оскорбление для всякой женщины, оставить родной дом и уйти в оскверненные земли.

Айнар Венегас был даже не чистокровным тесхенцем. Его мать – Светоч Тесхена, Светоч Мудрости, высший чин, не считая Матриарха. Она… ушла.

А потом… встретила здесь человека, и…

Пробуждение отдалось шишкой на голове.

«Беглый раб».

Был тот, кто еще осознавал себя как Рави Иванов, которому хотелось орать: «Помогите, мамочки, где я», – но Татьяна или как там ее, не солгала. Он действительно оказался в чужом мире, но удивительно «подкованным»; человек, по имени Айнар Венегас существовал. Сын местной… колдуньи, что ли, и какого-то крестьянина – они тут даже плуг толком не освоили, сверился с чужими воспоминаниями Рави. Деревня Джерайи Венегаса так и не приняла Дакоти Ашор, а потому, когда та умерла от неизвестной болезни, похожей то ли на туберкулез, то ли на рак груди, – магия Светочей не совладала с хворью, – решили продать подростка в рабство. За десяток Искр. Это было отличное решение, против которого Джерайя Венегас не мог протестовать.

– Хватит, прекрати, – едва не закричал Рави-Айнар. Резонанс дрожал в позвоночнике. Скоро он прекратится, тогда станет проще, а пока он спрятался в лесу Цатхан, что иные зовут погибельным лесом. Над головой деревья, похожие размерами и внешним видом на кактусы и секвойи одновременно. У них километры корней, грунтовые ручьи пьют жадно, потому что почвы полны соли, а мелкая трава приспособилась, и напитывается ядом, цветя потом хрупкими кристаллами. Здесь живут плотоядные мотыльки и пальцеруки – конгломераты бактерий, подсказывал Рави Айнару, резонанс стихал. Трава была зеленой. Деревья – тоже. Ручей… вон там ручей. Многовато кальция, но подойдет напиться.

Он сбежал от глеорских работорговцев. Он знает многое.

«Но я ничего не смогу сделать».

Айнар склонился над ручьем, смывая корку грязи. Он оглядывал себя – высокий, крупный. Рави Иванов подал голос: ого, да я всегда мечтал стать здоровяком. Чтобы вот как увидит питерский гопник, так и нырнет под арку, сиську «Очаковского» сосать, а не «дай закурить, а если найду». Правда, тесхенцы несколько тяжеловесны, но его устраивало. Все лучше, чем дрыщ из мемов про задротов.

«Стой, погоди».

Голова затрещала. Мозг двоился и разваливался на два комка серой каши.

Рави Иванов. Инженер из Петербурга. Согласился на странную работу.

Айнар Венегас. Раб, отпахал много лет в шахтах.

Айнар Венегас не знал ничего.

Рави Иванову предстояло наполнить его, и…

Что-то мигнуло. Картинка замигала: толстые ветви и зеленая, плотная суккулентная листва, повисшие лозы золотистого оттенка, охряные стволы, трава с серебристыми соляными навершиями. Потом померкла.

«Я ничего не вижу».

«Перестань, это просто близорукость».

– Тебе оставили инструменты, – зазвучал с ветки голос. Айнар мог поклясться: белка говорит. Ну вот та, серебряная с красным хвостом и светящимися светодиодами-глазами. – Возьми их.

Айнар пошел за белкой. Видел он ее нечетко – то глаза мелькали-светились, то хвост перед носом. Белка привела к дереву, которое называли «бочонком», потому что из него получались хорошие бочки, и внутри почти всегда образовывались пустоты, чем старше такое дерево, тем сильнее выгнивает изнутри, но это неважно, ведь живет поверхностными соками и корой.

Он вытащил большой кожаный саквояж. Открыл его.

Айнар Венегас не знал ни единого подобного прибора, зато знал Рави, и – «полагаю, мы одно целое, так».

Проще было думать так. Он знал об Айнаре Венегасе все.

Проще было стать им.

Он достал очки – обточенные линзы, круглая оправа. Подошли идеально, белка мгновенно обрела зримую весомость. Тварь килограмма на три, не меньше, иные кошки попадались помельче. Жирная наглая зверюга.

«Я Айнар Венегас».

«Я тот, кто противостоит…»

– Светочам, – подсказала белка.

А потом добавила:

– Ищи женщину по имени Гарат Ашшала, – после чего исчезла в спелой листве.