Читаем Фугу онлайн бесплатно

Чарли Ловетт, главный редактор, довольно улыбался.

— Вы знаете, что такое фугу, Форрест?

— Рыба-шар, — ответил Дэн.

Все сто сорок килограммов Чарли буквально просели от разочарования.

— Ну вот! А я думал поймать вас. А что такое Кайсеки риори?

— Тут я храню молчание, Чарли.

Последний удовлетворенно усмехнулся.

— Это большой японский обед. И вы на него приглашены, старик.

— Как так приглашен? — Дэн не любил японской кухни. — Я судебный хроникер «Индикатора», а не критик гастрономической рубрики. Пусть идет Бловелт.

— Невозможно, он уже занят. Большой приз сорвали вы.

Чарли запустил толстые пальцы в густую шевелюру. Признак того, как знал Дэн, что ничто не заставит его изменить свое мнение.

Чрезмерная любовь к спиртному привела его на последнюю ступеньку журналистской лестницы, и протестовать он не мог. Хотя не проглотил ни капли вот уже несколько лет, он по-прежнему ощущал себя в состоянии условно осужденного. Малоприятная ситуация для выпускника Коламбии, начинавшего в «Нью-Йорк Таймс». Сегодня ему было за сорок, и он был писакой в третьеразрядной газетенке.

— Чарли, какое отношение имеет японский обед к моей рубрике… Обождите, вы только что упомянули о фугу.

Чарли воздел глаза к небу.

— Слава Богу, еще не все надежды потеряны, — его голубые слезящиеся глаза словно насадили Дэна на вертел. — Вы знаете, что эта рыба-шар весьма любимое японцами блюдо? И знаете, что, если рыбу не приготовит кулинар-эксперт, фугу может вас убить? Так вот, на этом Кайсеки ригатони будут угощать фугу…

— Мне показалось, вы вначале сказали «риори».

— Не все ли равно, Форрест. Вы отправитесь в «Торидор» или как там.

— Мне думается, это скорее «Тории д'ор», Чарли. Пишется в два слова.

— Да, да, это я и хотел сказать. На 57-й улице. Хироки Танака празднует свои восемьдесят лет, а вам выпал шанс представлять меня.

— Кто такой Хироки Танака?

— Один тип, с которым я работал в Японии в 1945 году. Во время оккупации я был сержантом, а он чиновником.

— Вы были друзьями?

— Если хочешь. Я едва не женился на его сестре.

— «Едва»?

— Ну да, — проворчал Чарли, устремив взгляд в пустоту. — Откровенно говоря, Хироки не был согласен. Как и его отец. Честно говоря, мне пришлось потребовать репатриации из Токио.

Он встал, тяжело обогнул свое вращающееся кресло и оперся на спинку.

— Когда Танака приехал сюда в шестидесятых годах, чтобы обосноваться, мы два-три раза поговорили по телефону, потом наша связь ослабла. Я так и не узнал, что он думает обо мне.

— А сегодня он приглашает вас на небольшое фугу-рандеву. Чтобы дружески обнять или отправить на тот свет?

— Послушай, Форрест, мы были хорошими приятелями, если забыть об истории с его сестрой, — Чарли пожал округлыми плечами. — Я бы пошел сам, не будь я…

— Так занят здесь. Знаю, Чарли.

— Более того, может, напишете статейку под названием «Отрава в рыбе».

— Ну и формулировочки, Чарли. Стоит ли предупредить моего кузена Роя?

Иногда Дэну казалось, что его родственные связи с инспектором Роем Форрестом из криминальной бригады были единственной причиной, по которой Чарли не выгонял его, когда ему случалось напортачить в статье. Для такой газетенки, как «Индикатор», было неплохо иметь прямую связь с нью-йоркской полицией.

— Я хочу, чтобы вы были в ресторане завтра в полдень, Форрест. Пожелайте от моего имени радостной годовщины моему дорогому Танаке. Я его предупредил, что вместо меня придете вы.

— Надеюсь, не в его духе убивать посланцев.

