Читаем Фриланс онлайн бесплатно

-1-

В пятом заезде Игорь поставил на вороную кобылу Гейшу. Наездника он не знал, но кличка лошади внушала ему доверие. Андрей скучал: ждал собачьих бегов, которые должны были начаться сразу после скачек. Влад ставил на то, что возьмет у рыжей телефон, несмотря на серьезную рожу ее папика. Обычно его привлекали такие комплекты – модель плюс папик. Для него наличие в радиусе старого мужика с тугим кошельком было достаточным доказательством того, что модель хороша в постели. Разочаровывался он регулярно, но своим правилам не изменял. Нас это веселило. Я поставил на девятый номер – жеребца по кличке Гонорар. Пятый заезд начался из левого поворота, туман мешал разглядеть номера лошадей. Игорь проклинал погоду, Владик сверлил глазами нашу рыжую соседку.

Если бы лошади соревновались за пособие по инвалидности, Гонорар победил бы. Правда, и Гейша не пришла первой. Я решил больше не ставить.

Февраль уходил с туманом. Говорят, что туман съедает снег, но этот, похоже, выплевывал. Везде белели клочья выплюнутого снега, грунтовые дорожки подтаяли, копыта лошадей вязли, на трибунах было холодно. Влад совсем потерял интерес к тотализатору, боясь упустить из виду свое новое увлечение.

Субботу мы проводили беззаботно. Золотой молодежью из нас был только Андрей, живший за счет отцовского бизнеса, в котором не принимал никакого участия. Игорь и Владик были менеджерами пресловутого «среднего звена», я – фрилансировал-балансировал на грани. Знакомы мы были давно, но не с детства. Дружбу в детстве не выбираешь: то соседи, то одноклассники. А мы выбрали друг друга, отколовшись в разное время от разных компаний. Мы подошли друг другу, как пазлы. И поодиночке – к концу недели всех начинало ломать. Женат никто из нас не был. Девятилетнего сына Андрея воспитывала его бывшая. Но как звали этого сына, ни я, ни ребята не помнили. Одинокие люди обычно мало интересуются детьми. 

Зависать подолгу в одной точке обычно не получалось. Исключение составлял только ипподром, несмотря на то, что увлекался тотализатором один Игорь, а мы все таскались за компанию. Кроме этого, можно было сидеть в привычных кафешках или у Андрея, который жил один в трехкомнатной квартире в центре, можно было тусить в «Максиме», но клубного шума никто не выдерживал долго. Андрей иногда ходил на тренажеры, Владик – в бассейн. Игорь встречался со Светой, но так редко, что мы забывали интересоваться, как и куда продвигаются их отношения. Иногда мы с Игорем бывали в кино, но если ему не нравился фильм, он начинал пилить меня прямо в зале за то, что это я его потащил на премьеру, когда можно было, как все, набрать завались пиратских дисков и смотреть дома. Поэтому в кино мы наведывались нечасто. Но, несмотря на все это, тогда мне казалось, что между нами очень много общего.

Начался шестой заезд. Андрей предложил переждать в кафе до собачьих бегов. Модель со спонсором заметно оживились, приглядываясь в тумане к номерам лошадей. Влад толкнул меня локтем.

– Давай ты!

– Что я?

– Попроси телефон у нее.

Я оглянулся на папика.

– Как?

– Придумаешь что-то!

При этом Влад поднажал локтем, и я уткнулся папику в плечо. Он оглянулся, рыжая хихикнула. Мне пришлось извиниться.

Она была красива. Может, я впервые одобрил выбор Владика. Вообще люблю веснушчатых, кареглазых, в таких вот беретах с бубончиками. В ней и женское, и детское, и сразу понятно, почему она деду так нравится.

– Помогите мне, пожалуйста, – я заулыбался как можно простодушнее. – Я тут впервые. Уже сто пятьдесят долларов проиграл. Посоветуйте, на кого в следующем заезде поставить…

Папик сосредоточился на мне. Девчонка звонко расхохоталась.

  – Сережа, ты гуру этого ипподрома!

С «дедом» я погорячился. Лет пятьдесят ему было, не больше. Седая, непокрытая голова, черное пальто и развязанный серый шарф. Высокий мен, тяжелый, наверное. Приходится рыжей попыхтеть.

