Читаем Функция Ангела (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

Пальцы на ногах уже окоченели, а я успел написать лишь «ПРОС…». Осталось ещё 6 букв. Высота над уровнем асфальта – 50 метров: я на крыше панельной многоэтажки, сейчас раннее утро, здесь сильный холодный ветер. Скрежет оцинковки парапета нагнетает нервозность. Краска из баллончиков поступает всё хуже и хуже. Ещё 2 буквы «…ТИ». Перерыв – нужно согреть руки. Я стал разминаться, чтобы кровь разогрела ноги. «Псс» – как будто меня кто-то окликнул. [Не оборачивайся – там никого нет], – «Эй» – кто-то повторил шёпотом. Это был мальчишеский голос. В первый раз я его услышал полгода назад. Мне тогда показалось это странным – обычно в таких случаях представляется хриплый и жуткий голос Сатаны, но ко мне обращался мальчик. Звонкий, бодрый, позитивный голос подсказывал мне секретный выход из игры. Я продолжал стоять к нему спиной [Ты вернулся?], – «Как у тебя дела? Хм, глупый вопрос, да?», – [Ты сам всё знаешь], – «Обернись, пожалуйста!». И я обернулся. За парапетом висела подсказка, как в компьютерной игре – «Быстрое прохождение».

Какая-то сила потянула меня к парапету, я упёрся руками и заглянул вниз. «Первая попытка была неудачной. Но теперь ты знаешь, как всё сделать правильно» – весело сказал Мальчик, – [Я ещё не уверен, что готов, мне нужно закончить кое-какие дела], – я вернулся к стене и проверил ошибки: «П-Р-О-С-Т-И». Осталось написать короткое имя. «А потом что?», – [Потом… Я не знаю. Но не сейчас. Как ты это представляешь? Друг попросил меня красиво написать: «Прости, Юлия», – эта самая Юлия просыпается от воя сирен, выглядывает в окно – а там скорая, менты и труп. А сверху красивая надпись: «Прости, Юлия»], – «Ты и правда, ещё не готов. Главное правило – плевать, что будет потом», – [Я сделаю это, обещаю. Но не сегодня], – «Ладно. Позовёшь, когда нужна будет помощь». Я дописал имя и посмотрел на фасад соседней высотки – 25 этажей, где-то на 20-м живёт эта Юлия, которую я знать не знаю. Через полчаса, жуя бутерброд перед школой, она посмотрит в окно кухни и увидит надпись.

И тут я услышал реальный детский плач. Я сначала подумал, что доносится он снизу, из чьего-то окна, но ветер принёс этот звук из-за стены, где я забомбил граффити. Я осторожно выглянул, но там никого не было – [Показалось?]. Снова обрывки детского плача. Я обошёл вокруг лифтовой шахты и увидел её – девушку-подростка, прислонившуюся спиной к трубе вентиляции. Всхлипывая, она смотрела в смартфон и периодически срывалась в рёв. Потом она сползла вниз и плюхнулась попой на снег. [Это ещё что за номер?]. Пальцы на ногах ныли от боли. [Так-так-так, Боженька решил вступить в Игру? Боженька, ну алё, это же так пошло! Послать самоубийце симпатичную суицидницу. Типа, он спасёт её, а она влюбится в него. Боженька насмотрелся аниме, ха-ха. Ты банальнее ничего не мог придумать?]. Девушка, по всей видимости, листала фотки и мысленно прощалась с родными и друзьями. [Хорошо, давай так, Боженька, если она симпатичная – то это точно подстава и я ухожу. Я просто пройду, не замечая её и наконец-то отогреюсь в подъезде!]. Снова рыдает – на этот раз уже сильнее – плач стал похож на вопль гиены. Дело серьёзное. [Так. Я сейчас незаметно пройду мимо неё… Ага, а если заметит? Побежит и прыгнет. Надо это сделать очень тихо]. Переминаясь с ноги на ногу, подо мной хрустел снег. [Чёрт, я не смогу пройти по снегу тихо]. Тёплый подъезд – он манил меня. [Следы на снегу! Ты дебил! Я наследил! Сюда поднимутся менты и увидят граффити! Они найдут меня… А у меня репутация суицидника… Я буду фигурантом. Я не успею завершить Игру! Я попал!]. Рыдания прекратились. [Действуй! Вспоминай, что говорил психолог…]. Я не помнил, что говорил психолог – я не слушал его. Девушка медленно поднялась.

