Читаем Фудблогер и обжора онлайн бесплатно
Фудблогер и обжора
Во сне я легко могу съесть целый торт. А наяву считаю калории в огуречном салате, четыре раза в неделю хожу на ненавистный фитнес и с ужасом вспоминаю, как весила когда-то больше центнера. А он готовит магре дё канар и ричарелли ди Сиена, выкладывая этот порнофуд в инстаграм. И что, спрашивается, у нас с ним может получиться?..
Самиздат, сетевая литератураО чем думает женщина, проснувшись утром в чужой постели?
Возможно, кто-то — о том, как это ее угораздило. Я, вот прямо сейчас, — о том, куда делся мужчина, с которым провела сумасшедшую ночь. Попутно, эдакими завитушками, прилепились еще две мысли. На каком отрезке между прихожей и спальней потерялось нижнее белье, и не превратил ли меня в панду несмытый на ночь макияж.
Телефон остался в сумке, но, судя по утреннему свету из-за штор, солнце вскарабкалось еще не слишком высоко. Суббота — можно было бы и продолжить, особо не торопясь. Куда его подорвало? Те, кому утром на работу, обычно не идут накануне вечером в ночной клуб.
Навострив уши, я уловила шум воды за стеной. Видимо, пропавший мужчина отправился в душ, что не могло не радовать. Природа наградила меня повышенной чувствительностью к запахам. Поэтому и сама я принадлежала к породе уток, и чистюли в моем личном рейтинге имели неоспоримое преимущество перед грязнулями. Аутентичный запах мужчины — это прекрасно, но только свежий, а не прогорклый.
Потянувшись по-кошачьи, я перекатилась на его половину кровати и уткнулась носом в подушку. Да, от
«Ух ты, смотри какой!» — толкнула меня в бок Снежка, когда мы сидели в «Ящике» два с половиной месяца назад.
Я обернулась и поняла, что лечу в пропасть. Может, объективно и ничего особенного, но было в нем что-то такое… От чего голова говорила «ах!», а в животе включалась сигнальная лампочка. Некая особая мужская харизма, которую сложно вербализовать. Только почувствовать.
Он прошел к выходу, мазнув по нам взглядом. Не совсем равнодушным, но и не заинтересованным.
«Что это было?» — спросила я, очумело глядя ему вслед.
«Зачетный крендель, — хмыкнула Снежка. — Но… не про нашу честь».
Через две недели я увидела его там снова. Пятничный вечер в «Ящике» — это было моим ритуалом вот уже года три. Не каждую неделю, конечно, но часто. С кавалером, если таковой имелся, с подругами или в режиме поиска. Когда на часок, когда и до закрытия. В тот раз Сова и Снежка не смогли или не захотели, и я отправилась в гордом одиночестве. Болтала у стойки с барменом Лешей, когда почувствовала чей-то пристальный взгляд.
Он сидел за столиком в компании нескольких парней и девушек и смотрел на меня в упор. Глаза отвел не сразу, и потом мы еще не единожды сталкивались взглядом, каждый раз зависая на линии огня.
«Леш, знаешь его?» — спросила я, когда компания, уходя, пробиралась мимо бара.
«Нет, — ответил он. — Но видел раньше. Бывает время от времени».
Два месяца я упорно караулила этого типа. Восемь пятниц с двумя пропущенными из-за командировок. На девятую сдалась. Он мог заходить в другие дни. Или вообще больше не заходить. В конце концов, что он мне — парень, о котором знаю только одно: либидо делает на него стойку, как пойнтер?
В этот раз мы пришли вдвоем с вырвавшейся из-под домашнего гнета Совой и отжигали на танцполе, когда объект охоты вдруг оказался буквально в одном шаге от меня. От неожиданности я споткнулась и… уцепилась за него.
«Осторожнее!» — улыбнулся он, придержав за талию.
