Читаем Галактика 1993 № 4 онлайн бесплатно

…Бессонница! Смутное время для «всяких мыслей». И каждый переживает его по-своему… Например, Димка Ханин в такие вот тоскливые часы вел с неким Голосом долгие и очень умные беседы о самых разных вещах – вплоть до квантовой механики. Потом Димка все же засыпал, а к утру начисто забывал ученые термины. Они ему, рядовому советскому снабженцу, были ни к чему. Не то чтоб интеллект не позволял. Просто это его совсем не интересовало. А появился Голос два года назад – после того как Димка попал в аварию и получил сотрясение мозга.

Практической же пользы от Голоса не было никакой. Как-то раз Ханин попросил его назвать выигрышные номера в ближайшем тираже «Спортлото». И получил в ответ длинный ряд замысловатых формул, которые оказались ему не по зубам.

– …Будущее каждого антиномично! – возвестил на сей раз Голос. – И если привести в движение цепь событий соответствующего ряда…

– Ряда… ряда… – стучат колеса.

– …Представим себе чашу, в которую падают капли. Если чаша злодеяний и переполнена, то судьба последней капли страшна и невыразима! Это и есть твоя судьба…

– Судьба… судьба… судьба…

– Вам плохо?! – услышал Димка встревоженный женский голос и с трудом открыл глаза. Его тормошила попутчица. Вагон покачивало на стыках. Тусклый плафон из соседнего купе высвечивал мутно-серые стены. На Ханина смотрели снизу вверх участливые глаза.

– Нет, нет… ничего! – пробормотал Димка. – Просто приснилось что-то… И он, перегнувшись, свесился с полки.

Из широкого декольте незнакомки пахнуло ему в лицо теплом крепкого тела. В глубоком вырезе ее легкого платья светились в полумраке будто бы плотно прижатые друг к другу футбольные мячи – белые и туго накачанные… Димка с изумлением вскинул глаза. Попутчица поспешно отступила и снова уселась на свою нижнюю полку – заняв ее почти наполовину.

– Вот так габариты! – подумал Димка. – Надо же!

Он опять откинулся на тушую подушку, перевернулся на бок и натянул на голову влажную простыню с клеймом «МПС». Надо было заснуть. Более всего Ханин опасался нового появления Голоса, который излагал всякие бредни. «Страшна и невыразима»… «Судьба последней капли»… Надо же такое выдумать!

Голос больше не появился. Зато Димка оказался вдруг в незнакомой ему, но вполне реальной комнате с земляным утрамбованным полом. Над потемневшим от времени столом теплился огонек одинокой свечи… Ханин услышал за спиной чье-то хриплое дыхание, а потом – и глухой звук. По полу тащили нечто очень тяжелое… И вдруг увиделась ему рука с топором. Рука была желтая, крепкая и морщинистая. Костлявыми пальцами своими она цепко держала топорище – старое, лопнувшее, обмотанное синей изоляционной лентой.

– Кр…рак! – опустился топор. И под ноги Димке с низкого широкого пенька свалился большой кусок розового мяса. На белой шкуре окорока Димка отчетливо увидел длинный шрам – широкий сверху и постепенно сходящий на нет.

– Кр…рак! – снова ухнуло где-то, и Ханин проснулся. В приоткрытое окно тянуло тормозной гарью и вагон сотрясался от резкого толчка.

– Как дрова везет… – пробурчал Димка, слез с полки и, взяв полотенце, пошел умываться. Потому что уже было утро.

Попутчица завтракала. Белая вышитая скатерка, домашнее печенье и кофе из термоса… Димка невольно покосился на ее ноги под коротким платьем и у него аж сердце захолонуло… ведь увидишь же такое! Но… все везде было в меру. Правда, в полуторную…

– Кофе хотите? – улыбнулась она.

– Спасибо, – сухо ответил Ханин. А попутчица звонко и переливчато рассмеялась.

– Фигуру боитесь испортить? А я вот не боюсь!

И только тут Димка разглядел, что за фигуру соседке особо опасаться и нечего. Тяжелая грудь у нее не виснет, живот на удивление – плоский и подтянутый. А талия для такого большого тела даже слишком тонка.

– Вы, наверное, спортом занимаетесь? – спросил Димка.