И я вышел. Проходя мимо неё, я сделал вид, что испугался от неожиданности:

– Ой! Что ты тут делаешь?

Девушка была застигнута врасплох и растерялась. Парапет был всего в 6 метрах. Если она хорошо учила геометрию, то крыша для неё станет евклидовым пространством, где наши отрезки образовывали равносторонний треугольник с вершиной на парапете. Она не сможет меня опередить. Я показал руками, что не собираюсь делать резких движений и присел возле венткамеры – прямо напротив неё. Девочка хорошо знала геометрию и тоже присела. Мы сидели в 6 метрах друг от друга и смотрели испуганными глазами. [Вроде не очень симпатичная. Хотя, вроде ничего так. Нормальная, обычная девчонка. Только нос уже белый]. Будто услышав, она начала его растирать варежкой.

– Если я правильно понял, тебе надоело жить? – начал я. Но она не ответила. Её зрачки прыгали от умственных усилий – искала решение проблемы.

– Я тебя обломал? Извини. Но сегодня ты не убьёшься. Пойми, мне абсолютно на тебя пофиг – сделаешь это потом. Просто ты оказалась здесь очень некстати. Здесь, на крыше, должен быть кто-то один. Ты мне очень поднасрёшь, если сделаешь это, – я показал рукой в сторону своих следов на снегу. – Поняла, в чём проблема?

Девушка оглядела следы и её энтузиазм потух. Теперь она смотрела на меня из-под капюшона пуховика, как затравленная гиена.

– Как тебя зовут? – я не надеялся на ответ, и он не последовал.

Я сжал рукой носки кроссовок – пальцы на ногах отнялись. А в школе сейчас тепло. Я поймал себя на мысли, что мне хотелось оказаться в этом душном классе, за своей партой, рядом с батареей. Девушка продолжала пялиться на меня своим злобным взглядом. Соображалось мучительно трудно.

– Сделаешь одолжение? Посмотри на телефоне, сколько сейчас времени? В школу не хочу опоздать. У меня батарея на морозе разрядилась.

Ноль реакции. Как назло, в рюкзаке раздались звуки мелодии. Я извлёк смартфон:

– Алло. Да, сделал. Не за что, – я спрятал телефон. На девичьем лице усмешка.

– Заряд ещё есть. До уроков 10 минут. Мы ещё успеем, ты в какой школе учишься? Не хочешь со мной общаться? Слушай, я замерзаю. Тебе хорошо – на тебя там не дует – а весь ветер на меня.

Девушка вдруг начала вставать. Я насторожился.

– Э-эй! Не дури!

– У меня ноги затекли! – тонкий, детский голосок, хоть и со злобинкой.

– Тогда я тоже разомнусь. Ты не бойся, я побегаю рядом с этой трубой, – я с трудом поднялся и стал прыгать, согревая ноги.

– Ты в этом доме живёшь?

Она мотнула головой сначала отрицательно, потом кивнула в сторону 25-этажки.

– А ты не хочешь поинтересоваться, что я тут делаю? Может быть, я тоже, это, собирался «того».

– Мне насрать!

– А окна у тебя на эту сторону?

Утвердительный кивок.

– Пойдём, покажу тебе кое-что.

Я осторожно подошёл к ней, но она не стала возражать – деваться некуда.

– Я уличный художник. Точнее, кровельный. Пойдём со мной.

– Не хочу.

Я взял её за руку:

– Я не клеюсь к тебе – это для безопасности.

Я привёл её к своему граффити. Она вдруг оживилась:

– О, боже!

– Приму за комплимент!

Но она стояла в шоке, приложив варежки к щекам.

– Стоп. Тебя случайно не Юлией зовут?

Она заплакала, но теперь с облегчением. Я подвинул её к себе и обнял.

[Боженька, что за дешёвый приём? Это уже перебор, твою мать! Она та самая девушка, ради которой Санёк уговорил меня залезть на крышу? Вот это поворот!]

– Это Саша тебя попросил? – спросила Юлия.

– Да! [Теперь быстренько спускаемся и в школу], – я держал её в объятиях, успокаивающе похлопывая по спине. – Всё хорошо, считай, что я твой Ангел-хранитель. Видишь, как всё разрешилось.

– Ничего не разрешилось, – она снова сникла.

[Что Санёк натворил на этот раз? Ах да – у него же новая девушка. Вот у кого она отбила парня. Красотка – у Юльки нет шансов]. Я взглянул на граффити.