Сова подмигнула и испарилась. Мы сидели и разговаривали. Обо всем — и ни о чем. Потому что в конце вечера я знала о нем не больше, чем в начале. И сама о себе практически ничего не сказала. Но разве важна биография, когда на первый план выходит язык тела? Под его взглядами и от малейшего прикосновения я плавилась, таяла, как сосулька на солнце. Мы танцевали. И целовались на веранде. И в такси. И в прихожей его квартиры.
Все получилось великолепно. С самого начала и до самого конца. Такого чумового секса в моей жизни еще не было. Даже когда была влюблена по уши. Хотя тогда, разумеется, никто не убедил бы, что может быть лучше.
«Какая ты красивая, Марина!»
Это звучало… правдой. И я готова была поверить, что он действительно видит меня такой — не замечая белых змеек на бедрах, далеких от изящества щиколоток и того, что груди не помешала бы коррекция.
Может, прокрасться к нему и составить компанию? Душ вдвоем — хоть и банально, но здорово.
Посмотрев по сторонам, я обнаружила на стуле свое платье, аккуратно повешенное на спинку. И трусы с лифчиком там же. Явно не моя работа. Накинуть на себя было нечего. Даже обязательный атрибут всех дамских романов — мужскую рубашку. Впрочем, стесняться после всего, что творилось ночью? Смешно!
Я встала, тихонько открыла дверь — и захлебнулась слюной от убийственных ароматов.
Он что — приготовил завтрак?!
Ступая на цыпочки, пошла на запах свежесмолотого кофе и остановилась на пороге.
Оборудованная по самое дальше некуда кухня. Стол, накрытый веселенькой клетчатой скатертью. Мягкие вафли-сердечки на блюде, варенье, мед, сметана, масло, сыр, ветчина. Что-то аппетитно скворчащее на сковороде под крышкой. Кобальтовые с золотом чашки и блюдца. Прямо картинка из журнала.
В животе заскулило, заурчало. Оборвалось и замерзло.
В прихожей квакнул мой телефон. Достав его из сумки, я увидела единичку на значке вотсапа: Сова интересовалась, жива ли я. И еще одну единичку на значке инстаграма.
Вечером на веранде клуба я спросила насчет соцсетей. Он ответил, что у него только инста. Взял мой телефон и добавил себя ко мне в избранное — или как там это называется? Я завела инстаграм для работы, чтобы смотреть что-то по ссылкам. Сама ничего не выкладывала и никого не отслеживала. Поэтому единичка могла означать лишь его свежий пост, сделанный ночью или утром.
Открыла и увидела… фото накрытого стола. Того самого, на который только что с ужасом смотрела в реале. С лаконичной подписью: «Завтрак для двоих». Покосившись на дверь ванной, быстро пролистала предыдущие посты. Все сильнее холодея желудком. Прошипела себе под нос несколько энергичных слов, вернулась в спальню и оделась, как поднятый по тревоге спецназовец. В прихожей схватила сумку, туфли, повернула в замке ключ и выскочила на площадку. Не дожидаясь лифта, босиком сбежала вниз по лестнице, словно за мной гнались.
Обулась я уже в парадной. Отдышалась и пришла в себя. Все это сильно смахивало на панику и выглядело не слишком красиво. Даже, пожалуй, совсем некрасиво. Но…
В животе снова громко заурчало. Есть хотелось так, что начало мутить. После подобных-то запахов и картинок, приправленных адским психом!
Может… вернуться?
Вот только этого еще не хватало! Спятила?! Давно тебя не накрывало?
Свернув с Колокольной на Марата, я увидела впереди вывеску кафе «На парах». ЗОЖ-кафе. То, что доктор прописал.
В туалете причесалась и стерла размазанную тушь. Села за столик, открыла меню, но вместо того чтобы выбрать, достала телефон и написала Сове:
«Жива, но все хреново».
«Что так?» — прилетело тут же.
