Читаем Фронтир в американской истории онлайн бесплатно

Выдающийся американский ученый Фредерик Джексон Тёрнер вошел в историю науки как создатель фундаментальной концепции «фронтира» («границы»), без которой сегодня трудно представить осмысление не только американской, но и мировой истории. Особое значение имеет она и для понимания истории России в силу немалого числа параллелей в американской и отечественной истории. Парадоксально, но на русский язык широко известные работы Тёрнера никогда не переводились, оставаясь доступными только специалистам. Настоящее издание ключевых статей и выступлений историка о «фронтире» восполняет этот досадный пробел.

В 1893 г. профессор истории Университета штата Висконсин Фредерик Джексон Тёрнер представил на суд профессионального сообщества и широкой общественности концепцию «фронтира» («границы») в американской истории, выступив с докладом на заседании Американской исторической ассоциации в Чикаго во время Всемирной выставки. Позднее на протяжении четверти века ученый развивал эту концепцию, оказавшую огромное влияние на понимание истории США и развитие американской исторической науки на протяжении всего XX в. И поныне интерес к «фронтиру» и американскому Западу продолжает сохраняться далеко за пределами Соединенных Штатов.

Историк уделил также очень большое внимание проблеме регионального развития страны, разработав концепцию «секций», которую ряд исследователей оценивал столь же высоко, как и теорию «фронтира». Тёрнер стал одним из основателей «прогрессистской» школы американской историографии и по праву считается классиком исторической науки США. Он придавал важное значение изучению социально-экономических факторов, призывал историков заимствовать некоторые методы из смежных дисциплин.

Термин «фронтир» (от frontier — граница, рубеж) имел для Тёрнера прежде всего историческое значение и обозначал приграничную полосу либо область так называемых «свободных земель» во внутренних районах североамериканского континента, которая на протяжении всей истории страны вплоть до конца XIX в. осваивалась белыми поселенцами и постепенно перемещалась («подвижная граница») в ходе территориальной экспансии на Запад, достигнув Тихоокеанского побережья. Постепенно этот термин прочно вошел в научный и общественно-политический словарь и приобрел более широкое толкование как область или сфера, открывающая новые возможности.

В центр своей концепции «фронтира» Ф.Дж. Тёрнер поставил Запад, сыгравший, по его убеждению, ключевую роль в формировании особенностей, которые придали США в целом и прежде всего американской демократии кардинальное отличие от других стран и форм государственного устройства. Историк утверждал, что американская демократия вышла из девственных лесов Америки, а не была ввезена в Новый Свет из Европы с ее классовыми, национальными, религиозными, пограничными и прочими конфликтами и войнами. В социальном плане «фронтир» был «предохранительным клапаном», который давал Соединенным Штатам уникальный шанс смягчить социальную напряженность в обществе. Тёрнер считал, что на «границе» формировались и постоянно воспроизводились идеалы свободы и демократии.

Исследователи последующих поколений подправляли концепции историка. Например, они показали, что на западные земли устремлялись и создавали там свои хозяйства по преимуществу не пролетарии восточных штатов, как полагал Тёрнер, а малоимущие или не получившие наследства от родителей фермеры обжитых районов. Было также признано, что ядром формирования американской политической демократии были все же восточные штаты, а ее архетипом, как и основным архетипом всей американской цивилизации, являлось англосаксонское наследие. Можно указать и на другие недостатки Тёрнера, например, тенденцию абсолютизировать роль Запада в качестве географического фактора. На этот недостаток хотелось бы обратить внимание по той причине, что он присущ и ряду российских исследователей, пытающихся в сравнительно-исторических трудах проводить параллель между свободными землями американского Запада и свободными землями Сибири и Дальнего Востока эпохи российской империи. В действительности Россия не смогла даже в малой мере извлечь из своих свободных восточных пространств такую пользу, какую извлекли из своих западных территорий Соединенные Штаты. Главная причина заключена в фундаментальном различии социально-политических основ двух обществ: феодально-монархическая Россия не могла дать своему населению тех возможностей в освоении свободных территорий, какие давали пусть и не всему, но значительной части своего народа радикально отличные по социальной природе Соединенные Штаты.

И все же при всех недостатках концепции Тёрнера сохраняют научное значение. Самое главное в том, что Запад действительно серьезно влиял на цивилизационное своеобразие США. Массовое переселение американцев на западные территории и обращение многих из них в самостоятельных собственников укрепляло демократические стороны американского капитализма, расширяло его социальную базу, обеспечивало ему преимущества, которых не было у других обществ западной цивилизации. Капитализм в сельском хозяйстве США развивался более динамично и успешно, нежели, например, в Англии, как и в большинстве других европейских стран, где нижние слои не располагали схожими возможностями продвижения в верхние социальные группы. Благодаря в первую очередь наличию «подвижной границы» на Западе, как она известна в исторической литературе, создавалась «подвижная граница» между классами. Важно отметить также, что в XIX в. многие американские рабочие, даже не имея возможности накопить деньги, чтобы переселиться на Запад в качестве фермеров, тем не менее, в своем большинстве мечтали именно об этом. Они разделяли то, что многие историки называют эгалитарным мифом: веру в возможность превращения в американских условиях в самостоятельного хозяина.