Он заговорил о лошадях, назвал фаворитов. Разговор о скачках был ему приятен. Я продолжал улыбаться с видом полного профана.

– А вы кто по специальности? – спросил он.

– Копирайтер.

– Гм.

– Сережа на тройку ставит, – пояснила мне девчонка. – На тройку победителей. Это самый сложный вариант!

Мен снова усмехнулся.

– Сергей Михайлович меня зовут. Это Ася.

– Очень приятно. Дмитрий. Возьмите меня с собой в седьмой заезд! – взмолился я.

Мы пошли к кассам тотализатора. Я старательно повторил за папиком цифры. Ася заверила, что нам повезет. Когда мы вернулись на трибуну, моей компании уже не было. Наверное, ушли в кафе – коротать время.

– А на собак вы не ставите? – спросил я.

– На собак, что на тараканов. А лошади – это благородно, – объяснил он. – А что делает копирайтер?

– Пишет. А вы что делаете?

– Руковожу банком.

– Клево.

– А что вы пишете?

– Что закажут. Статьи разные. Рекламные ролики.

– Сценарии юбилеев?

– Бывает и такое.

Я подумал, что Асе не так и сложно с ним, может. Папик, несмотря на внешнюю тяжеловесность, на поверку оказался легким в общении.

Мы выиграли. Я вернул все, что успел продуть за сегодняшний день.

– Еще? – спросил он.

– У вас все так просто?

– Хочешь взять кредит в моем банке?

– Нет. Мне кредит нельзя. У меня доход нестабильный.

– А какие ролики на ТВ ты придумал?  

– Я для радио.

– Не люблю радио. Ржут там постоянно.

Ася снова хихикнула.

– Скажите мне лучше еще три номера, чтобы я наверняка выиграл, – сменил я тему.

– Наглеет парень, нет? – Сергей Михайлович подмигнул Асе.

– Он смешной.

– Я всех ужином угощу, – пообещал я.

– Ужина ждать никто не будет. Обедом угостишь. Но если проиграешь, я угощу, – решил гуру.

Мы еще раз поставили на тройку в последнем заезде. Проиграли оба. Два номера он угадал, а третья лошадь перешла на галоп и сошла с дистанции. Ну, и дура!

– Замерз я здесь, – скривился Сергей Михайлович. – Асенька, ты как?

– Поедем обедать?

– Самое время.

Машина у него была «порш-каен» и водил он сам. Смотрелось круто. Ася села рядом с ним, я – на заднее сидение. Чувствовал себя весьма комфортно, так, как будто старых знакомых встретил, с которыми грех не выпить. Выпить решили в «Шопене», обед обещал влететь в копеечку.

От алкоголя Сергей Михайлович отказался, Ася – тоже, может, из солидарности. То ли рано было для спиртного, то ли он вообще не пил – я не понял. Но меня угостил виски. Я не упрямился. С какой радости? Нужно было номера правильно угадывать!

Посетителей было немного. Несколько бизнесменов зависли над тарелками, но обсуждали, похоже, сделку. Было тепло, уютно и спокойно. Ася стащила берет – рыжие волосы рассыпались по плечам. Я почему-то подумал, что с Владиком ей вряд ли было бы так комфортно, и вряд ли они обедали бы в «Шопене». Ну, разве что на День Святого Валентина.

– Давай, рассказывай, – подбодрил меня папик.

– О чем?

– О чем хочешь. Мне все интересно. Вот мы все время по своим орбитам вертимся. И я, например, понятия не имею, чем живет медсестра в больнице. У меня даже нет шанса узнать об этом. У каждого свой опыт. И у меня – в пятьдесят два года – нет ни одной мысли по поводу того, чем занят или о чем мечтает копирайтер. А мне, может, интересно.

– Зачем вам чужой опыт? Смысл какой в этом? Голову забивать? – не понял я.

– Так ведь в моей жизни ничего нового не происходит. А все пустоты в голове должны быть заполнены.

– Ася вам тоже все рассказывала?

– Рассказывала. О матери. О том, как в университете училась. О знакомых. О том, что модно.