– Нет. Зато встаю не позже шести и бегаю два часа.

– Каждое утро?!

– Каждое утро. Благо у меня рабочий день с десяти…Ниночка недавно закончила институт. Работала библиотекарем. Замуж так и не вышла.

– Не берут! – засмеялась она. И сделала вид, что ужасно этим огорчена.

Говорить с ней было хорошо и просто. Своей массивности она совершенно не стеснялась и вела себя порой как озорная школьница. То и дело вскидывала на Димку влажно блестящие карие глаза, смеялась без причины.

Димка был видным парнем и отдавал себе в этом полный отчет. Он был избалован легкими победами и до сих пор ходил в холостяках. Ханин полагал жениться когда-нибудь на стройной хрупкой блондинке, и он никак не ожидал, что простое вагонное знакомство заведет его так далеко. Сначала Ниночка была ему безразлична, потом стала приятна. А вечером того же дня, выйдя покурить перед сном в тамбур, Димка вдруг понял: она ему нужна… по-настоящему! Его тянуло к Ниночке вопреки всякой логике, крепко и непонятно. Словно его вел кто-то на поводке.

Но Ханин не любил ходить на привязи. И не придумал ничего лучшего, как нахамить попутчице при первом же удобном случае. Тогда поводок порвется – тонок он еще!

Ханин вспомнил о Голосе и спросил Нину:

– Слушай, а как понять: будущее антиномично?

– Это значит, многовариантно.

В ее голосе проскользнула еле заметная снисходительная нотка, и Ханин сказал:

– Ах, мы – умные!

– Да вот!

– Жаль, что не в Уганде родилась. Там была бы в чести.

– Это… почему? – осторожно спросила Нина.

– А там так, чем толще женщина, тем считается знатнее. Принцессы тамошние передвигаются только на четвереньках. А королева и вообще ходить не может!

На круглых щечках Ниночки заполыхали красные пятна. Карие глаза ее потемнели до цвета грозовой тучи, за которой прячется молния. Она нехорошо улыбнулась.

– О-о, а ты – наглый!

И, отвернувшись, добавила вполголоса:

– А я… люблю таких!

…Наутро поезд уже тянулся вдоль благословенного Черноморского побережья, страшно медленно, с частыми остановками, словно испытывая терпение пассажиров. Ниночка смотрела в окно и ахала: синие волы, зеленые рощицы, пестрые палатки, загорелые тела… Ой, как хорошо!

– А давай здесь сойдем! – то и дело хватала она Димку за руку. Бывалый Ханин снисходительно усмехался.

– Успеем. Я поселок хороший знаю. Там и остановимся. Или ты дальше поедешь?

– Нет, нет, я первый раз «дикарем». С провожатым лучше!

И она нечаянно прижалась к Димке, у окна было слишком тесно. Состав дернулся встал.

– Красный горит, – высунулся Димка в открытое настежь окно. – Смотри-ка, люди купаться побежали!

До моря было метров пятьдесят.

– Пошли искупнемся! – блеснула глазами Нина.

– С ума сошла! Да ты куда… останешься же!

И он ринулся за ней в тамбур. Но… с таким же успехом можно было пытаться остановить летящую бомбу.

– Держи! – крикнула Ниночка, и на Ханине повисло ее цветастое платье. Стоя в тамбуре, он смотрел, как она легко бежит… размашисто-плавно перелетая через прибрежные камни. Нина с разбега бросилась в воду, и до Димки долетел ее ликующий визг.

– Дура! – с досадой буркнул он.

Поезд плавно тронулся. Нина почти успела добежать… Ханин перегнулся, подал ей руку и рывком втащил в вагон.

– А ты сильный! – засмеялась она. – А я… искупалась!

– Вижу! – процедил Димка. – А вот если бы отстала?

– Да ну тебя! У меня два во…от таких чемодана, знаешь, какие большие! Разве я их брошу!

Поезд опять встал.

– Ой! – Нина приостановилась в дверях.

– Иди, иди! – Ханин, забывшись, положил руки на ее необъятные бедра, ладони плотно вжались в купальник, и втолкнул Нину в вагон… но тут пронизала Димку дрожь с головы до пят. Он поспешно отдернул правую руку… на пухлой ягодице Ниночки четко выступал под мокрой тонкой тканью рубец старого шрама. Длинного, широкого сверху и постепенно сходящего на нет… Шрам из его сна! Поезд стоял.

