Читаем Фронт тайной войны онлайн бесплатно

В ЭТОТ ПАСМУРНЫЙ ноябрьский вечер в одном из окон здания, что стоит на площади Дзержинского в Москве, дольше обычного был виден свет. Хозяин кабинета, освещенного в столь поздний час, — следователь Комитета Государственной Безопасности при Совете Министров СССР Александр Васильевич Гвоздилин. Сидя за столом, он сосредоточенно перелистывает лежащие перед ним бумаги и время от времени делает пометки в настольном блокноте.

Много, очень много работал в те дни Александр Васильевич. Да это и понятно, если учесть, что на его долю выпало распутывание клубка преступлений, совершенных изменником Родины, шпионом американской и английской разведок Пеньковским.

Потом Александр Васильевич откидывается на спинку стула, закрывает усталые глаза, и перед ним, словно в калейдоскопе, проносится многое из того, что он узнал и увидел в последнее время. И дело, которое он расследует, представилось ему еще одним зловещим напоминанием о гнусной тайной войне, ведущейся империалистами против Советского государства на протяжении всей истории его существования.

Пеньковский был арестован 22 октября 1962 года. В прошлом он служил в армии; находился на фронте; его последнее воинское звание — полковник. После увольнения в отставку в течение ряда лет до ареста являлся сотрудником Государственного комитета по координации научно-исследовательских работ; в эти годы по роду своей службы официально встречался с иностранцами, приезжавшими в Москву, сам несколько раз выезжал в заграничные командировки.

Когда его задержали и привели в кабинет следователя, вел себя высокомерно. Едва переступив порог, с возмущением заявил:

— Я честный человек. Меня арестовали по ошибке.

Но это не была ошибка. Сотрудники Комитета Государственной Безопасности давно напали на след матерого врага и достаточно хорошо изучили его поведение, знали о его преступной деятельности. Да и захвачен Пеньковский с поличным. При обыске в квартире были изъяты шифровальные блокноты, два фотоаппарата «минокс», фальшивый паспорт, фотопленки с заснятыми на них секретными материалами, средства тайнописи, инструкции по приему радиопередач и пользованию шифр-блокнотами. Кроме того, было обнаружено еще не отправленное сообщение в разведцентр. «…Я не имел возможности, — говорилось, в частности, в нем, — передать на приемах подготовленные материалы, так как не смог уединиться… Несмотря на это, перед моей командировкой за границу в ноябре прошу Вас организовать прием, на котором я смог бы передать все подготовленные материалы, поскольку не хочу иметь их при себе во время полета…»

И хотя улики были налицо, в начале следствия Пеньковский всячески изворачивался, давал путаные показания, не признавал своей вины. Только под давлением неопровержимых доказательств, предъявленных следователем, он наконец признал, что является шпионом и готов дать правдивые показания о совершенных преступлениях. Однако вопреки заверениям еще долго продолжал юлить, о конкретных фактах предательства и шпионажа говорил сбивчиво, ссылаясь на плохую память. Но тонкий ум и терпение Александра Васильевича, его неотразимая логика, искусство ведения следствия сделали свое дело: на одном из допросов Пеньковский сказал:

— Я много думал, преодолел страх, который был у меня, боязнь ответственности за совершенное мною преступление и решил полностью рассказать обо всем. Я еще не все рассказал о начале моей связи с иностранной разведкой, о встречах с английскими и американскими разведчиками, о всех сведениях, которые я выдал противнику, начиная с первой поездки в Англию. Я прошу дать мне возможность, учитывая мои переживания, собраться с мыслями, после чего я подробно и детально обо всем расскажу.

Шпионское снаряжение и документы, обнаруженные в тайнике на квартире изменника и предателя Родины Пеньковского

Такая возможность Пеньковскому была предоставлена, и он начал давать правдивые показания как лично о своих грязных шпионских делах, так и о действиях своего связника английского коммерсанта Гревилла Винна…

Знакомство следователя с Винном произошло примерно так же, как и с Пеньковским. Этот делец 2 ноября был задержан в Будапеште, где он находился по делам своей фирмы, венгерскими властями на основании обращения Генерального прокурора СССР и в соответствии с Договором между СССР и Венгерской Народной Республикой «Об оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам» и передан советским органам КГБ. На первом допросе в ответ на предложение следователя рассказать о своей шпионской деятельности против Советского государства Винн заявил:

— Я не понимаю, что вы подразумеваете под шпионской деятельностью? Что касается меня, то я к шпионажу не имею никакого отношения. Я являюсь коммерсантом, и никакие дела, кроме коммерческих, меня не интересуют.