Вместо ответа я скинула ей ссылку на его инстаграм. И тут же получила эмодзи: обезьяну, закрывшую морду лапами. А потом, выйдя из вотсапа, нашла в галерее
Полюбовавшись на эту красоту, я заблокировала его страницу, а потом заказала белковый паровой омлет и зеленый чай. Считая про себя до ста и обратно, съела эту мерзкую безвкусную массу по крохотному кусочку, запивая такими же крохотными глоточками, и поняла, что отпустило.
Фух, кажется, обошлось…
*Nevermore (англ.) — больше никогда
— С наступающим, Светуль! Всего тебе самого-самого. Любви, здоровья и вообще всего. А Снежка где?
Сова пристроила подарочный пакет на свободный стул и с унылым видом подставила щеку для поцелуя.
— Спасиб, дорогая. Позвонила, что задерживается. Едет откуда-то из загорода, — и добавила, вернувшись к своему пирожному: — Вот как хочешь, Марин, не нравится мне здесь. И по месту, и вообще.
Я сделала вид, что не услышала. Молча сняла пальто, пристроила на вешалку, села напротив и для вида открыла меню. Зная, что все равно обойдусь одним кофе. Что я еще могла заказать в кондитерской? Пирожное? Последнее съела пять с лишним лет назад. В кафе рядом с клиникой для страдающих нарушениями пищевого поведения. Разумеется, с одного-единственного я не растолстела бы мгновенно на двадцать кило. Но все как раз и начинается с одного. Проверено. Наркоманы в ремиссии стараются избегать соблазнов. И драгдилеров, кстати, тоже. Особенно в таком хреновом настроении, когда с любой мелочи можно сорваться в вираж. ЗОЖ как пожизненный приговор, ничего не поделаешь.
После позорного панического бегства из квартиры Ярослава я поставила на «Ящике» крест. Не хватало только столкнуться там с ним нос к носу. Подруженции мои хоть и были недовольны тем, что сдернула их с насиженного места, все же пошли навстречу. Деликатная Снежка на эту тему помалкивала, но Сова каждый раз намекала, что они принесли себя в жертву моей блажи. Вот и сейчас, когда договорились встретиться в псевдовенской кофейне на Невском, чтобы отметить ее день рождения, не могла не побурчать.
Мы дружили втроем с первого класса. Светка вот уже семь лет была не Савельевой, а Бортниковой, но мы все равно звали ее Совой. Снежана Ильина терпеть не могла свое имя и всегда представлялась Жанной, оставаясь, тем не менее, для нас Снежкой. Только для нас.
Сова выскочила замуж на пятом курсе университета, устроилась на работу в школу и через несколько месяцев сбежала в декрет, где и пребывала до сих пор — плавно переходя из одного в другой. У ее мужа было два брата и две сестры, но Сова твердо решила остановиться на троих детях. Хотя зарабатывал Алексей очень даже пристойно, она давала по скайпу частные уроки английского и французского. Как говорила, «себе на булавки». И с удовольствием эти деньги тратила, благо муж понимал: домохозяйку иногда надо выпускать развеяться, чтобы не закисла. Одну или с подругами.
Снежка, хрупкая голубоглазая блондинка, была не от мира сего. Во всем. Кстати, имя шло ей идеально. Вырастили ее бабушка с дедушкой: отца не было, а мать ускакала куда-то устраивать свою жизнь. Дедушка-инженер привил страстную любовь к технике, в первую очередь к электричеству. Еще в школе она вечно мастерила что-то светящееся или звучащее. Окончила ЛЭТИ с красным дипломом, открыла свою маленькую фирмочку, которая занималась праздничным световым оформлением. Мягкая и застенчивая, красивая, по-детски трогательная — кто бы мог поверить, что этой Снегурочке катастрофически не везет в личной жизни.
По правде, я чувствовала себя немного виноватой, потому что сама познакомила ее с причиной этого невезения. Точнее, они познакомились у меня дома. Наши с Ильей родители дружили семьями, ну и мы заодно, хотя он был на два года старше. Романтических отношений у нас не сложилось, а приятельские поддерживали. На мое восемнадцатилетие Илья пришел с другом, намереваясь нас свести. Из этого ничего не вышло, искры не пробежало, а вот у них со Снежкой завязался бурный роман, продолжавшийся года полтора. Мы еще посмеивались над совпадением его имени и ее фамилии — вот уж точно, Снежана Ильина.