На рубеже XIX–XX вв. «фронтир» («граница») достиг своего естественного географического предела, но его цивилизационное значение не было исчерпано, ибо он сохранился в качестве социокультурного архетипа в американской национальной ментальности. В ней прочно укоренилось то представление, что каждый индивидуум должен иметь и имеет возможность преодолевать жизненные «фронтиры», не бояться «сниматься с места», если возможности имущественного или статусного роста исчерпаны или неудовлетворительны, устремляться на новые места, которые обещают новые, лучшие возможности. Все поколения американцев, даже после исчерпания географического «фронтира», демонстрировали гораздо большую, нежели другие народы, горизонтальную мобильность — в случае с гражданами США способность по несколько раз в жизни менять места проживания и трудовую деятельности.

Непосредственное знакомство с трудами одного из столпов американской историографии, давно ставшими достоянием мировой науки, будет полезно всем, кто, изучая прошлое, пытается понять сложные проблемы современности.

При переиздании этих очерков в виде сборника мне показалось, что лучше всего будет напечатать их в той форме, в которой они были опубликованы первоначально, лишь сделав некоторые небольшие исправления ошибок, вкравшихся в текст, и устранив допущенные в нескольких местах повторения текста в различных эссе. В значительной мере ценность этих очерков может объясняться тем, что они представляют собой публиковавшиеся в различные периоды времени работы, концентрировавшиеся на одной главной теме — влиянии фронтира на американскую историю. В связи с этим они могут иметь определенное историческое значение как попытки современного исследователя истории США, изучившего стадии нашего развития, последовательно сменявшиеся на протяжении последней четверти столетия, и стремившегося дать объяснение отношений между настоящим и прошлым. Я выражаю благодарность различным научным обществам и периодическим изданиям, разрешившим мне вновь опубликовать эти работы.

В настоящий сборник не включены различные исследования, затрагивающие вопросы связи между дипломатической историей и фронтиром, а также те, в которых подчеркивалось значение в американской истории секции, или географической провинции. Тематика данного сборника не включает проблемы фронтиров во французских или испанских владениях.

Лишь будущее сможет прояснить, насколько эти интерпретации оказались верны в отношении эпохи колонизации, которая постепенно подошла к концу с исчезновением и фронтира, и свободных земель. Одно лишь будущее сможет открыть, сколь многое из мужественного созидательного американского духа и какая доля исторических американских идеалов должны быть перенесены в пришедшую на смену эпохе свободных земель и относительной изоляции новую эпоху консолидированного и комплексного индустриального развития и все большего сходства и роста связей между Новым Светом и Старым Светом.

И тем не менее отличительный и ценный американский вклад в историю человеческого духа в большей своей части происходит из необычного опыта нашей страны, продвигавшей в новые районы фронтир своего типа и последовательно создававшей мирные общества с новыми идеалами в появлявшихся одна за другой обширных и разнообразных географических провинциях, которые все вместе образуют Соединенные Штаты. Прямо или косвенно этот опыт сформировал жизнь восточных, так же как и западных, штатов; этот опыт даже оказал воздействие на Старый Свет и повлиял на направление его мышления и его прогресса. Этот опыт лег в основание экономических, политических и социальных особенностей американского народа и его представлений о своей судьбе.

В конце 1796 г. посланник Франции в США г-н Адэ сообщил своему правительству, что нельзя полагаться на Т. Джефферсона в отстаивании французских интересов. Он добавил при этом: «Джефферсон, говорю я Вам, это американец, и как таковой он не может быть нашим искренним другом. Любой американец — это прирожденный враг всех европейских народов». Сколь бы очевидно ошибочны ни были эти слова, в них была доля правды. Если мы хотим осознать эту долю правды, то следует изучить преобразующее воздействие девственной природы Америки, столь далекой от Европы, которая своими ресурсами и свободно предоставленными возможностями создала те условия, в которых новый народ, со своими новыми социальными и политическими типами и идеалами, смог возникнуть для того, чтобы сыграть в мире собственную роль и повлиять на Европу.

В одном из недавно вышедших бюллетеней федерального суперинтенданта по переписи населения за 1890 г. появились следующие примечательные слова: «Вплоть до 1880 г. включительно у страны имелся фронтир для заселения, но в настоящее время в безлюдных районах появилось столько изолированных поселений, что вряд ли можно говорить о линии границы. Поэтому обсуждению проблем протяженности фронтира, его продвижения на запад и т. п., больше не может быть места в цензовых докладах». Это короткое официальное заявление знаменует окончание великого исторического движения. Американская история вплоть до наших дней в значительной мере была историей колонизации Великого Запада. Существование значительной территории свободных земель, ее постоянное отступление и продвижение американских поселений на запад — вот объяснения развития Америки.