Читаем Френдзона: Выход (СИ) онлайн бесплатно

— Марфута, на тебя вся надежда. Проследи за оболтусами.

— Мамуль, не переживай, все будет хорошо.

— Смотри, Марфута, чтобы они дом не подожгли и не вызвали бл… — Варвара Тихая отработанным жестом запечатала мужу рот. Он отнял женину руку от своих губ, поцеловал ладонь и снова обратился к дочери: — В общем, ты все сама знаешь, Марфуш.

— Да, папа, я все знаю, — она приподнялась на носочки, поцеловала отца в щеку, потом обняла маму. — Все будет в порядке, не переживайте. Езжайте спокойно, отдыхайте. Ростиславу Игоревичу и Полине Алексеевне привет.

Марфа еще смотрела вслед выезжающей машине, когда из-за дома раздался громовой раскат хохота пяти молодых луженых глоток. Петька с Пашкой, их закадычный друг Ромка Ракитянский и еще пара их приятелей праздновали окончание второго курса. Раздался еще один взрыв хохота и какие-то вопли. Марфа вздохнула. Она пообещала родителям присмотреть. Но не обещала, что без членовредительства!

За эти детским садом лучше наблюдать из дома, со второго этажа. Здесь не так жарко. И окно как раз выходит на ту сторону, где расположилась буйная компания — там находились беседка, мангал и бассейн. Марфа села в кресло-качалку, прижалась затылком к вышитой пионами подушке, оттолкнулась ногой. Старое кресло тихонько заскрипело. Отец несколько раз чинил его, предлагал выкинуть — но Марфа не позволяла. Она любила это кресло, эту подушку — память о бабушке. В этом кресле Марфа всегда чувствовала себя очень уютно, так, будто тебя обнимают родные теплые руки.

Из приоткрытого окна раздался очередной взрыв хохота, а потом всплески. Мальчики решили охладиться в бассейне. Пусть.

Ни за что не подумаешь, что это будущие юристы. Их работа — закон. Что может быть важнее и серьезнее закона? А они…

— Топи его, топи!

— Кишка у вас тонка утопить Ракитянского!

Марфа еще раз вздохнула. Нет, не дадут эти товарищи спокойно посидеть. Она прижала ногой перекладину, встала и подошла к окну.

Как же хорошо, что у них такой высокий забор! И такой большой участок. Перед соседями хоть не будет стыдно.

Великолепная пятерка будущих юристов плескалась в бассейне нагишом. Они устроили там настоящую потасовку, в бурлящей воде то и дело мелькали руки, ноги, плечи, спины. И обнаженные мужские ягодицы.

Нет, ну правда, как дети, честное слово. Марфа смотрела на эту потасовку с высоты своих двадцати четырех лет и положения профессионала с красным дипломом. Неужели и они когда-то вырастут? Глядя на возню в бассейне пяти великовозрастных балбесов, перемежающуюся наполовину матерным выкриками, в это верилось с трудом.

— Я вам сейчас покажу, как надо! — на бортик бассейна стремительно вынырнул блестящий от воды Ромка. — Я вам сейчас покажу мастер-класс прыжка в воду!

Он развел руки в стороны, потом поднял вверх, потом снова в стороны, снова вверх. Мышцы спины перекатывалась вслед за этими движениям. Плечи у него широченные, оказывается. Ниже спины все абсолютно идеально. Марфа вдруг поняла, что хочет, чтобы стоящий спиной к дому Рома обернулся. Такое странное и безотчетное желание. Такое неправильное. Такое… к чему оно?

Рома словно услышал ее. Он не повернулся всем корпусом, только лицом и плечами, оказавшись вполоборота. Но и этого Марфе хватило, чтобы заметить, как темно и обильно у него в паху. И все остальное она тоже увидела. И отшатнулась от окна. Через секунду раздался громкий всплеск и снова вопли и смех.

Ей пришлось жарить этим оболтусам мясо. Потому что, во-первых, она обещала папе, что дом не сожгут. А во-вторых, Марфа Тихая выпускница РАНХиГС, а, значит, мясо жарить умеет.

Ее окружали вверенные Марфе подопечные — чистые, с еще не до конца просохшими волосами, с голодным блеском в глазах и пивными бокалами в руках. Помогать она позволила себе только Павлусю — ему хоть можно доверить овощи порезать. А остальные только периодически получали по шаловливым пальцам, то и дело тянувшимся к грилю.

