Читаем Гарон онлайн бесплатно

Часть I Эльфийское проклятье

Г л а в а 1

— Он гарон, — таинственным шепотом сообщила Альбина. Наивные голубые глаза выжидательно уставились на сестру. Наверное, она ждала, что та как минимум заверещит от радости или отвесит челюсть от изумления. Увы. Разница в двенадцать лет сказывалась на взаимоотношениях и взаимопонимании отрицательно. Яна лишь бухнула в кружку ложку сахара и с нескрываемой иронией спросила:

— Это разновидность африканских макак?

Альбина обиженно поджала губы и засопела, не зная, что ответить. А Яна принялась за бутерброд: ей хоть гурон, хоть бурбон — финал будет тот же — скроется новое увлечение сестры в утреннем тумане после постельного рандеву, не оставив ориентиров. Все они одинаковы: в глазах нежность, на устах — мед, в кармане — презерватив, а за пазухой — кирпич.

— Ты озлобленная старая дева! — выпалила, наконец, Аля не в силах снести подобное равнодушие к своему душевному состоянию.

— Может и старая, но не дева и не озлобленная, а мудрая, — парировала Яна. — И поэтому мне, что Гурон, что гормон — ассоциация одна — энцефал.

— Это твой Валера — энцефал, а другие нормальные и очень приличные люди. Он бросил тебя семь лет назад, а ты до сих пор злобишься и при этом называешь себя мудрой. Не слишком ли скромно для неудачницы? — свирепо прищурилась Альбина.

Выглядело это смешно — шестнадцатилетняя чаровница с чуть вздернутым носиком, пытающаяся изобразить праведный гнев — надув губы, как первоклассница, и манерно щуря наивные глаза. `Мамины привычки', - отметила Яна и усмехнулась:

— Капризы для мальчиков оставь, ладно? И манеры светской львицы. Я не мама и не твой горбун — не силься.

— Он не горбун, а гарон! — выкрикнула девушка, приподнимаясь, и нижняя губа задрожала, как это бывало с Альбиной в детстве, от обиды и расстройства.

— Маленькая девочка, тебе опять куклу не купили? А ты хлопнись на пол и начни колотить по ковролину кулачками. Очень у тебя эффектно получалось…

Аля вскочила и вылетела с кухни, а Яна смогла спокойно перекусить. Она уже поставила чашку в раковину, как услышала хлопок входной двери. Сестра покинула дом, сгорая от негодования на зануду старшую сестру. Еще бы — душа, переполненная чувствами, срочно требовала жилетку для излияний, а черствая родственница отказалась от этой роли. Ну, как не посетовать?

`Ничего, найдет достойную кандидатуру из длинного строя своих подруг и к вечеру вернется', - подумала Яна. Ушла в комнату, включила телевизор и удобно устроившись, попыталась сосредоточиться на сюжете голливудского блокбастера. Том Круз показывал чудеса компьютерной эквилибристики и не впечатлял. Яна начала нервничать — тревога росла и ширилась, как цунами, рождая естественное раздражение: а почему она должна беспокоиться об Альбине? Почему не мамочка, приползающая домой в двенадцать ночи и уползающая в семь? Ах, да — она же работает, кормит их, одевает, оплачивает счета и не дает познать горести нищеты. Бутики, салоны красоты, шейпинг, деловые встречи, командировки, презентации, рауты, муштра служащих и любовников — как в столь плотный график воткнуть час на общение с дочками? Холодильник деликатесами завален? Шкафы эксклюзивными шмотками набиты? Вот и ладно. А остальное — по длинному списку телефонов прикрепленных на магнитную доску в прихожей: психолог, семейный доктор, адвокат, и даже гадалка — Зоя Юрьевна, которая за баксы любую карму снимет и любую ауру оденет. И еще масса подобных людей, которых Яна презирала и ненавидела. Марионетки в ласковых руках их матери — акулы сырьевого бизнеса — Суриковой Аллы Геннадьевны.

Яна выключила телевизор и покосилась в сторону коридора: а что если прозвонить Каучавиучусу? `Артур, просто — Артур'…

Ей вспомнились его цепкие глаза аллигатора, залысина и тонкие губы, кривящиеся в приторно-сладкой улыбке. Не сыщик, а киллер. Может, действительно — по совместительству? Вот и пускай этого Гурона новообразовавшегося в жизни Альбины ликвидирует или просто поможет исчезнуть, как когда-то помог исчезнуть Валере. Наверняка мамуля ему, тогда, как хорошему спецу заплатила.