Перед тем как отправиться на японские торжества, Дэн провел некоторое время в муниципальной библиотеке, чтобы получше узнать о фугу. Эта удивительная маленькая рыбка содержала в своих кишках, печени и яичниках некую штуку под названием тетродотоксин, вещество, которое было в двести семьдесят пять раз более токсичным, чем цианистый калий. Но дегустация фугу была в Японии настоящей манией. Ресторан мог подавать рыбку за двести долларов, но лучше было, если ее готовил кулинар-эксперт. За последнее десятилетие количество смертей по вине рыбы-шара в Японии составляло примерно двадцать за год. Яд фугу убивал вас, атакуя нервную систему. Достаточная доза составляла один миллиграмм. Фугу среднего размера содержала достаточно яда, чтобы отправить в лучший мир тридцать гурманов. Сплошное удовольствие. И не имелось никакого противоядия.

Во время своих изысканий Дэн наткнулся на очаровательную песенку про эту малоаппетитную рыбешку:

Пять японских престарелых джентльменов в костюмах уже сидели вокруг большого прямоугольного стола, когда Дэн поспешно снял туфли, чтобы войти в отдельный зал в глубине «Тории д'ор».

Шестой мужчина встретил его у раздвижной двери с легким поклоном и без особых церемоний, но и без излишней теплоты.

— Мистер Дэниэл Форрест? Я — Хироки Танака. Рад нашему знакомству.

— Мистер Ловетт желает вам счастливой годовщины, — ответил Дэн, пытаясь скрыть смутный страх. — И также желает всего остального.

Танака улыбнулся.

— Я восхищен.

Он походил на японского Грегори Пека. Высокий человек изысканного облика, хорошо сохранившийся для своих восьмидесяти весен. На нем было пурпурное кимоно, перепоясанное оранжевым шарфом.

Остальные были в костюмах с галстуком. Их можно было принять за членов административного совета Токийского Национального Банка. Они встали разом, словно по команде, и каждый вежливо приветствовал гостя в момент, когда его представляли. Дэн поздоровался по очереди с каждым, ощущая себя не в своей тарелке. Потом все уселись, буквально скрипя коленями. Дэна посадили на самый край, по левую руку от хозяина. Он был приглашен на этот званый обед, но не был почетным гостем.

Благодаря мнемотехнике собственного изобретения Дэн постарался запомнить имена всех присутствующих в момент представления. Сразу справа от него сидел мистер Йойо («гуделка»), приземистый человек с редкими седыми волосами. Полсотни лет, — решил журналист. Йойо был явно самым молодым из сидящих за столом за исключением Дэна.

Между Йойо и хозяином, восседавшим во главе стола, располагался мистер Соду («Пейте от изжоги»). Подтянутый мужчина лет семидесяти с лицом почти бронзового цвета. Это был самый красноречивый человек. Поток непонятных слов.

На другом конце стола не сидел никто. Прямо напротив Дэна сидел некто мистер Ацуи («ходи цугом»), тип с неприятным обликом. Его лицо было словно высечено из темно-коричневого камня. Череп у него был совершенно лысым. Ацуи не произносил ни слова, он был бесстрастен и непроницаем.

Слева от него находился мистер Ходжо («Ховард Джонсон»). У него был тот же возраст, что и у остальных, но у него были крашеные, зачесанные назад волосы — если только речь не шла о парике.

Последний гость, слева от Ходжо, сидел на почетном месте, по правую руку Танаки. Его звали Синжи («синий живчик»). Дэну пришлась по вкусу ассоциация. Синжи буквально кипел от избытка энергии. Длинные пряди черных волос со стороны правого уха были зачесаны на сверкающий череп. Он ни мгновение не мог усидеть на месте, даже когда вставлял пару слов в момент редкого затишья.

Хозяин тихо кашлянул, требуя тишины, потом произнес несколько слов по-японски. Благодарность и добрые пожелания, — предположил Дэн, уловив несколько «аригато». Его знание японского сводилось к тому, что он слышал в фильмах о второй мировой войне.