Потом он встретил другую девушку. Для Снежки это стало таким ударом, что она, как я подозревала, не оправилась до сих пор, хотя прошло уже почти девять лет. С кем-то знакомилась, встречалась, а на самом деле зарылась в сугроб и сидела там, притаившись. Боялась снова влюбиться по-настоящему.
Ну а я… в общем, я тоже была одна. И сильно подозревала, что так лучше, причем для всех. И для меня, и для тех, кто рискнет подобраться слишком близко. Моя последняя попытка, точка на которой была поставлена два дня назад, это замечательно подтвердила.
— Привет, красотули!
Как будто хрустальный колокольчик прозвенел. Я бы ни за что не призналась, но все же Снежку любила больше ядовитой, ворчливой Совы. Равно как и в том, что без ее колкостей и вечного бурчания с одной Снежей показалось бы пресновато. Не потому, что та была скучной или слишком правильной, нет. Просто я нуждалась в обеих — вот тогда воцарялась гармония.
Со Снежкой мы встречались последний раз в середине декабря, и за это время с ней определенно что-то произошло. Как будто светилась изнутри. Такой ее я не видела… ну да, со времен Ильи. Мы с Совой многозначительно переглянулись.
Вручив виновнице торжества гиацинт в горшке — Светка терпеть не могла срезанные цветы — и красиво упакованную коробочку, Снежка сняла куртку и села за стол. Подтащила к себе меню и поинтересовалась, словно между прочим:
— Ну, как Новый год встретили?
Ответить мы не успели. Она посмотрела куда-то за мою спину, глаза округлились, рот испуганно приоткрылся.
— Мариш… ты только резко не оборачивайся. А лучше вообще не оборачивайся. Там сидит этот твой… блогер. С девушкой.
Скажи, пожалуйста, Дорогое Мироздание, неужели в огромном Питере так мало ресторанов и кафе, что фудпорнер Слава приперся именно в то, где мы с девами решили приятно провести рождественский сочельник, отметив сразу два наступающих праздника? Да-да, я знаю, это риторический вопрос. И что мне теперь делать?
— Сиди спокойно, — прошипела Сова. — Он тебя со спины не узнает… наверно.
— Как ты думаешь, я смогу сидеть спокойно, когда он у меня за спиной? — огрызнулась я. — Ну что ж мне не прет-то так, а?
— Предлагаешь свалить отсюда? Ну, блин, Марина… Вот надо было в «Ящик» идти.
— Да тише вы, — одернула нас Снежка. — Они расплачиваются, сейчас уйдут. И вообще, сомневаюсь, что он захотел бы с тобой пообщаться. Думаю, ему было бы точно так же неприятно тебя увидеть. Если не больше. Поставь себя на его место. Ночь любви, все супер, ты готовишь завтрак, идешь в душ, а мужик в это время делает ноги. Нет, я понимаю, в чем засада, но он-то — нет. Всё, одеваются.
Повисла тягостная пауза. Сова, действуя мне на нервы, барабанила пальцами по краю стола, Снежка осторожно поглядывала за мое плечо. Мне казалось, что спина замерзла.
— Уходят… Выдохни, бобер, ушли.
— Может, поэтому и ушли, — заметила ехидно Сова. — Наверняка заметил, когда ты появилась. Слушай, Марин, забей. Неприятно, но никакой драмы. Подумаешь, перепихнулись разок. И если честно, я до сих пор не понимаю, почему ты тогда так слилась резко. Нет, понимаю, что дельфин и русалка не пара, но могла бы выпить кофейку без сахара, сославшись на строгую диету, уйти и закинуть его телефон в черный список. Всем спасибо, все свободны.