– Это прощальная надпись?

– Да-а-а, – Юлия снова сорвалась в рыдание.

[Пожалуй, её нельзя оставлять одну. Ангел сраный – теперь придётся с ней нянчиться].

– Эй, ты в порядке? – я отодвинул от плеча её голову и посмотрел прямо в глаза.

Вид у неё был удручающий – нос белый, щёки красные, глаза опухли от слёз и, главное – зрачки уменьшились настолько, будто её нервная система хочет перекрыть зрительный канал.

– Понял, идти сейчас в школу – не лучшая идея. Дома кто-нибудь есть?

Мотает головой – нет. Неожиданно вспомнилось, что психолог говорил что-то про друзей.

– А родственники и друзья? У тебя есть к кому сейчас пойти?

Снова мотает головой – в отчаянии. [Что ж, придётся это сказать].

– Хочешь, я сегодня побуду твоим другом? – маленькая искорка в глазах! – Самым близким другом?

Пожимает плечами. Сильно дрожит. Продолжает согревать мою шею горячим дыханием.

– Пойдём, я провожу тебя до дома – тебе понадобится горячая ванна и кофе. Не возражаешь, если я побуду с тобой?

Мы поднялись в её квартиру и прямо в прихожей, как только закрылась дверь – она приблизилась своими губами к моим, закрыла глаза и поцеловала. Это было странно – шершавые от мороза губы ничего не чувствовали, мы шмыгали по очереди – она смахивала сопли варежкой и снова прикасалась губами. Потом она сняла пуховик, и я окинул оценивающим взглядом её фигуру – ничего особенного, ноги как ноги, талия вроде есть, сиськи даже имеются какие-никакие. Пошатываясь от слабости, она прошла на кухню, выпила стакан воды и ушла в ванную. Из крана побежала вода. Я подошёл к окну и увидел свою надпись: «Прости, Юлия». Буквы имени наполовину скрывались за парапетом. [Мой косяк. Неправильно рассчитал проекцию. Пофиг, это не так страшно, как смысл надписи. Это каким же нужно быть мудаком, чтобы забомбить стену в честь расставания. Чтобы она каждый день на неё смотрела и мучилась от предательства? Санёк-Санёк, ну ты и говнюк]. Вода в ванной забурлила – Юля что-то делала. Я потрогал батарею, вспомнил про ноги, лёг на пол и приложил к горячей поверхности свои ступни. От тепла в ногах стало щекотно. Я разглядывал светильник на потолке. Шум воды в ванной указывал на то, что Юля не бездействовала. Я чувствовал, что эмоционально выдохся. Хотелось спать – ведь я лёг в 2 а уже в 5 утра вышел из дома. Только бы не заснуть… В светильнике все три лампы разной формы…

Я проснулся от тишины [Как долго я был в отключке?], и сразу же бросился к ванной – за дверью ни звука. Я стал стучаться:

– Юля, с тобой всё нормально? – мой крик остался без ответа.

Дверь оказалась незапертой и я с дурным предчувствием зашёл внутрь.

Юлия лежала без движения в облаке пены – были видны лишь острые плечи и склонённая на бок голова со слипшимися локонами каре.

– Юля?

Я стал разбивать пену в поисках крови – но вода была зелёной. Я ещё раз смахнул пену и увидел прижатые вместе розовые коленки. Ещё чуть меньше пены и показалось бедро, разрезанное преломлением воды. Это была предельно сексуальная сцена. На грани смерти всё на пределе – и эротика не исключение.

Я похлопал Юлю по щеке и она очнулась.

– Прости, ты меня напугала.

Она попыталась спрятать под водой плечи, но в лицо полезла пена и на носу повисли хлопья.

– Я вырубилась… Извини, я не спала всю ночь, – она смахнула пену с носа. – Как здорово что ты здесь.

– Сделать тебе кофе?

– Да! Я сейчас выйду.

Я вернулся на кухню и глазами нашёл кофемашину [Спасибо, Боженька, что облегчаешь мне жизнь]. Капучино полилось в две чашки. Я заглянул в духовой шкаф [Хорошо что электрический]. Чашки уже были наполнены и остывали. Наконец, на кухне появилась Юля в халатике. Она подошла ко мне и захотела обнимашек. Подняла глаза и попросила, чтобы я её поцеловал. Теперь губы всё чувствовали. Язычки случайно встретились и в испуге отстранились. Мои дополнительные резервы крови направились вниз туловища, перестав питать мозг [Если я сейчас не выпью кофе – я вырублюсь]. Юлька посмотрела на меня виноватыми глазами:

– Как тебя зовут, Ангел-хранитель?