Нажарив кучу мяса — антрекоты, стейки и крылышки, убедившись, что на столе всего достаточно и выпив маленький бокал пива, Марфа погрозила оболтусам пальцем и ушла к себе наверх. Там, на втором этаже еще слышались какое-то время смех и громкие разговоры, но они на удивление быстро стихли. Утомленные возней в бассейне, вкусной сытной едой и пивом, второкурсники-юристы угомонилась вместе с заходом солнца.

Вот и отлично. Возложенная на Марфу высокая ответственная миссия успешно выполнена.

— Мрыся…

Марфа подскочила на кровати и почувствовала, как сильно и быстро бьется сердце. Спросонья она не сразу поняла, что происходит. В дверях спальни угадывался широкоплечий силуэт.

Только один человек называл ее так.

— Рома, что ты тут делаешь?!

— Они храпят все, как носороги… — Ромка прошлепал босыми ногами от двери к кровати. — Я уснуть не могу.

Матрас рядом с Марфой прогнулся. Глаза привыкли к темноте, и теперь Марфа с все возрастающим изумлением смотрела, как Ромочка Ракитянский вальяжно растягивается на ее кровати.

— Рома, кыш!

— Рома не знает такой команды.

— Ромка, ты с ума сошел! — Марфа пихнула его в плечо. — Ну-ка марш спать на диван в гостиной!

— Говорю тебе, там храп на весь первый этаж, — он смачно зевнул. — Не уснешь. Дай одеяло.

— Да ты… ты…

Подобрать точно подходящее ситуации слово Марфа не успела. Потому что ее неожиданно дернули за руку — и вот она уже лежит, прижатая спиной к мужской груди. А ее поперек живота обнимает… Ромочка Ракитянский.

— Вай, как хорошо… — на них сверху наползло одеяло. — Мрыся, ты такая приятная наощупь…. И пахнешь вкусно.

Марфа почувствовала, как его нос зарылся в ее волосы. А еще почувствовала, что из одежды на Ромке только трусы. Это в лучшем случае. И еще поняла, что пива они, похоже, успели выпить больше, чем она подумала. Потому что в противном случае Ромка бы не завалился к ней в постель и не полез обниматься. Вот что с ним делать, а?!

Попытка отодвинуться возымела ровно противоположный эффект. Марфу прижали еще плотнее.

— Мрыся, прекрати ерзать, давай спать.

— А если ты начнешь храпеть?

— Я обычно не храплю, — за спиной раздался еще один смачный зевок. — Но вообще есть гарантированное положение, в котором я точно не храплю.

— На крыльце перед входной дверью?

— Повернись ко мне лицом.

Марфа не собиралась поворачиваться. Но Рома разжал руки — и грех этим было не воспользоваться.

Не получилось воспользоваться. Марфа вдруг запоздало сообразила, что мальчик Ромочка — здоровенный двухметровый лось, который сейчас, как куклу, перевернул ее лицом к себе. И без лишних разговоров уткнулся ей лицом в грудь.

Марфа замерла. Сквозь мягкий трикотаж пижамы она чувствовала, как колется щетина. Щетина? Щетина?! У мальчика Ромочки — щетина?! И очень горячие руки, одна из которых плотно прижимается к ее пояснице — уже не через пижаму, а так, кожа к коже.

Снова вернулось быстрое и сильное сердцебиение. И почему-то страшно было пошевелиться. Зато Ромка шевелиться не боялся. Он еще глубже зарылся носом в ее пижаму, вздохнул довольно.

— Если меня положить мосей в сиси — я гарантированно не буду храпеть.

Ничего из ее опыта прожитых двадцати четырех лет не научило Марфу Тихую, как на это реагировать. И она лежала и молчала. Чувствовала горячую руку на своей пояснице. И как ей сопят «в сиси». Сопение вскоре перешло в тихое дыхание.

Не обманул. Не храпит. И в наступившей тишине Марфа лежала и какого-то черта вспоминала, как он стоял на бортике бассейна — голый, смеющийся, весь в блестящих на солнце каплях воды.