Затем Танака хлопнул в ладоши. Бумажная стенка скользнула вбок, и в зале появились две японки. Дэн никогда не видел столь красивых девушек. Это были официантки. Первая была невысокой с прической а-ля Жанна д'Арк, вторая была для японки высокой. Ее черные с синим отливом волосы ниспадали на плечи, а зеленые глаза сверкали ярче изумрудов. Послышалось несколько вздохов — это не была громкая реакция американских парней при виде столь великолепных девушек. И все же каждый присутствующий оценил их по достоинству, за исключением непроницаемого мистера Ацуи, сидевшего напротив Дэна. Он бросал злые взгляды на всех присутствующих.

Красавицы обошли всех мужчин, ставя перед ними тарелки и маленькие чашечки из стопок, стоявших на столе, а затем раздали палочки, завернутые в бумагу. Дэну дали вилку, что походило на проявление презрения, хотя никто и не хотел, чтобы он умер с голода.

Затем они разлили саке из двух фарфоровых кувшинчиков. Мистер Соду произнес тост. Дэн поднял свою чашечку, но только сделал вид, что пьет. Даже легкий запах спиртного был для него опасен.

Затем настал черед огромного количества закусок, прекрасно приготовленных и искусно украшенных. Удивительно, как могла здорово выглядеть сырая рыба. Сидящий справа Йойо почувствовал колебания Дэна и показал ему что-то лежащее на блюде, Дэн попробовал. Это была курица с кэрри. Он улыбнулся и кивнул мистеру Йойо в знак благодарности. Мистер Йойо не скрывал удовольствия.

Затем подали суп едва розового оттенка, но очень вкусный. Затем снова была сырая рыба, но на этот раз Дэну не удалось заменить ее курицей. Он попробовал. И почувствовал вкус… сырой рыбы.

Официантки снова заменили тарелки, затем внесли блюда со свининой, рисом и капустой.

— Тонкацу, — шепнул ему на ухо мистер Йойо.

Это действительно была свинина, рис и капуста.

После того, как со стола еще раз убрали грязные тарелки, настал момент театральной паузы. И вдруг бумажная стена широко распахнулась, и высокая официантка внесла громадное блюдо из синего лака. Когда она наклонилась, чтобы поставить его на стол, Дэн поразился красоте предмета — он изображал орла, застывшего в полете и изготовленного из тончайших ломтей чего-то прозрачного. Неужели придется есть это произведение искусства!

Танака откашлялся. Он сдержанным тоном произнес несколько слов, которые вызвали одобрительные покачивания головами со стороны всех гостей, кроме Дэна.

— Речь идет о японской пословице, мистер Форрест, — разъяснил Танака. — «Те, кто едят фугу, дураки. Но, — он поднял указательный палец, — те, кто не едят фугу, тоже дураки».

Итак, эта скульптура птицы была фугу.

Внешне она выглядела безобидной. Блюдо подали почетному гостю. Мистер Синжи с какой-то поспешностью положил себе на тарелку несколько ломтиков. Мистер Йойо был вторым. Потом мистер Ацуи. Тот передал блюдо Дэну. Делать было нечего. С помощью своей неуместной вилки журналист сбросил на тарелку несколько безобидных на вид ломтей из развернутого крыла орла, потом передал блюдо мистеру Йойо.

Дэн едва сдержал дрожь. «Сегодня на гроб его я положил руку…» «Тебе бы стоило почитать побольше, Форрест!»

Шесть пар глаз уставились на него. Он выдавил улыбку и откусил от ломтика.

«У ворона, — прочел где-то Дэн, — был вкус курицы». У гремучей змеи был вкус курицы.

У фугу был вкус курицы, выкормленной рыбой. Нежное и жирное мясо, но без особого вкуса. Что-то вроде желе из курицы. Все равно, что есть курицу. И все же было нечто возбуждающее в том, что он ел блюдо со столь зловещей репутацией.

Ну и что. Он проглотил второй кусок. Люди за столом одобрительно закивали. И больше всех кивал динамичный мистер Синжи — ему буквально не сиделось на месте.

И вдруг он перестал двигаться, окаменел. Он уставился на стену поверх бронзовой головы мистера Соду. Все перевели взгляд на него.