В конце концов он дал показания о своих поездках в Советский Союз и о знакомстве с Пеньковским, но при этом категорически утверждал, что приезжал в нашу страну только по коммерческим делам и все встречи носили исключительно деловой характер. Правда, отвечая на вопросы, Винн сильно волновался и часто путался. Такое поведение он объяснил впоследствии тем, что опасался применения к нему мер физического воздействия. В этом сказались результаты лживой буржуазной пропаганды, которая старается внушить людям, будто в советских органах госбезопасности арестованных подвергают идеологической и физической обработке.

Так было на первых допросах. Позднее, припертый неопровержимыми доказательствами (отнюдь не мерами физического воздействия), Винн заговорил… В течение десяти дней после ареста, как это требует наш закон, ему было предъявлено обвинение в совершении особо опасного государственного преступления против СССР, предусмотренного статьей 65 УК РСФСР, (шпионаж), и он признал себя виновным.

Так следователю стало известно многое о преступной деятельности Пеньковского и Винна, но ему теперь не давала покоя мысль о том, каковы же причины, которые привели этих людей к столь тяжкому преступлению? На последующих допросах требовалось выяснить, почему Пеньковский встал на путь предательства. Ведь он родился и вырос в нашей стране, учился в нашей школе, много лет состоял в комсомоле и в партии, имел полную возможность прожить свою жизнь честно, как живут все советские люди. Когда и на чем он свихнулся?

А вот еще вопросы, на которые надо найти ответы во что бы то ни стало: как могло случиться, что люди, среди которых многие годы находился Пеньковский, не заметили своевременно появление у него дурных наклонностей, почему не дали принципиальной оценки фактам, свидетельствовавшим о его моральном разложении, почему не одернули его, наконец, почему не закрыли перед ним доступ к сведениям, составляющим государственную и военную тайну?

Вопросы, вопросы… Обдумывая их, Александр Васильевич давно уже меряет крупными шагами кабинет. Он еще и еще раз перебирает в памяти все, что связано с этим необычным и трудным делом. За свою долгую следовательскую практику подполковник Гвоздилин привык глубоко анализировать выявленные на допросах факты, всесторонне осмысливать причины, обусловливающие поведение людей. Именно поэтому он сопоставляет свои размышления с материалами следствия, которые уже скопились в многочисленных папках, намечает пути исследования еще не ясных вопросов дела. Иногда следователь склоняется над столом и делает в блокноте все новые и новые записи. Речь в них идет о деталях, которые надо выяснить либо у самого преступника, либо у людей, близко знавших его.

Так рождается план продолжения следствия… Забегая вперед, скажем, что в последующих главах мы поведаем о результатах, которые получит наконец следователь.

Потом Александр Васильевич начинает думать о личности второго преступника. В отношении его, пожалуй, дело обстоит проще, Винн — представитель так называемых деловых кругов буржуазного общества, привык ничем не брезгать. Все его помыслы всегда были направлены на то, чтобы делать бизнес. И когда к нему обратились люди из руководства английской разведки с предложением выполнять их задания, он и не подумал проявить элементарную порядочность. Правда, в ходе следствия Винн несколько раз заявлял, что ему, «не нравилось быть шпионом». Но не по моральным, а тоже по чисто шкурническим соображениям — боялся попасть в тюрьму. Об этом он якобы говорил своим душеприказчикам, но те заверили его в безопасности нового занятия, да к тому же пообещали оказать содействие в развитии его бизнеса, и он стал пакостить нашей стране.

Думая о Винне, следователь видит за спиной этой пешки гнусной игры злобных врагов коммунизма.

За сорок пять лет до того вечера, когда следователь Комитета Государственной Безопасности разбирался в деле Пеньковского, в такую же ненастную ноябрьскую ночь по темным безлюдным улицам Петрограда с поднятыми воротниками пальто торопливо пробирались по берегу Невы двое. Шли они молча, старались быть незамеченными.

Время тогда было необыкновенное: прошло всего лишь четыре дня после победы Октябрьского вооруженного восстания, и люди торжествовали победу, не скрывая чувства радости. А у тех двоих имелись, видимо, веские причины действовать тайком от народа. Но, проходя близ Петропавловской крепости, они нарвались на красногвардейский патруль, и им пришлось предъявить документы. Один из них оказался членом ЦК партии эсеров Баудером. Пока красногвардейцы устанавливали его личность, он выбросил из кармана какую-то бумажку. Ее заметили, подобрали и вместе с задержанными доставили в Петроградский военно-революционный комитет.

Бумажка оказалась документом чрезвычайной важности. В нем содержался план мятежа юнкеров, начало которого предполагалось приурочить к тому времени, когда к колыбели революции приблизятся отряды незадачливого временного правителя России Керенского, бежавшего из Петрограда в ночь на 25 октября, и пока верных ему казаков под командованием генерала Краснова.

Выяснилось также, что организатором первого заговора против только что возникшего государства рабочих и крестьян был «Комитет спасения Родины и революции», созданный эсерами, меньшевиками и кадетами. Именно эта организация махровых контрреволюционеров призывала темные силы России «не признавать большевистское правительство и бороться с ним» и тем самым положила начало гражданской войне в нашей стране, причинившей трудящимся так много горя и страданий, вконец разрушившей промышленность и сельское хозяйство.

Вдохновителями же первого заговора против Советской власти являлись определенные иностранные круги, которым, казалось бы, не было никакого дела до того, как будут жить русские, какая форма правления у нас будет. Но они вмешивались во внутренние дела России самым наглым образом и развязали долгую и упорную, кровавую и бескровную, открытую и тайную войну внутренних контрреволюционных сил и своих империалистических государств против молодой, еще не окрепшей, но в то же время могучей и непобедимой Советской власти.

В победе Великой Октябрьской социалистической революции, открывшей новую эру в истории человечества — эру коммунизма, империалисты всех стран увидели смертельную угрозу всей капиталистической системе. Они понимали, что подвиг рабочих и крестьян России, сбросивших цепи капитализма, не может не оказать революционизирующего воздействия на трудящихся других капиталистических государств. Кроме того, монополисты не могли без боя потерять миллиарды франков, долларов и фунтов стерлингов, данные взаймы царизму и буржуазному Временному правительству, а также вложенные в фабрики, заводы и шахты, дававшие баснословные прибыли. Не хотели они также терять Россию и как союзника, поставлявшего пушечное мясо для осуществления их агрессивных планов. Но пуще всего они боялись, что мирная политика Советского правительства покажет пример трудящимся воюющих стран, как покончить с войной.

Наиболее злобными и опасными врагами Советской власти были империалисты Америки. Правительство США через своих представителей в России активно поддерживало контрреволюционные элементы внутри страны и тем самым всеми способами и средствами разжигало гражданскую войну. Одновременно: американская правящая клика сколачивала реакционные силы во всем мире для организации военной интервенции против нашего государства.

По инициативе правительства США 3 декабря 1917 года началась неофициальная конференция представителей стран Антанты и контрреволюционных сил России для решения вопроса об организации военной антисоветской интервенции. Участники конференции распределили между собой роли, пришли к единому взгляду на будущее нашего государства. В официальном меморандуме от 22 декабря 1917 года указывалось, что общей целью бывших союзников России является ее расчленение. По выработанному здесь плану от России должны были быть оторваны Украина, Белоруссия, Северный Кавказ, Грузия, Армения, среднеазиатские области, Сибирь и Дальний Восток. На обширных территориях, по замыслам империалистических стратегов, должны были возникнуть государства во главе с антинародными марионеточными правительствами, зависимыми от США, Англии, Франции, Японии и Италии, и принять участие в интервенции против Советской России. Таким образом, империалисты хотели не только ликвидировать завоевания рабочих и крестьян нашей страны, но и уничтожить ее как самостоятельную державу, разделить на сферы влияния.

При подготовке военной интервенции и гражданской войны империалисты большое значение придавали тайной подрывной деятельности. Об этом свидетельствует то, что во всех тех районах, из которых намечалось начать военное нападение на центральные губернии, была создана широко разветвленная сеть разведывав тельной службы.

Так, например, английский шпион Кроми развернул активную разведывательную работу в Мурманске. В Средней Азии и Закавказье также была создана широкая агентурная сеть из эсеров, меньшевиков, дашнаков, мусаватистов и других буржуазных националистов. На Дальнем Востоке такая же работа была проведена американской и японской разведками.