– Да у меня ничего интересного, – отмазался я. – Работа, тексты, Интернет, заказчики, друзья, кафехи, живу с мамой. Проблем много. Заказы срываются. Или еще хуже – недовольны клиенты бывают, отказываются платить. И потом доказывать что-то нужно, оправдываться – статья-то написана, горы материала перевернуты. И от этого все удовольствие от работы пропадает. Зыбко все.

Он согласился:

– Никому не нравится, когда зыбко.

Плеснул мне еще выпивки. Ася покосилась на пачку моих сигарет, но потянулась за апельсиновым соком.

– А друзья что? – продолжал расспрашивать Сергей Михайлович.

– Нормальные друзья.  

– А девушка?

– Сейчас нет. Была. Были.

– Не срослось? – спросила Ася.

– Не срослось, ага, – я обрадовался подсказке.

– А развлекаешься как? – спросил папик.

– Кино смотрю.

– Простой вроде малый, – сказал он обо мне Асе. – Какой-то тусклый даже. Вот к чему приводит Интернет.

Как будто меня тут и не было.

Я присмотрелся к обоим, и ощущение комфорта исчезло. Очень неловко стало. Бывает такое неудобное состояние, когда собеседник просверливает тебя взглядом, а тебе добавить нечего и смотреть ему в глаза как-то неловко. Понятно, что он ждет чего-то, но чего?

Я вообще не мог понять, как оказался с малознакомыми людьми в ресторане. Вспомнил, что хотел взять у нее телефон. Для Владика.

Папик вдруг извинился и потопал к приятелям. Очень кстати, но Ася заметно огорчилась.

– Как всегда, деловые разговоры подождать не могут.

– Ты давно с ним?

– Год почти.

– Нормально?

– Терпимо. Хорошо даже.

– Скажи телефон – пересечемся где-то, – предложил я.

– Я поняла.

Я дождался, пока он вернется, и стал прощаться. Он даже поинтересовался вежливо:

– Может, подкинуть тебя куда-нибудь?

Я так же вежливо отказался.

– Ты оставь координаты. Вдруг мне рекламная статья понадобится, – сказал он неожиданно. – Мне кажется, ты это умеешь. Но инфу на тебя собрать не помешает.

Шутка была не очень понятна, я на всякий случай улыбнулся, продиктовал номер и ушел.

-2-

Позвонил Андрею.

– Ну, как собаки?

– А я уехал, – сказал Андрей. – Не дождался.

– А пацаны?

– Не знаю. Владик, кажется, еще там.

– И чем ты занят?

– К отцу заехать надо.

Так как-то беззаботная суббота и развалилась. И Влад не перезвонил даже затем, чтобы узнать телефон рыжей. Туман засасывал город, домой не хотелось. Интернет в последнее время раздражал меня не меньше, чем телевизор.

Я шел пешком от метро, глотая туман и пытаясь распробовать его на вкус. Ощущение какой-то недосказанности или недознакомства болталось в воздухе.

Ася хороша, конечно. Весела и мила. Но и Сергей Михайлович – на уровне. Никакой замшелости и заторможенности восприятия. Хотел бы я так выглядеть в пятьдесят два. Мне и в тридцать не хватает активности. Интерес к чужой жизни тоже, в принципе, не порочен. А к чему приводит замкнутость на самом себе? К вечным психологическим проблемам? К тоске? К бессоннице? К бегству в собственные тексты – по кругу собственного сумасшествия? Нет, папик прав в том, что чужой опыт – более благодатная почва для размышлений, чем бесконечное перетирание в памяти деталей своего прошлого.

Я набрал Влада.

– Я номер тебе достал. Только не сказал, что для тебя. Встретимся где-то все вместе, а я потом свалю.

– А, так даже лучше, – согласился Влад.

– А ты где сейчас?

– Не знаю, в тумане иду.

Я засмеялся.

– Я тоже.

Мама удивилась моему раннему возвращению. Мама… Единственный человек, который может меня терпеть – любым, в любом виде, в любом настроении. Никто другой не выдержал бы. Она даже не пилит. Она оправдывает. Даже когда на работе неприятности, когда я пьяный прихожу, когда с Люсей расстался, когда уехал летом в Крым и не сказал ничего. А меня как-то резко сорвали – на один день. И я вообще забыл позвонить. И неделю там проторчал. Она сказала, что ничего, это нормально, что мне нужно было расслабиться. А сама больницы обзванивала и сердечные капли пила. И главное, что она психотерапию никакую ко мне не применяет. Вот такой – и ладно. Хоть не наркоман.

