Читаем Фрегор Ардин онлайн бесплатно

«Каждый выбирает по себе…

Каждый выбирает для себя…»

Юрий Левитанский

«И в крепкой, ледяной обиде,

Сухой пургой ослеплены,

Мы видели, уже не видя,

Глаза зеленые весны.»

Илья Эренбург

«Свобода — это возможность выбора варианта поведения.

Выбор неизбежен и обязателен.

Количество доступных вариантов определяет степень свободы.

Таким образом, одинаково невозможны как абсолютная свобода,

так и абсолютная несвобода.

Выбор есть всегда.

И он всегда ограничен.»

Варн Арм,

действительный академик,

профессор философии и истории.

Из лекции.

Фрегор Ардин

СОН СЕДЬМОЙ

…не дай мне, Бог, сойти с ума, уж лучше…

* * *

Аргат

Ведомство Учёта Несамостоятельного Контингента

Центральный накопитель

571 год

Зима

4 декада

И снова храпящая и сопящая тишина ночной казармы или рабской камеры. Он лежит, завернувшись с головой в жёсткое, пахнущее дезинфекцией одеяло, рядом, в таком же коконе, Лутошка, и он чувствует, как малец всхлипывает во сне. Ничего, пацан, это ещё не самое страшное. Камера им досталась хорошая, без блатяг, и не везли их в «сером коршуне» со скованными руками, а ехали в своём фургоне, сменяя друг друга за рулём. Один ведёт, другой лежит на койке-рундуке или сидит рядом, а на рундуке тогда лежит хозяин. Только перед самым Аргатом хозяин сам сел за руль, а им велел идти в фургон и переодеться. Они перелезли в фургон, задёрнув за собой обе занавески, всё сняли с себя и надели рубашки и порты поплоше, заплатанные, зашитые. Лутошка показал ему рукав своей рубашки с красной заплатой, хотел что-то сказать и заплакал.

Гаор осторожно повернулся внутри кокона. Вот и всё, пятый год его рабства и третий по счёту хозяин. Жаловаться ему не на что. У этого, уже бывшего, было не так уж плохо. И даже о своей продаже узнал всё-таки заранее, успел подготовиться. Срочно докрутил браслетики, колечки и мечики и, как и тогда у Сторрама, раздал их подарками на Новый Год. Когда вернулись с проздравления в свою кухню и свалили полученные от хозяев пачки сигарет и кульки с конфетами в общую кучу у ёлки, он и достал свой узелок. Охи, ахи, взвизги… Как и тогда, его хлопали по плечам и спине, целовали и даже тискали, ну, и он в долгу не оставался. А потом гуляли, опять вкусно ели, пили вишнёвку, смородиновку и водку, пели, плясали, мерились силой и ухватками… Только он уже знал, что это в последний раз, что никого из сидящих за столом он больше не увидит. И молчал. Пел, шутил, плясал, дурачился и молчал. Только и хватило его, чтобы подсесть к Джадду и сказать тому.

— Везучий ты, Джадд.

Джадд удивлённо посмотрел на него.

— Я нет понять.

— Жена, сын… все с тобой, люби да любуйся, пока не продали.

Взгляд Джадда стал другим, но тут к нему подбежала и потянула в плясовой круг Милуша. И праздник пошёл своим чередом.

И на следующий день с утра он не пошёл на общие работы, а повёл Лутошку в гараж и снова показывал ему, заставляя повторять, приёмы, позволяющие быстро и без шума отбиться от приставалы или ещё чего. А когда пошли на общий праздник — как и в прошлый год, хозяева уехали по своим делам — он опять смотрел и запоминал. Не будет ведь больше у него такого. Если бы его на местных торгах продали, ещё был бы хоть какой-то, хоть малюсенький шанс попасть к кому-то из капитанских соседей и тогда хоть раз в год повидаться, а из Аргата… увезут на другой конец страны и всё… кранты. А даже в Аргате если… Хозяев всё не было, и он опять в гараже жучил Лутошку. Тот ничего не понимал, но всё делал. Да и бою учиться — это не про вулканы читать.