– Миша.

– Миша, ты простишь меня? Я… я очень устала…

– Конечно. Ложись спать.

Она взяла меня за руку и повела в свою комнату. Не расстилая кровать, она упала на неё без сил.

– Приляг пожалуйста рядом.

Я последовал за просьбой и лёг рядом с ней – она лежала ко мне спиной [Овладеть ею в таком состоянии ещё зашкварнее, чем пьяной]. На кухне остывало кофе [А если я её просто обниму?]. Она сама нащупала мою руку и положила на себя. Я обнял её увереннее и случайно попал под халат – рука легла на бюстгальтер.

– Сожми, пожалуйста мою грудь. Просто сожми.

Я послушался. Наверное, так же делал Санёк.

Мы проснулись, когда на улице уже стемнело. Она меня растормошила:

– Миша, проснись. Скоро придёт мама.

Между нами уже ничего не было. Мы были вновь чужими людьми. Я выпил холодный кофе и быстро оделся [Что, чёрт подери, это было? Как всё будет дальше?]. Я открыл дверь и взглянул на Юлю, в надежде на подсказку. Она некоторое время смущалась, потом произнесла:

– Ты не мог бы… завтра утром меня проводить до школы?

– Я буду ждать тебя внизу. Пока.

По пути домой, я всё думал о произошедшем [Это что получается – мы стали парой? Или это просто функции Ангела?]. Потом в голову влез Санёк. Как же я теперь буду общаться с лучшим другом? [Да, он говнюк, но это не открытие]. И что же теперь – ссориться с ним из-за какой-то бабы? [Стой… Но ведь ссоры не будет, наоборот – всё встанет на свои места]. [Да, некоторое время им будет стрёмно видеть друг друга]. [А мне? Каково будет мне, зная, что он её «пёхал»?]. Я вспомнил шероховатую поверхность бюстгальтера и представил, как рука Санька чувствовала тоже самое. А потом я вспомнил про самого главного человека моей жизни, того, кто виновен в разочаровании этой жизнью – о Белле… О настоящей любви. Невзаимной. Юлия и Белла… [Господи, на кого я променял Беллу?]… [Что же мне делать? Ведь я не могу так просто уйти от Юлии – чего доброго, она наложит на себя руки – и как я буду с этим жить?]. [А может и не буду жить]. Тут я поймал себя на мысли, что буду. Хочется узнать, что будет дальше. Хочется вновь поцеловать Юльку. [Какое странное чувство – безнадёжно любить Беллу, а ходить с Юлькой. Да-а-а. Удивительная мужская натура]. Я поднялся домой – на пороге стоял злой отец. [Щас всыпит за сегодняшний прогул школы]. Зато выспался.

Я открыл глаза аккурат, когда на часах было 5:00 и первая же мысль меня заставила вскочить из постели [Нужно закрасить граффити! Нужно успеть, пока Юля на вышла на кухню! Гениально! Она увидит, что этого бельма больше нет и улыбнётся!].

Замок люка всё ещё не заменили и я выбежал на кровлю. Вчерашняя метель стёрла все наши следы. Я остервенело закрашивал надпись чёрной краской и оглядывался на 25-этажку, пытаясь разглядеть силуэты в окне. Когда всё было кончено, я взглянул на часы – время ещё много, можно не спеша идти за Юлькой. [Вот она обрадуется! Уничтожить бельмо в 100 раз круче любовных посланий]. Я ещё раз посмотрел на высотку, потом перевёл взгляд на парапет [Мальчик, ау! Ты куда пропал?]. Я направился на выход и когда обходил вокруг лифтовой шахты – то замер в испуге: Юлька стояла спиной ко мне на парапете. По моему телу пробежал холод ужаса. Юлькины пятки чуть оторвались, как у ныряльщика перед прыжком. Мои ноги сами понесли меня к ней, я бежал по снегу беззвучно, как рысь. Она не слышала, как я оказался позади неё. Я сделал паузу, не знаю зачем – просто был уверен, что в любом случае ухвачу её. Резко обхватив её бёдра, я, как рестлер, бросил Юльку на снежный наст возле трубы. Ох как меня трясло! Она лежала спиной на снегу в полнейшем шоке – как? Опять? Я склонился перед ней: