Читаем Гамбит. На сером поле онлайн бесплатно

В холодном зимнем воздухе, опустившимся на Нордэм вместе с приходом ночи, кружил мелкий колючий снег, укутывая остывавшие серые улицы светло-молочной дымкой. Сгусток клубящегося белого тумана расползался по дорогам и заползал между домами, будто отрава, пущенная в кровоток, растекалась по венам и дурманила сознание. Дымка сгущалась с каждым часом глубже наступавшей ночи и становилась плотнее, все больше напоминая собой глухую непроходимую стену, но это было всего лишь иллюзией. В реальности же – протяни руку и сможешь коснуться ледяного облака, устало прилегшего отдохнуть на твердую землю, чтобы после восхода опять взмыть ввысь и выстроить над городом непробиваемый хрустальный купол из мелких кристалликов замерзшей воды и унести в себе тайны и секреты, случившегося ночью. Со стороны казалось, так легко увязнуть в ледяном тумане, который скрывал грядущее, таил в себе страхи и опасности, подстерегающие за каждым углом, и глупо было бы думать, что если ужасы ночи скрыты от твоего взгляда, то и сам ты можешь остаться для них незамеченным.

Снегопад усиливался, делая еще более плотной белесую пелену, стучавшую в большие панорамные окна пентхауса, где Адам лежал в теплой постели, но сон отказывался посещать его уставшую голову и вымотанное за день тело. Легкая вибрация телефона отвлекла его от рассматривания потолка и окон, о которые скоблил снегопад, и имя звонившего подтолкнуло Адама практически вскочить с постели сразу же на обе ноги, не разбирая, с нужной ли он встает или нет.

– Алекс, – коротко поздоровался он с одним из деловых партнеров, схватив телефон с прикроватной тумбочки и отвечая на вызов.

– Адам, – тем же деловым и холодным тоном ответил ему Майер.

– Чем обязан в столь поздний час… – распев учтивых речей уже начинал входить у Адама в привычку, и проявлялся сам собой, даже когда его не звали.

– Давай-ка мы отбросим весь официоз и перейдем сразу к делу? – по тону Майера стало очевидно, что разговор радовал его не многим больше, чем самого Адама. – Ты просил меня сообщить, когда где-то замаячит информация об отце Николаса и вашей ручной мышке, – Адам уже видел, как Майер закатывает глаза, вспоминая его просьбу.

– Слушаю, – решил он не мучить хорошего знакомого излишним обмусоливанием жареных фактов и весь превратился в слух.

– Так слушай, – резко ответил Майер, а наигранно вежливый тон Ларссона пришелся ему не по вкусу. – Базу данных одной из моих частных лабораторий в штате Мэн только что взломали, похитив некие данные… – загадочно говорил, но интриги в разговоре было столько же, сколько ее было в вареном картофеле.

– Ты пресек взлом? – напугано спросил его Адам, задержав дыхание на выдохе.

– А зачем? – насмешливо спросил Майер. – Пусть думают, что крадут нечто ценное, а хозяин и не спохватился, – хмыкнул он, манерно растягивая слова и нервируя собеседника.

– Алекс, я же просил, – Адам начал шипеть от раздражения, – на кону репутация моей семьи, моя репутация, черт тебя дери, мы мало сил положили, чтобы я смог пролезть в конгресс? – яд в его словах грозил просочиться в телефонную трубку, но с Алексом Майером этот номер не пройдет.

– Успокойся, друг мой, – отмахивался чикагский бизнесмен и меценат от слов будущего конгрессмена, будто жужжания назойливой мухи. – Твои опасения совершенно беспочвенны, а в свете последних событий еще и глупы, – Майер быстро пресек все претензии, поставив Ларссона перед фактом, и тот ненадолго задумался над словами полночного нарушителя спокойствия, а Алекс все продолжал нагнетать:

– Стащил кто-то, а мне кажется, это ваш недалекий коп из департамента по особо тяжким, данные об отцовстве малыша Никки. Куда он с ними пойдет? К прессе? Это информация, как чемодан без ручки, выкинуть жалко – нести неудобно, а вот тебе это только на руку, – Майер, казалось, был рад такому стечению обстоятельств, в отличие от Ларссона.

– Алекс, это рискованно, – осторожничал Адам, надеясь, что Майер просто проверяет его на прочность, а взлом пресечен с легкой руки его знакомого по великодушной просьбе.

– А ее ты, значит, слушаешь, – цинично хмыкнул Алекс в трубку.

– Я не понимаю, – уже заготовив приличную порцию вранья, Адам собрался вводить собеседника в заблуждение, но, потерпел поражение, даже не начав, ведь не на того, как говориться, нарвался.

– Прекрати! – слегка прикрикнул Майер, и бодрствование в столько позднее время суток ему не прибавляло терпения. – Вылези вся правда наружу, от тебя ни в одном месте не убудет, а ты только панику разводишь, – начал откровенно раздражаться он.

– Думаешь? – в расчетливости Алекса Майер сомнения были разве что у умалишенного, и к его словам стоило прислушаться, по крайней мере, Адам всегда прислушивался и еще ни разу не пожалел.