– Стоп-кран кто-то сорвал! – растерянно сказал Ханин.

– …Нин, а ты в вещие сны веришь? – спросил Димка.

– Не-а! – она мотнула головой. – Я материальная… Ханин вздохнул, приподнялся на локте и посмотрел на Ниночку. Она лежала ничком, распластавшись на песке. Первый шок от созерцания пышных форм подруги у Димки уже прошел. Он даже забыл, как недавно ежился под любопытными взглядами, шагая рядом с ней по пыльным и кривым улицам поселка Шен. Граждане разного пола оборачивались вслед Ниночке с одинаковым интересом.

Стоит только захотеть, и такое вот необычное тело будет в его руках. И очень интересно узнать: что к чему… в таком размере! Но… вспоминал Димка про загадочный шрам и – возбуждение гасло. Ах, море, море – прилив-отлив… Решился все же Ханин и спросил, откуда эта метка.

Нина повернулась к нему, смахнула со лба влажные волосы. Димка увидел ее потухшие глаза и поспешно сказал:

– Не хочешь, не говори!

– Почему же… скажу! Мы с одним парнем были обручены с детства… даже странно такое слышать в наше время, правда? Уже и свадьба назначилась… Встречали Новый год вдвоем, и Славик, будучи в подпитии, ударил меня кухонным ножом сюда… в самую мякоть. Наутро он вымаливал прощение и ползал на коленях. Клялся, что и сам не понимает, как это получилось… Я отказала ему наотрез!

– И правильно сделала, – жестко сказал Димка. – Лучше жить на вулкане, чем с таким… Это потенциальный садист!

– А ты… пьешь?

– Было. А вот уже два года вообще не принимаю. Попал с другом на «Жигулях» в аварию и получил сотрясение мозга… месяц лежал в больнице. А Петро насмерть. Хороший был парень и умница. Физмат заканчивал, далеко бы пошел.

– А за рулем ты был?

– Он. Да и «Жигули»-то его…

Они замолчали, думая каждый о своем.

– Нин, а можно я зайду к тебе вечерком, а?

– Приходи, – слабо улыбнулась она. – Мог бы и в первый же вечер придти. Не прогнала бы!

Возвращаясь с пляжа, Ханин зашел на базар, где, изнывая под палящим солнцем, аборигены торговали дарами щедрого юга. В воздухе витал волнующий аромат шашлыка…

– Покупай не глядя! – зазвенел рядом задорный девичий голос. – Мясо-вырезка, экстра класс! Отдаю почти задаром!

И Димку ожгла взглядом черноволосая красавица. Ослепила. Сразила – наповал. Мяса Ханину было не надо, а купил. Килограмм за сто двадцать рублей… И стоял, болтая с Эллочкой битых два часа, пока она не заторопилась:

– Ой, мне пора!

– А ты где живешь?

– Смотри, какой быстрый! Захочешь – найдешь. Найдешь – гостем будешь!

А на душе у Ханина вдруг стало очень нехорошо. Он вспомнил про Нину… обещал же! Ладно, сегодня к ней… куда денешься? А потом… потом видно будет!

…Нина жила на отшибе, в предгорье. Давший ей приют домик прилепился к отвесной скале, за которой начиналось сумрачное ущелье, сплошь заросшее бояркой и диким виноградом. Зато море было недалеко, прямо под горой.

Димка постучал щеколдой скособоченной калитки. Во дворе громовым лаем ответила большая собака.

– Сейчас! – отозвался звонкий голос. – Иду, иду!

У Ханина защемило сердце. Эллочка!

– Быстро ты меня нашел! – усмехнулась она, и в полутьме блеснули ее белые зубки, ровные, один к одному…

– Это ты, Дима? – за спиной хозяйки в прямоугольнике освещенной изнутри двери показалась крупная фигура Нины. – Элла, это ко мне. Можно?

– Можно! – процедила Эллочка, не разжимая рта. Она круто повернулась и ушла в дом.

– На море сходим? – предложил Димка. Оно и понятно, ему хотелось смотаться отсюда как можно быстрее. Надо же так нарисоваться!