Гаор невольно улыбнулся воспоминанию…

…В существование моря Лутошка с трудом, но поверил после объяснений, что берега у моря есть, просто с одного берега другого не видно. А вот вулкан — огнедышащая гора, гора с огнём внутри и выливающейся лавой — в это Лутошка поверить не мог. Вот домовой, банник, кикиморы — девки болотные — это понятно, коли сам не видел, то другие, и матка про это сказывала, а вулканы… да мало ли что голозадые выдумают, так и верить всему, что ли ча? И оскорблённый недоверием к учебнику Гард решил устроить Лутошке наглядное пособие из старых покрышек, песка и земли за гаражом. А чтоб резина горела, послал Лутошку за бензином или соляркой. Он лежал под легковушкой, что-то у него не ладилось и, когда Лутошка проныл, что надоть ненадолго и недалеко, послал мальца по-фронтовому, а что этот дурак прихватил с собой маленькую канистру с бензином, не заметил. Да и в голову ему прийти не могло, что пацаны такое устроят. На счастье Лутошки, да и Гарда, он успел прибежать на запах горящей резины первым. И когда туда влетел хозяин, он уже добивал пламя, Гард растерянно что-то лепетал, а Лутошка успел удрать. Потому что хозяин с ходу всё просёк и начал раздачу положенного. Сам он тоже огрёб по морде за то, что не следит за мальчишками. Получили все. Даже Красава, и за то же, что и он. Что коли сын дурак, так следи за ним. Он про себя посоветовал хозяину применить это к себе. Но вот Лутошка как не попал под горячую руку, так и с концами. У мальчишки хватило ума прятаться до ужина и приползти в кухню, когда Красава, а за ней уже и остальные стали беспокоиться, не рванул ли дурачок от страха в бега. И куда ж он денется, ведь напорется на патруль, и тогда не порка, а смерть. Красава даже выть начала. Тут малец и объявился, и Красава кинулась его обнимать и кормить, будто он и впрямь из-за смертной черты вернулся. И нашёл же малец, где прятаться. В сарайчике у Джадда. Джадд же со всеми на дым и крики прибежал. Так что дневной переполох закончился вечерним смехом…

…Хорошо, когда есть и такие воспоминания. А то ведь совсем погано, когда и вспомнить нечего. Нет, жил он эти полтора года неплохо, а что дальше будет? Что будет, то и будет. Загад не бывает богат. Сидели они все в первый день четвёртой декады, а по-нашенски в первый день сеченя за ужином, отдыхая от праздника, когда вошёл в кухню хозяин, и он понял: вот и оно, не передумал. Хозяин оглядел их и распорядился:

— Рыжий, приготовь фургон.

Он привычно вскочил.

— Да, хозяин.

— Завтра с утра поедете со мной оба, и ты, и Лутошка. В Аргат.

Остальные ещё не поняли и смотрели с интересом. Но следующая фраза поставила всё на свои места.

— Большуха, дашь им каждому рубашку и штаны, какие похуже.

— Да, хозяин, — ответила сразу побледневшая Большуха.

Охнув, схватилась обеими руками за рот Красава. Замолчали остальные.

— Прямо в этом и поедут? — сурово спросила Нянька.

Хозяин усмехнулся.

— Боишься, поморозятся? Нет, поедут в обычном, а перед отстойником переоденутся.

Еще раз оглядел всех и вышел…

…И опять же, сказал накануне, дал им возможность собраться и проститься. Не как у Сторрама, когда его прямо с работы выдернули. И в дороге… выпускал на оправку и не торопил, кормил досыта и горячим из термоса, ночевали в фургоне каждый в своём спальном мешке с тёплым вкладышем. И самое главное — не лез с разговорами. То ли понимал, что им уже не до него, то ли… да хрен с ним, бывший он уже, капитан Ридург Коррант. И последние метки до Аргата они ехали в фургоне, Лутошка испуганно жался к нему, как новобранец под бомбёжкой.

— Сколько тебе лет, Лутошка? — тихо спросил он. — Шестнадцать?

— В цветень семнадцать будет, — всхлипнул Лутошка.

— Вот ты сколько с матерью был. Везучий ты, Лутошка. Мне вот не повезло.

— Ага, — Лутошка шмыгнул носом, — ага, я помню, ты говорил. Рыжий, а что теперь с нами будет?

— В отстойнике? Отведут в камеру, потом врач посмотрит, здоровье проверит, потом сортировка, а там и торги.

— Ага, ага, — кивал Лутошка. — Рыжий, а бить нас не будут?

— Не знаю, — он усмехнулся. — Это у меня третьи торги будут. Пока не били…

…Пока их не били. Выпустили из фургона в подземном гараже. Он успел шепнуть Лутошке, чтоб молчал и не рыпался. Хозяин, видно, всё оформил заранее, потому что сразу уехал, а их погнали по обычному конвейеру. Сверка номеров, распределение по камерам. Он боялся, что их отправят в разные камеры, но, похоже, хозяин сдержал слово и оформил их бригадой, потому и не разлучили. В камере приняли хорошо, удивившись только, что их аж из Дамхара привезли. Родственников у Лутошки не нашлось, земель тоже, а вот у него неожиданно оказался свойственник по брату — братанич. И после мгновенной перетасовки на нарах они так и расположились наверху уже втроём. И распорядок был обычный. Правда, привезли их рано, так что они даже обед получили. Лутошка держался рядом, как приклеенный, и всё делал, как он. Нет, всё хорошо. Пока. И настолько, насколько вообще бывает хорошо на торгах. Лутошка уже успокоился и заснул, надо и тебе спать, сержант. Что мог, ты сделал, а остальное от тебя не зависит.

Гаор осторожно повернулся, напряг и распустил мышцы. «Отбой!» — приказал он сам себе. И усмехнулся: «вот привык жить по приказу, барабанная шкура». А ведь и верно, бьют по тебе, как по барабану. А кричать нельзя…

…Дни в отстойнике длинные, но не тягостные. Потрепался, пожрал, поспал, потрепался, а там и отбой. Работать не надо, но и паёк… Только и хватает, чтобы не загнуться с голодухи, и приварка взять неоткуда. Но зато и трепаться никто не мешает, хоть в этом душу отвести. Гаор с удивлением услышал свои же рассказы про зоопарк. Надо же, сколько лет прошло, а гуляет. И про драку на дамбе, когда блатягам голозадым вмазали от души. Смотри-ка, тоже помнят.

Лутошку за его рассказы про вулканы подняли было на смех, но Гаор подтвердил, сказав, что сам не видел, но читал и работал вместе с одним мужиком из Кроймарна, так тот аж жил рядом с вулканом. Подивились, покрутили головами, что надо же каково быват, а там верь — не верь, а слушать не мешай.

— Рыжий, про фронт поври, а?

— Ага, шибко страшно тама?

— Когда как, мужики. Только или бояться, или выживать.

— Это ты точно, Рыжий. Бояться бойся, не лезь сдуру да нахрапом, а головы не теряй.

— И себя не роняй.

Лутошка проигрался в чёт-нечет. Сдуру не остановился вовремя, довёл счёт до сотни, а там… либо лоб подставляй, либо пайком отдавай. Ну и… мало того, что ввалили почти до синяков, так ещё и Рыжий его за волосы и ухо оттрепал, приговаривая под общий смех.

— Не за то отец сына бил, что играл, а за то, что отыгрывался!

Было и больно, и обидно.

Оттрепав Лутошку, Гаор снял рубашку, намочил в раковине рукав и сделал Лутошке мокрый компресс на лоб, чтоб синяка не было, а то придерутся ещё у врача или на сортировке и снизят категорию.

Уложив Лутошку, Гаор насмешливо подумал, что если бы вовремя так оттрепали Гарвингжайгла, то он бы сейчас свободным был. Но… что сделано, не воротишь, а не сделанного не поправишь.

Привели новеньких, и среди них обращённый, к тому же новик. Прирождённые поздоровались, и им сразу отвели место на нарах, а обращённого окружили. Парень совсем недавно получил клеймо, лоб был ещё красный, ничего не знал и пытался сопротивляться осмотру, чем сразу напомнил Гаору, как сам попал в свою первую камеру. Парень оказался с трёхлучевой звездой, и его только слегка попинали и попугали, Гаору даже заступаться особо не пришлось. Но по праву водилы он сразу перешёл к делу.

— Что за авария?

— На грузовике легковушку подмял, — объяснил парень, — а там шишка какая-то была, мне и насчитали… — парень всхлипнул, со страхом и надеждой глядя на Гаора.

— Пьян, что ли, был?

— Да я всего-то пару взял…

— С прицепом, — закончил за него Гаор. — Ясно. Дурак ты. Кто ж на грузовике по Аргату гоняет, да ещё после такого.

— Рыжий, — сразу заинтересовались остальные, — а это чо такое?

— Пара с прицепом, — объяснил Гаор, — это две кружки пива со стаканом водки.

— Рыжий, — предложил Старший по камере, — раз тож водила, пригляди за ним, чтоб сдуру не залетел и не подставил.

— Пригляжу, — согласился Гаор. — Давай, лезь сюда.

Сев рядом с Гаором, парень огляделся с плохо скрытым ужасом. Гаор усмехнулся.

— Не трусь, пацан, это ещё не самое страшное.

Лутошка, многократно слышавший это от Рыжего в поездках и уже убедившийся в правоте изречения, согласно хмыкнул, глядя на парня с чувством явного превосходства. Тот покосился на него, снова огляделся, побледнел и стал падать, закатив глаза. Гаор подхватил его, не дав упасть вниз, и уложил.

— Лутошка, рубашку дай.

— Это он чо, сомлел? — спросил Лутошка, снимая рубашку.

— Ну да, — Гаор свернул Лутошкину рубашку и подложил под голову лежавшему навзничь парню. — Со мной в первый день такое же было. Пусть полежит.

Его не так удивила, как насторожила одна деталь: при осмотре парня, как и его тогда, поставили на колени и, ухватив за волосы, открыли лоб, но руки не завели за спину, а наоборот вытянули вперёд и повернули ладонями вверх. Это наводило на размышления, и Гаор сразу решил выяснить.

— Старший, а чего ладони ему смотрели?