Ромочка Ракитянский. Ни хрена не мальчик. Мужчина со всем причитающимся — широкими плечами, мощной спиной и обильно поросшим волосами пахом.

Рома, ты когда вырасти успел? И отрастить себе вот это все, включая щетину, которая колет ей грудь даже сквозь пижаму.

— Марта!

Она обернулась. Улыбнулась.

— Клаус!

— Марта, как я скучал! — он сгреб ее в свои медвежьи объятья. — А ты скучал по мне?

— Ску-ча-ла.

— Скучала?! — восхитился Клаус. — Правда, Марта?

— Конечно, — рассмеялась Марфа, аккуратно высвобождаясь из мужских рук и отступая назад. — Как забыть тебя и твой великолепный айнтопф?

— А, ты в этом смысле…

Некоторое время они стояли и молча смотрели друг на друга. Марфа познакомилась с Клаусом Штибером год назад, на форуме рестораторов — точно таком же, на котором они встретились и сегодня. С тех пор у Марфы в телефоне образовался горячий немецкий поклонник. Который вполне сносно говорил по-русски, потому что родители его были родом из ГДР. Выглядел же Клаус, как самый настоящий ариец — высокий, статный, квадратное лицо, голубые глаза и светлые — правда, довольно редкие волосы.

— Ты совсем не отвечала мне, Марта, — грустно произнес Клаус. — Я тебе писал, писал…

— Прости, очень много работы, — Марфа ощутила легкий укол совести.

— Но теперь ты от меня никуда не денешься! — Клаус споро схватил ее за локоть. — Мы пойдем сегодня гулять?

— Куда? — Марфа улыбнулась. А почему бы и нет? Клаус привлекательный мужчина, интересный собеседник, да и обменяться опытом будет полезно.

— На Красную площадь? В парк Зарядье? На Арбат? — блеснул знаниями о Москве Клаус.

— Только не на Красную площадь! — взмолилась Марфа.

— С тобой, прекрасная Марта — куда угодно!

— Марфа Тихоновна!

К Марфе, едва она вошла в ресторан, бросилась новенькая официантка, Алена. Эту девушку Марфа приняла на работу три недели назад, показывала она себя хорошо, и Марфа собиралась оставить ее на постоянной основе. А сейчас девушка стояла напротив и выглядела испуганной. Что могло случиться? Если бы произошло что-то серьезное — Марфе бы позвонили или написали.

— Что случилось, Алена?

— Я не знаю, чем ему не угодила! — Алена шмыгнула носом. Ого, все, оказывается, действительно серьезно. — Я его нормально обслужила! А он теперь вас требует!

— Меня?

— Да, говорит: «Позовите управляющего» и не объясняет, в чем дело! Марфа Тихоновна, я ничего не нарушила! Я не виновата! Я…

— Иди, выпей водички, — Марфа развернула девушку за локоть в сторону кухни. — Какой столик?

— Восьмой.

— Я разберусь.

Вопреки приказанию Алена посеменила за Марфой следом. К восьмому столику они подошли вдвоем.

— Вы хотели видеть управляющего?

— Да.

— У вас есть какие-то претензии к качеству еды? К обслуживанию?

— Сформулируем так — мне есть, что сказать, — посетитель за восьмым столиком невозмутимо откинулся на спинку стула.

— У меня нет времени на пустые разговоры. Если вам что-то не нравится — выход там.

Рядом тихонько ахнула Алена. А клиент и бровью не повел.

— Ну как это я пойду, если я еще чаю не выпил?

— Чай у нас закончился. Кофе и какао — тоже.

Алена рядом, кажется, даже дышать перестала. Пара, обедающая за соседним столиком, косились на них с явным изумлением. А посетитель за восьмым столиком отодвинул в сторону второй стул.

— Марфа, хорош устраивать представление. Садись и поговори со мной. Я соскучился.

— Это я устраиваю представление?! — задохнулась возмущением Марфа.

— Садись. Пожалуйста, — он встал и пододвинул стул ближе к Марфе. А потом обернулся к Алене и одарил ее своей фирменной улыбкой, от которой у девчонок обычно подгибались коленки. — Все в порядке. Спасибо большое.

Алена ушла — вместе со своим изумленным выражением на лице. А Марфа таки устроилась на стуле, кипя праведным негодованием. Некоторое время они молчали. Первой не выдержала Марфа.