И она привыкла, что по выходным меня нет вообще. Что я шатаюсь где-то. Или у Андрея торчу. А потом ночью в полусознательном состоянии сочиняю статьи о биодобавках и курсах логистики.

– Я на скачках выиграл.

– Много?

– Ну, как… Сначала проиграл, а потом выиграл. То есть ничего не выиграл.

Может, она считает меня неудачником. То есть наверняка считает. Но у меня никогда не было таких вариантов, о которых я сожалел бы. Не было таких шансов, утратой которых она могла бы меня упрекнуть. Вообще у парня из семьи советских инженеров мало шансов. Никаких богатых или известных родственников у нас не было, людей криминала – тем более. Вакансии мне попадались самые заурядные – вечный сбыт, поставки чего-то куда-то, такое, чем сейчас Влад занимается. Или Игорь. Андрюха хоть программер неплохой. Напишет несколько прог для американцев – и чувствует себя вполне реализованным. А ему и не обязательно этим заниматься – папаша-ресторатор на произвол судьбы все равно не бросит. Не лучшие у него рестораны, но прибыль какая-никакая водится. Столовые кормят. Логично.

Потом вдруг позвонила Ася. Вечером. В тот же день.

– Ты один? – спросила у меня.

– А ты?

– Я – да. Просто подумала, что ты тоже можешь быть не один. Ну, как и я.

Я понял, что она имеет в виду.

– Один, – повторил неубедительно.

– Ловко ты моего обработал, – засмеялась Ася. – Он еще вспоминал о тебе несколько раз после того, как ты ушел. Увидимся?

Я согласился не раздумывая – не раздумывая ни о Владе, ни о ее папике, ни о себе.

К ночи туман исчез, мостовые прихватило льдом. Скользко было так, что казалось, воздух скользит… что если она руку подаст – рука выскользнет из моей.

– Куда пойдем? – спросила она просто.

– А куда ты хочешь? В кафе?

– К тебе нельзя?

Я позвонил Андрею. Тот был у отца. Я предупредил, что зависну в его квартире с девушкой.

– Блин, так что мне у родителей ночевать? – возмутился он.

– Пожалуйста, Андрей, – попросил я.

Он отключился.

– Я вообще-то для друга твой телефон брал. Ты ему понравилась на ипподроме, – признался, когда мы вошли.

– Это его квартира?

– Нет, другого друга.

– Тогда все равно. Тогда лучше ты. Я хочу секса с молодым парнем.

– Все равно, с кем?

– Нет, лучше с тобой, – ответила она.

Понятно, как она рассуждала: мы промышляем примерно одним и тем же и априори должны быть специалистами. Она рассуждала так же, как Владик. Они бы хорошо друг друга поняли.

Ася стала быстро раздеваться. Рыжие волосы растрепались. Я тоже хотел ее так, что уже не раздумывал, каким будет наш секс – грубым, типичным или комичным. Вряд ли комичным. Знаете, есть девчонки, которые в постели норовят шутить, анекдоты вспоминают, что-то цитируют, и даже прикольно бывает, но это хихиканье портит что-то инстинктивное, животное что ли. Секс не должен остроумным казаться или интеллектуальным. Он не для умственной зарядки. И когда я понял, что Ася хихикать и упражняться в остроумии не собирается, мне очень легко сделалось. К тому же она заметно спешила.

Еще утром мы не были знакомы, и каждый чувствовал себя уютно в своей компании, а вечером колкие, быстрые ласки вырвали нас из привычной среды обитания и пришпилили друг к другу, как засушенных жуков – живых и ярких снаружи и мертвых внутри. И когда мы замерли, мне перестало казаться, что она спешит. Или она перестала спешить. Попросила у меня сигареты и стала курить в постели.

– Он не любит, когда девушки курят.

Я тоже закурил. В душ она не шла. Просто лежала, не касаясь меня больше, и курила.

– Знаешь, сколько раз я переезжала?

Я про какие-то другие разы подумал, еле сосредоточился.

– Сколько? – спросил из вежливости.