Яну подкинуло. Она встала и нервно заходила по комнате: Сволочи! Оба! И Галина Викентьева, ведьма старая, мясник-гинеколог. Теперь ни внепланового ребенка, ни зятя на шее. А что дочь любила, ребенка хотела — так это мелочь. Главное выгода. Экономия. На домохозяйку, охрану и няньку тратиться не надо — старшая за младшей сестрой присмотрит, а когда девочка вырастет, тогда пусть о личной жизни думает. Трижды сволочи!

`А вот не буду! Из принципа! Хватит того, что я ей памперсы меняла. С 12 лет нянчусь — хватит! Пусть сама теперь их меняет, и противозачаточные средства покупает и… Мне, в шестнадцать лет, подобного не дозволялось. Конечно — Алечка болеет, Алечку нужно к ортопеду, на ЛФК и консультации, потом к школе готовить, к репетиторам водить, в школу возить, в кружки и на сольфеджио….Я сестра или мать?!

Девушка глянула на часы и начала собираться на работу, больше не желая тревожить Каучавиучуса — пусть все идет, как идет. Вот принесет Альбинка в подоле, может тогда их мать очнется. В конце концов все, что происходит всегда к лучшему. Главное, в этом не сомневаться.

Работала Яна в банальной, второсортной парикмахерской не по нужде, а назло матери. Эту эскападу Алла Геннадьевна проглотила с трудом, и второй год пережевывала, пытаясь не подавиться. А Яна упрямо трудилась на благо своего самолюбия и категорически отказывалась брать у матери и тугрик. Бесконтрольность, самостоятельность и сохранение себя от материнского гнета — ради этого стоило идти поперек урагана имени госпожи Суриковой. А через месяц старшая дочь вообще из этой квартиры съедет, что тогда мадам делать будет? На кого младшую дочь кинет?

Яна толкнула дверь в парикмахерскую, помахала сменщицам, проходя в подсобку, маленькое, полуподвальное помещение. Настя Михайлова, напарница Суриковой уже прибыла и готовила себя к трудовому подвигу — курила, вальяжно развалившись в старом кресле.

— Привет, — угрюмо бросила Яна.

— Ага, — также любезно ответила Настя. — Чего смурная?

— А! Мелкие домашние неприятности.

— День сегодня такой, неудачный. По гороскопу смотрела — вроде время Черной Луны с одиннадцати вечера начинается, а у меня уже с утра. Тоже домашние неприятности: тостер сгорел, шампунь кончился, с Игорем поцапалась.

— Н-да-а, — протянула Яна, завязывая синий передник. — Пошли? Время-то два, девочка сейчас недовольство высказывать начнут.

— Не-а, народа нет, старик сидит, да малолетка, — затушила сигарету и от души потянувшись, одела фартук. — Пошли, правда. Да лицо попроще сделай, а то клиентов распугаешь.

— Я сегодня на мужских стрижках постою, ладно?

— В деньгах потеряешь, — проходя в коридор, предупредила Настя.

— Да мне горизонтально. Настроение — съела бы кого-нибудь. Мне сейчас новобранцев самое то обслуживать — стричь под ноль.

— А что такое?

— Как обычно, — проходя к креслу, буркнула Яна. За ней следом протопал пожилой мужчина:

— Мне к вам?

— Да, да, садитесь.

— Девочки я исчезла! — бросила дородная Полина из старой смены.

— Пока.

— И я ушла. Настя, тот фен в ремонт отдать надо, работай пока Rowenta.

— Поняла, иди.

— Как будем стричься? — провожая взглядом коллег, спросила у старика Яна.

- `Молодежную', пожалуйста.

- `Молодежную'? — покосилась на него с сомнением. — Хорошо.

В кресло к Насте села молоденькая девушка с прической в стиле попурри дешевых красок и тупых ножниц. Женщины приступили к работе.

— А что у тебя случилось-то? — полюбопытствовала Настя у Яны, расчесывая волосы клиентки.

— Да-а! Как обычно.

— Катька, что ли чудит?

— Ну, на иностранцев ее потянуло — гарона какого-то нашла.

— Кого? — напрягла извилины Настя.

— Не знаю! Да и без разницы мне: хоть гарон, хоть тефлон. Мужики все одинаковы. Покрутит ее новоприобретенный Ромео и бросит.

— А если любовь?

— Какая любовь, Настя?! Ей шестнадцать лет — ума с пшеничное зернышко, а самомнение и амбиций с колхозный амбар! Вот принесет матери в подоле, будет и любовь и счастье.

— Что ты сразу о внеплановых детях? Может не дойдет до этого?

— У Катьки или барона ее? Сказка!

— Гарон, девушка, — подал голос старик. Яна замерла на секунду, хмуро разглядывая седую макушку, потом в зеркало пытливо на мужчину посмотрела:

— Вы его знаете?

Ножницы оказались в пугающей близи лица, и мужчина смущенно то ли улыбнувшись, то ли поморщившись, чуть отклонился, пальцем осторожно отодвигая инструмент:

— Э-э-э, нет. Гароны миф.

— Вы горгулий имеете ввиду?

— Нет, гаронов, именно — гаронов, служителей хаоса.

— Сектанты, что ли? — подала голос заинтересованная Настя.

— Э-э-э, нет, гароны разновидность мифических существ…

— Друг моей сестры не миф, это я точно знаю, она мне все уши о нем прожужжала. И потом она, спору нет, глупая, но из-за неопытности. Однако в артистов и циклопов привычки влюбляться не имеет. Реалистка она, ей предмет своей страсти осязать надо для закрепления чувств, — сообщила Яна с сарказмом и вернулась к стрижке.

— Тогда у вас действительно есть повод огорчаться, и беспокоиться за вашу сестру.

— Что, настолько гароны страшны?

— О-о, девушка, служители хаоса тире служители зла, сами думайте, страшны ли они и способны ли на проявление достойных добропорядочного существа чувств.

— А вам, откуда про них известно? — с подозрением уставилась на мужчину Сурикова, и заинтересованная и встревоженная словами клиента.

В мифы Янина не верила, вышла из того возраста, когда сказку с реальностью путаешь, но в то, что под знамена всяких сатанистов, горгулистов масса дуриков собирается — верила вполне. Народ-то совсем чокнулся, чем занять себя не знает, вот и ударяются во всякие отклонения: то по певцам да артистам фанатеют, то толпой псалмы с братьями Иеговы петь начинают, то в магию ударяются, то адреналинчик на халяву получают на слете идолопоклонников, матче любимого футбольного клуба. Обернись, ткни пальцем в толпу и обязательно попадешь в фанатика любого направления.

— Я парапсихолог, — с достоинством сообщил мужчина. — Иннокентий Всеславович Подольский.

— Давно? — пытаясь скрыть скепсис, спросила Яна.

— Пятьдесят семь годочков, да-с, и не скрываю…

— Я о парапсихологии.

— А-а. С рождения, знаете, призвание.

— Угу? И гароны вам по долгу призвания известны?

— Э-э-э, слышал о них.

— Так вы ясновидящий? — подала голос Настя.

— Ну, что вы, — изобразил смущение мужчина, оглядывая в зеркале свою новую прическу. И кивнул Яне вставая. — Спасибо, руки у вас золотые. А сестренку свою выручайте, не ровен час, заберет ее гарон, потеряете девочку.

— В смысле? — тут же встревожилась девушка. — Они жертвы приносят, да? Или общины образуют?

— Ну-у, это я не знаю. Но не исключаю, да-с. Служители хаоса непредсказуемы, все может быть, но в данном случае, как и в любом другом нужно мыслить позитивно. Мрак, знаете ли, мрак и рождает, тем более я вижу, вы несколько пессимистичны и недоверчивы по натуре. Так вот советую вам изменить взгляд на мир, заняться самопознанием, открыть чакры и скинуть весь негатив. Вы очень сильный человек…

Яна взглядом поторопила разговорчивого дедульку на выход.

— Э-э-э, понял. Сколько я вам должен?

— Восемьдесят.

— Да, да.

— А обо мне, что можете сказать? — влезла Настя, оставив ради информации клиентку.

— А что собственно? — растерялся парапсихолог.

— Обо мне, как о человеке и… что меня ждет?

— А-а… Простите, но я не пророк, могу лишь сказать, что вы не наделены каким-то особым даром.

— А Яна наделена? — обиделась женщина.

— Я всего лишь сказал, что она сильна, но излишне мрачно мыслит…

Настя потеряла интерес к мужчине и вернулась к клиентке. Старик поспешил покинуть зал.

Вскоре ушла и обновленная малолетка. Клиентов на горизонте видно не было и женщины пошли в подсобку на перекур.

— Вот ведь магов и чародеев развелось, — хмыкнула Настя. Яна согласно кивнула и полезла за сотовым: кто Алькин возлюбленный — жрец, сектант или служитель, ей было без разницы, но слова старика возбудили не шуточную тревогу за сестру.

— Чего? — недовольно буркнула Альбина. `Дуется еще', - поняла Яна, но на мировую идти не спешила, зная, что чем строже с ребенком себя ведешь, тем лучше.

— Ты где? Когда домой явишься?

— Я не собираюсь перед тобой отчитываться, и вообще, не звони мне больше, я выхожу замуж!

— Что?! Ты мать в известность поставила?! Вот подожди, они устроит тебе замужество! А ну быстро сапоги на ноги, перчатки на руки и рысцой домой, невеста!

— Я домой не вернусь!

Яна чуть не завыла: нет, ну почему вечно она разруливает ситуацию? Возвращает Альке разум? Ей, что, своих забот не хватает, еще и дуру малолетнюю пасти будь любезна?

— Я матери нажалуюсь! — зашипела в трубку. И подумала, что стоит лично встретиться с женихом, а заодно поторопить невесту на выход. — Ты у него? Где? Ну, адрес, быстро?!

— Отстань от меня! Я уже взрослая — сама разберусь! Не лезь в мою личную жизнь!

— Я с родственником познакомиться хочу, заодно вещи тебе привезу. Или ты в чем ушла, в том ходить собралась? И под венец тоже в джинсах пойдешь? — схитрила Яна.

— Врешь ты все!

— Когда я тебе врала?

Аля крепко задумалась — запыхтела в трубку. `Ну же, открывай тайну местонахождения'! — мысленно подгоняла ее Яна. И наконец-то услышала:

— Шевченко 13 — 21. Но если обманешь, матери скажешь, до конца жизни с тобой разговаривать не стану!

`Ух, как страшно'! — передернула плечами Сурикова: `только мне, девочка моя, без разницы, что потом, главное, что сейчас. Еще спасибо скажешь'!

— В девять приеду.

— Косметичку захвати.

— Угу, еще что?

— Сама подумай.

— Говорить, что ли не можешь, Гурон твой рядом?

— Нет, он скоро придет…

— А ты одна?

— Нет, с братом его и другом брата…

Ой, Алька, куда ж ты лезешь, чокнутая?!

— Жди! — душевно рявкнула в трубку Сурикова, отключила связь и умоляюще на Настю уставилась. Та, мгновенно сообразив, что той нужно изобразила Дауна в расцвете клиники, а для внушения еще и руками замахала — даже не помышляй.

— Настенька, солнышко, я за тебя потом две смены одна отработаю! Ты же видишь, что делается: влезла глупая Бог знает во что, а если ее там сейчас…Насть, ты же понимаешь… А клиентов все равно нет, мертвый сезон, штиль.

— Раньше уйдешь, — согласилась нехотя сменщица.

— На-асть! Сейчас надо. Аля одна с двумя мужиками в квартире, ты же нравы-то нынешние знаешь, покалечат девочку, — принялась упрашивать Яна.

— Что ты вечно гадости думаешь?! — возмутилась женщина. — Тебя послушать, криминальные новости уже не интересны: везде чернуха, порнуха, разруха. Правильно старик тебе сказал — мыслить нужно позитивно!

— Буду, — заверила, приложив ладонь к груди. — Только отпусти, а?

Настя зная Янину настойчивость, поняла, что та всю смену ныть будет пока с ума не сведет и своего не добьется, и со вздохом махнула рукой: да иди ты куда хочешь.

Глава 2

Яна, ни на минуту не сомневалась в черных намерениях секты гаронов, вылетела на улицу, запинаясь о ступени крыльца, и проклиная собственную глупость: кой черт именно сегодня она решила надеть сапоги на чудовищном каблуке? И короткая юбка тоже некстати. Хотя?…