— Жри давай, Ракитянский. Остывает же. Или уже остыло. Подогреть?

— Не надо, и так нормально, — он и в самом деле принялся есть. А Марфа смотрела, как он ест. Аккуратно — потому что мальчик хорошо воспитан. И быстро — потому что голодный наверняка. Но цирк непременно устроить было надо. Ох уж этот Рома Ракитянский…

За прошедшие годы Марфа научилась держать свои чувства под контролем. Научилась общаться с Ромкой так, чтобы ничем не выдавать себя. Но это не значит, что ее не настигнет в самое ближайшее время внезапный откат. И она не будет рыдать в подушку, давясь бессильными слезами.

— Как же вкусно у вас печенку готовят! — вторгся в ее мысли Ромкин голос. Пока она размышляла над своей незавидной судьбой, Рома почти расправился со своим обедом. — Просто прекрасно!

— Представляешь, что это печень врага?

— Мрысенька, у нас это называется — другая сторона. Согласись, печень другой стороны — звучит как-то не очень?

Марфа не стала отвечать, а обернулась — жестом показала стоящей у барной стойки Алене принести две чашки кофе.

— Ты скучала по мне? — уставился Ромка на нее своими невозможными серо-зелеными глазами.

Это сегодня просто вопрос дня!

— Мне скучать некогда, Ромочка, — Марфа кивнула принесшей кофе Алене. — У меня дел по горло.

— Эх, Марфуша, уж нам-то быть в печали, — демонстративно вздохнул Ромка, обнимая длинными пальцами белую чашку. — Вот где мы с тобой столько нагрешили, что нам такие отцы достались?

— Боже мой, у тебя приступ нытья?

— Я еще и в сиси уткнуться хочу.

— Обойдешься! — Марфа даже откинулась назад, словно боялась, что это свое намерение Рома примется прямо сейчас выполнять. — Но твой любимый хлопковый чизкейк я тебе припрятала.

А его уже и принесли.

— Вот ты меня любишь! — Рома тут же вонзил ложечку в белую мякоть, положил десерт в рот и даже зажмурился от удовольствия. А потом открыл глаза и со вздохом констатировал: — А вот батя мой кровиночку родную совсем заездил.

— Да на тебе пахать и пахать!

— И ты, Брут. Друг ли ты мне, Мрысечка?! — Ромка пил кофе, ел чизкейк и изливал душу. — Вот как бы нормальный отец поступил со своим отпрыском, который на него работает? Давал бы дела, по которым только бумажки носи да гонорары получай. Но только не Ростислав Игоревич! Вечно впаривает мне сплошной тухляк и головняк — давай, Ромочка, учись, набирайся опыта, шишки набивай!

— А по-моему, это вполне разумный подход, — в искренность Ромкиного нытья Марфа давно не верила. А причин понять не могла. Он уважал отца, ему нравилось дело, которым он занимался. И зачем это все — непонятно.

— Угу, нашли безотказного мальчика. А твой распрекрасный батя просто считает меня своим персональным рабом!

— Он всех такими считает, — усмехнулась Марфа. — Мог бы привыкнуть.

— Да я привык, — ответно усмехнулся Роман. — Куда же Тихону Аристарховичу деваться, если два твоих отбытых на всю голову братца оба в уголовку подались. Мрысь, пойдем к тебе в кабинет, а? Мне край надо, чтобы ты меня погладила по голове, а я б уткнулся тебе в…

— Я не Мрыся, я управляющая рестораном Марфа Тихоновна Тихая.

Лежащий на столе Ромкин телефон разразился трелью. Рома взглянул на экран — и страдальчески поморщился.

— Ну вот зачем ты эту фамилию произнесла… — вздохнул он, взял телефон и официальным тоном произнес: — Да, Тихон Аристархович. — Потом усмехнулся и уже совсем другим тоном добавил: — Привет, папа-два. Почему я бездельник? Неправда. Заседание завтра. Все готово. Все будет нормально. До точно все будет нормально. Клянусь! Я не в суде. Я у Марфы. Ваша дочь сердобольная кормила меня. Нет, не корками заплесневелыми. А вот она считает иначе. Да, я сразу отчитаюсь о результатах. До связи.

Ромка отложил телефон и подпер щеку кулаком.