– Да ну… надоело, – лениво протянула Нина. Она взяла со стола спички и зажгла свечу… Старый диван скрипнул под ее тяжелым телом.

– Иди ко мне, – прошептала она.

Ханин присел рядом с ней – на самом краю. Она лежала свободно и навзничь. Места явно не хватало, и, чтобы гостю было где притулиться, Ниночке пришлось закинуть правую ногу на спинку дивана. Левую же, ничуть не стесняясь Димки, она опустила почти до пола. И теперь молчала, молчала… смотрела на него в упор. Димка стиснул руками ее колени…

Через минуту Ханин понял: он у нее был первым… Димка ушел от Ниночки на рассвете.

– Отстань! – она вяло отмахивалась от его жгучих не по-утреннему поцелуев. – Хватит… ты меня уже измучил. Я спать хочу!

А днем они заплыли далеко в море, и Нина вдруг принялась его топить. Сначала вроде бы в шутку, а потом… Димка испугался всерьез. Ниночка была прекрасной пловчихой, и в воде Димка ей явно уступал.

– Никому тебя не отдам! – хрипло кричала Нина и щурилась сквозь соленые брызги. – Лучше утоплю! Мой ты, мой!

«…Женюсь!» – подумал Димка, зарываясь в горячий песок.

…Димка больше не хотел заходить на базар. Но однажды ноги сами понесли его к знакомому прилавку.

– Привет, молодой! – блеснула зубами Эллочка. – Где пропадаешь?

– Купаюсь, – пожал плечами Димка. – Кстати… а где ваша квартирантка? Что-то я уже ее два дня не вижу…

Эллочка негромко и злорадно посмеялась. Сказала:

– Уехала.

– Как так уехала?! И мне… ничего не сказала! Элла снова плеснула в него ехидным смешком.

– Тебе лучше знать, от кого она сбежала! И не велела говорить, что уезжает. И адреса велела не давать!

– А есть адрес? – уцепился Димка за последнюю фразу.

– Нет!

– Элла! – просяще сказал Димка. – Ты понимаешь… я ей деньги должен. Много! Как же теперь…

И он попер врать напропалую, лишь бы не стоять молча под пронизывающим взглядом ее черных, как угли, глаз.

– Ладно, приходи вечером, – сказала Эллочка. – Так и быть, дам тебе адрес… Эх вы, мужики!

Последнее слово она произнесла не разжимая рта, точно как в ту ночь, когда за спиной ее стояла счастливая соперница.

…В знакомой комнате с земляным утрамбованным полом от Ниночки не осталось и следа. Димка посмотрел на пустой диван, вздохнул и сел, облокотившись на старинный, потемневший от времени стол.

Дверь за его спиной приоткрылась. Эллочка оценивающе оглядела гостя и, мягко-бесшумно переступая босыми стройными ногами, вошла. Димка даже вздрогнул… он не заметил, как она подошла к нему вплотную.

– Бабка-то моя ушла, – вкрадчиво сказала Эллочка. – И комод заперт. А адрес там. Ты… подождешь?

И это «подождешь» она выдохнула так, что Ханин сразу все понял Конечно, он подождет…

Эллочка раздевалась перед ним здесь же, у стола. Она делала это без лишней суеты и словно бы привычно… давая гостю вволю налюбоваться своим молодым крепким телом, сложенным на зависть любой манекенщице…

Давно известно, что красота есть мерило совершенства, печать Творца, знающего, что и для чего в сути своей предназначено. Тело Эллочки было создано природой как безукоризненный инструмент для самой сложной любовной игры…

…Димка впервые узнал, что желание может возвращаться так многократно… словно кто-то переворачивал склянку песочных часов и все начиналось сызнова… Уже заглядывала поздняя луна в узкое оконце, когда он, вконец обессилев, распластался по дивану… еле пошевелил пересохшими губами:

– Пить…

Элла встала, зачерпнула ковшом из фляги в углу. Димка приподнялся, припал к студеной воде. Он успел сделать только три глотка, остальное Эллочка, хохоча от души, с размаху выплеснула на его измотанное тело.

Она тяжело дышала. Она была довольна.

– Оставайся ночевать! – стиснув ладошками его шею, жарко прошептала Эллочка.