– Уверен, – успокоил его Алекс, сменив тон на загадочный. – Общественное мнение творит чудеса! Намного интереснее другое. Кто-то интересовался файлами Жаклин Ронье и отцовством внучки вашей мадам. Образец ДНК отца, конечно же, неизвестен, – Алекс намекал, что важен был сам факт поиска, а не личность залетного ухажера Жаклин. – Чтобы там у вас не происходило, Адам, будь предельно осторожен. Не принимай никаких опрометчивых решений. Забудь ты про мальчишку хоть на минуту! На кону твое будущее, наше будущее! – предостерегал его Майер, в голосе которого проскальзывало беспокойство.

– Я тебя понял, – обнадежил его Ларссон, желая как можно скорее закончить этот разговор.

– Пообещай мне, что будешь осмотрителен, – Алекс не просил. Он требовал ответа, и ответ, по его мнению, не имел ни малейшего права содержать и намека на отказ.

– Обещаю, – опять опрометчиво соврал Адам, как врал всегда и всем.

– Черт возьми, Ларссон! Не со мной тебе играть в эти игры! – негодовал Майер.

Ларссон может петь самым сладким, медовым голосом безмозглым девочкам, у которых нервная система состоит из трех нейронов «сцепление-тормоз-газ», но Майер ждал от него честности, коли тот хотел состояться как партнер, и взаимной поддержки, хотя честность и поддержка в их кругах понятия относительные.

– Заляпаешься хоть в чем-то, и хрен нам, а не налоговые льготы в девятьсот миллиардов, – напомнил он, что благие это, конечно же, хорошо, но истинные никто еще не отменял.

– Я чист, как только что выпавший снег, клянусь, – наверное, честно ответил Адам, всматриваясь в густую белесую пелену за окном, затягивавшую его все глубже и глубже, с головой окуная в воспоминания, отчего его голос постепенно начинал терять интонации и становился безжизненным.

– Воодушевляюще, Конгрессмен, – усмехнулся Алекс в трубку, удовлетворенный ответом, а точнее тоном, которым тот был произнесен. – Адам, помни, я рядом, но я не смогу исправить, если ты наложаешь, – поддержка поддержкой, но провали Адам всю их авантюру к чертям собачьим, и Алекс тут же примет позицию «ни при делах», о чем он постоянно напоминал.

– Нечего исправлять, Алекс, – голос Ларссона звучал будто бы издалека. – Копам до нас не добраться, – сказано пусто и безжизненно. Примерно также было сейчас у него на душе, но прошлого не исправить, главное не усугубить последствия, а Адам всегда был представителем высшего эшелона по усугублению, хоть и отказывался это призывать.

– Очень надеюсь на твое благоразумие, – удовлетворенный ответом, Майер сменил гнев на милость, как делал всегда, стоило Ларссону снова стать циничной скотиной и заговорить с ним своим настоящим голосом: без души, сожалений и эмоций.

– Благодарю за оказанное доверие, мистер Майер, – настоящая ложь, сказанная настоящим голосом. Сладко, что зубы сводило, лживо, что не отличить от правды.

– Всего наилучшего, мистер Ларссон, – в прощание Майера слышался победный настрой и лязг ножей над шкурой почти убитого медведя.

Адам выключил телефон и бросил его на постель, а сам подошел к окну, не удосужившись накинуть на себя хоть что-то. Да и зачем, когда ты высоко над городом, затерянный в облаках, без малого на одном уровне с богом и практически дошел до намеченной цели, подобно Икару, взлетел почти до самого Солнца, затерявшегося в молочной мгле. Вот только падать отсюда придется так долго, что можешь и забыть, что когда-то умел летать.

Воспоминания шестилетней давности прокрались в мысли Адам, как неожиданный снегопад, налетевший на Нордэм, и жалили его угрызениями совести, как если бы он вышел на открытый воздух и подставил свое лицо под мелкие ледяные крупицы, с размаху врезавшимися в него и царапавшими кожу острыми гранями. Даже погода подыгрывала им всем – игрокам, ходившим на сером поле, и постоянно напоминала о прошлом, которое безотлагательно давало знать о себе в настоящем, хотели ли они того или нет. Раньше все казалось проще, черное – это черное, белое – это белое. Перед тобой противник, которого ты отчетливо видишь. Именно его ты должен обыграть, пока он не обошел тебя с тыла, не взял в тиски и не отрезал путь к победе, а сейчас… Адам не знал, кому верить. Те, кого он считал верными соратниками, оказывались верными лишь до поры до времени. Те, кто виделся самыми ярыми оппонентами, выступали рядом с ним, стоя плечом к плечу.

Как же он скучал по тем временам, когда еще думал, что знает, кто есть кто. По тем временам, когда в его дверь еще не постучалась третья сторона. И вспоминая, насколько раньше все было просто, Адам смотрел в окно, с головой погрузившись в воспоминания о вечере, когда он в последний раз видел перед собой все четко и ясно, о том вечере, когда в их жизнях появилась третья сторона. Он так же как и сейчас смотрел в окно на снег и принимал самое сложное и важное в их жизнях решение, когда Лиам лишь терпеливо ждал, стоя у него за спиной.