Дэн читал, что руки и ноги человека, отравившегося фугу, поражаются параличом. И голосовые связки. Мозг работает как обычно, затем останавливается дыхание.

Мистер Синжи буквально следовал сценарию. Он широко открыл рот. Его дыхание все учащалось. Потом исчезло. Глаза его закатились.

И он упал навзничь.

Первая реакция Дэна была циничной. Ну полноте, господа. Все это ради меня? Он ждал, что мистер Синжи вдруг вскочит, а присутствующие засмеются, радуясь, что сумели разыграть наивного американца с помощью древней японской шутки.

Мистер Синжи неподвижно лежал на татами.

Второй реакцией Дэна, журналиста скандального листка, была мысль о статье, которую он напишет для «Индикатора».

Хозяин ресторана вызвал «скорую помощь». Дэн — своего кузена Роя. Они прибыли одновременно. Покойный мистер Синжи («Умер как положено», — справедливо заметил Рой) был тщательно осмотрен медэкспертом, сфотографирован, уложен в мешок, который застегнули на молнию. Рой по одному пригласил всех участников обеда в гостиную. Первым был Танака, последним — Дэн.

Когда Танака вышел и, проходя мимо Дэна, шепнул: «весьма огорчен», Рой высунулся из-за двери и рявкнул:

— Здесь нет переводчика?

Помощник официанта, сохранивший спокойствие среди всеобщей паники, воскликнул:

— Я могу помочь!

И засеменил по направлению к гостиной.

С десятиминутным интервалом в гостиной побывали Йойо, Соду, Ацуи и Ходжо. Выходя, каждый надевал с мраморным лицом свою обувь. Наконец настала очередь Дэна. Он сбросил мокасины и вошел. Снова садиться на корточки на татами было сверх его сил. Он был уверен, что такая мысль даже не пришла в голову Роя, а потому они оба остались на ногах и принялись расхаживать по комнате. Рой, который не снял тяжелые кожаные полуботинки, громко топал по татами. Он напоминал ротвейлера, был крепко сбит, приземист, но реакция у него была хорошая. Дэн был выше его сантиметров на десять.

— Ну как дела? — спросил Рой.

— Ничего, кузен. Идут.

— Никаких проблем… с…

Рой не окончил фразу.

— Трезв, как верблюд из пословицы.

Дэн окинул взглядом стол, с которого унесли все.

— Куда делись улики? — спросил он.

— Все блюда и утварь увезли в лабораторию. Что ты думаешь об этой истории?

— Очевидный вывод — это фугу…

Дэн бросил вопросительный взгляд на Роя.

— Да. Танака объяснил мне, что такое фугу. Продолжай.

— Похоже, повар был не столь квалифицирован, как утверждал наш хозяин. Блюдо предложили гостям, а несчастный гурман попал на отравленный кусок.

— Ох уж эти писатели, — проворчал Рой. — Ты видишь эту историю в таком свете? Неумелое приготовление и невезение?

— Так должны подумать все.

Рой сунул руки в карманы своих слишком широких брюк. Татами заскрипел от возмущения, когда он снова принялся расхаживать по гостиной.

— «Должны». Ты так сказал?

— Слишком хорошо подготовленная мизансцена, — ответил Дэн. — Танака приглашает главного редактора газеты на обед в честь собственного восьмидесятилетия, разведя мосты несколько лет назад, потом…

— Главного редактора? Ты поднялся по служебной лестнице?

— Нет, я заменял Чарли. Они с Танакой познакомились в Японии во времена Макартура.

— И ты думаешь, он хотел, чтобы Чарли стал свидетелем «несчастного случая» при том, что это было убийство?

— Чарли думал, что Танака мог пригласить его из-за того, что он обесчестил его сестру в сороковых годах.

— Я понял, что они друзья.

— Да, за исключением истории с его сестрой.

Дэн тоже принялся расхаживать взад и вперед по другую сторону стола.

— Однако, если бы речь шла о мести, — вновь заговорил он, — то, увидев, что вместо него явился я, Танака бы отменил то, что приготовил для своего старого друга. Устранить меня вместо него не было столь приятно.