– Ты уверен, твоя подружка не врет и не пытается оттяпать часть от семейного пирога? – недоверчиво спрашивал он, ошарашенный последней новостью, принесенной братом. Только этого ему сейчас и не хватало, будто других проблем у него больше нет. Пересечение двойной сплошной – серьезное нарушение, а самый дешевый, Адам был в этом уверен, тест на беременность показал, именно это и показал.

– Уверен, – Лиамель шмыгнул носом, как раскисшая от плохих новостей девчонка. – У нее в койке не проходной двор, видишь ли, – раздраженно прошипел он.

Адам хотел было возразить, но мелкий говнюк живет у этой девчонки за стенкой, и по совместительству ее лучший и, наверное, единственный друг, и более достоверного источника, чем Лиам в природе и быть не может. Адам ненадолго задумался, переваривая полученную информацию, и придумывая, как же им теперь выйти сухими из воды. Он стоял возле окна и смотрел на тяжелый туман, медленно надвигавшийся на город и затягивавший в себя яркий свет городских огней. Как бы ему не хотелось признавать, но он и не представлял, какая реакция на слова капризного засранца будет наиболее верной. Казалось бы, все предельно ясно: послать мерзавку лесом, но… Приоритеты меняются, когда в деле замешана третья сторона.

– Она ждёт моего звонка, – тихо сказал Лиам за его спиной. – Что мне ей сказать, Адам? Что я должен ей сказать? – испуганный вид мальчишки, которому едва перевалило за двадцать, больше раздражал, чем пугал Адама, но истеричный малец ждал ответа, которого у Адама на данный момент не было.

– А вдруг это шантаж? – засомневался он, имея для этого на руках все основания. Не было никаких гарантий, что эта плебейка из нордэмского гетто без каких-либо жизненных перспектив не решила, что вытащила счастливый билет, по крайней мере, Адам именно так бы и подумал на ее месте. И в этом случае грех не схватить удачу за хвост, пытаясь вытрясти из Ларссонов деньжат, нагло спекулируя женскими репродуктивными органами. – Проверь ее, – оживился он, и ехидная усмешка тронула его губы.

Обхитрить хитреца – высшая награда для любого не самого плохого манипулятора, а Адам уже давно таковым не являлся. Проработав несколько лет рядом с отцом в высшей лиге, разоблачить бестолковую соплячку было для него проще простого, особенно, когда ты уже вкусил жизнь со всеми ее радостями и горестями.

– Скажи, что это ее проблемы, – хищно оскалился Ларссон. – Вот и посмотрим, как она запоет, – и повернулся к Лиаму, расплываясь в довольной улыбке, заметив отразившееся непонимание на лице мальчишки.

На какое-то время Адаму стало немного жаль его. Слишком юн еще был его младший брат, слишком глуп и излишне доверчив, да и все рядом с этой мерзкой девчонкой было слишком. Однажды Адаму удалось обхитрить ее, почти.… Но в этот раз девчонка решила сыграть ва-банк, будучи уверенной в своих силах настолько, что и не рассматривала варианта проигрыша или же банального блефа. «Дура», – его мнение о соседке Лиама упало ниже плинтуса и оказалось с ней на одном уровне. Выдержав лобовую атаку самого мистера Совершенство, она так банально слилась, решив отхватить кусок, который точно не пролезет в ее маленькое горло.

Лиам ничего не ответил. Он просто стоял и смотрел на брата со смесью отвращения и ужаса, а затем достал телефон, отыскивая ее контакт.

– Ну? – поторопил его Адам, глядя на колебания младшего брата-мямли, который никак не мог собраться с духом и позвонить безродной соплячке, желающей подсунуть им своего ублюдка и выдать его за продолжателя благородного рода Ларссонов. – Забыл, как пользоваться телефоном? – огрызнулся на него Адам, но Лиам продолжал молчать, держа телефон трясущимися руками. – Пиши! – Адаму пришлось прикрикнуть, чтобы вывести говнюка из-за охватившего того оцепенения. И если сомневается Лиам, то Адаму не с руки трястись, как осиновый лист. Он, как никто, точно знает, что делать, и полностью отдает себе в этом отчет.

Глубоко вздохнув, Лиам набрал сообщение и с тяжелым сердцем нажал «отправить». Плечи и голова парня опустились, руки повисли вдоль тела. Сейчас младший сын уважаемой семьи очень напоминал марионетку с обрезанными кукловодом нитками, и незнающий, какой конечностью сейчас нужно пошевелить. Всю его жизнь он во всем слушался отца и Адама, которые все и всегда контролировали. И даже сейчас в нештатной ситуации Адам оставался собран и сосредоточен, а Лиам распустил нюни, начав метаться между семьей и другом. Будто бы было между кем и кем выбирать. Выбор очевиден, а молчание телефона только подтверждало его правильность.