Читаем Фостер онлайн бесплатно

Мировое коммунистическое движение знает немало замечательных деятелей, вышедших из рядов рабочего класса и посвятивших себя делу борьбы против капиталистического гнета и эксплуатации. Труден, тернист и зачастую трагичен их путь. Их преследуют, лишают работы и средств к существованию, бросают в тюрьмы, пытаются убить. Такие испытания выпали и на долю Уильяма З. Фостера, одного из основателей и руководителей Американской коммунистической партии, посвятившего, по его словам, «все лучшие годы своей жизни участию в строительстве этого великого движения в Соединенных Штатах — цитадели мирового капитализма».

Уильям З. Фостер жил и боролся в сложное и интересное время. Он был свидетелем превращения Соединенных Штатов в сильнейшую капиталистическую державу и великого кризиса 1929 года, под ударами которого эта держава чуть было не рухнула. На его глазах росло и крепло американское профсоюзное движение, его жизнь и деятельность обрели новый смысл с победой Октябрьской социалистической революции в России, он встречался с великим Лениным, был строителем Компартии США, одним из вождей Коминтерна, внес немалую лепту в победу народов над фашизмом, стойко сопротивлялся мертвящему дыханию «холодной войны».

Требовались огромное мужество, глубокие знания, железная убежденность в правоте марксистско-ленинского учения, непоколебимая вера в классовую сознательность американских трудящихся — и всем этим обладал Фостер, — чтобы не сбиться с правильного пути, не сойти в сторону, не спасовать под ударами врага, как это случилось с некоторыми из его товарищей по партии, не устоявших перед властью «железной пяты» и вступивших на путь ренегатства и предательства…

Да, Фостер был верным сыном рабочего класса и верным бойцом коммунистической партии, в рядах которой неутомимо сражался на протяжении сорока лет. Но Фостер был еще и великим американским патриотом. Патриотом не в том смысле, как это понимают жрецы капитала. Для них патриотизм означает культ бизнеса, расизма, политического мракобесия и силы, воплощенной в атомной бомбе, в стремлении возвеличить США над миром, подчинить их господству и диктату весь земной шар. Для Фостера же патриотизм означал освобождение трудящихся от гнета капиталистической эксплуатации, равенство рас и наций, международное сотрудничество и установление дружественных отношений между Соединенными Штатами и Советским Союзом, что гарантировало бы народам избавление от опасностей термоядерной войны.

Фостер посвятил свою жизнь борьбе за улучшение условий жизни и труда американских рабочих, за социализм, за дружбу между народами США и Советского Союза. Он избрал нелегкий путь в жизни. Своей деятельностью он навлек на себя гнев владельцев денежного мешка, его преследовали, бросали в тюрьмы, отдавали под суд, пытались убить, травили и. обливали грязью. Но он продолжал идти вперед раз и навсегда избранным путем, не испытывая колебаний или страха. Более того, он был счастлив, как может быть счастлив только коммунист, уваренный в. правоте своего дела, отдающий- ему всего себя и черпающий в повседневной борьбе живительную радость и всепобеждающую силу. «С ранней молодости, — признавался Фостер, — я всегда гордился тем, что я рабочий, и непосредственное участие в борьбе рабочего класса дало мне глубокое удовлетворение. Если бы я начал жизнь сначала, я избрал бы этот же путь».

Об Уильяме З. Фостере — человеке, борце, коммунисте — автор рассказывает без домыслов и литературных ухищрений, опираясь на собственные высказывания героя, свидетельства современников и факты классовой борьбы, раздиравшей американское общество на протяжении его двухвековой истории. В книге воспроизводятся малоизвестные воспоминания Фостера о Москве и Петрограде начала 20-х годов, которые напоминают репортажи о революционной России другого замечательного американского коммуниста — Джона Рида.

Уильям З. Фостер с семи лет начал работать продавцом газет. Традиционное вступление в жизнь для Америки XIX — первой половины XX века. Сколько миллионеров, банкиров, кинозвезд, кандидатов в президенты и других знаменитых американцев начинали свою карьеру продавцами газет!

Так, по крайней мере, утверждали их биографы, создававшие легенду об Америке как стране равных и неограниченных возможностей для всех: богатых и бедных, фабрикантов и рабочих, помещиков и фермеров, коренных жителей и иммигрантов. Честно трудись в поте лица своего, будь бережливым и законопослушным, регулярно ходи в церковь, не пьянствуй, не распутствуй и тогда преуспеешь, станешь боссом — хозяином, миллионером, поучали проповедники и удачливые бизнесмены, политиканы и газетные писаки. Подобного рода нравоучения были возведены в ранг официальной философии «американского образа жизни».

На какой почве расцвела столь радужная философия? После победы промышленного Севера над рабовладельческим Югом в гражданской войне 1861–1865 годов Соединенные Штаты вступили в полосу быстрого капиталистического развития, экономической экспансии.

Повсеместно строились железные дороги, гигантские мосты, создавались предприятия, открывались торговые фирмы, осваивался дикий Запад, истреблялись индейцы. Газеты писали о колоссальных спекуляциях, грандиозных аферах, сумасшедших банкротствах, о золотой лихорадке на Аляске, о грабежах, насилиях, прославляли бандита Джесси Джеймса, ковбоя Буфало Билля, писали о баснословных фортунах и не менее баснословных жульничествах банкиров, железнодорожных магнатов, королей нефти, баронов стали и сосисок.

В стране не хватало рабочих рук. Их поставляла Европа. Ежедневно пароходы выбрасывали из своего чрева в американские порты сотни иммигрантов из Ирландии, Англии, Германии и России.

Соединенные Штаты строились, расширялись, росли. Страна была пропитана духом предпринимательства и наживы. Мерилом всех ценностей, всего сущего и живущего стал доллар. Во имя него совершались подвиги и преступления, открытия и изобретения, предательства и героические поступки…

Одновременно с освоением и колонизацией земель внутри страны в основном за счет отчуждения индейской собственности американские капиталы устремлялись при поддержке правительства на восток, юг и запад в поисках новых рынков и сфер влияния.

На востоке США пробились в Японию, которую силой «открыли» для торговли военные корабли адмирала Пир-ри, вторгнувшиеся в Страну восходящего солнца. Походя американские миссионеры и торговцы укрепились на Гавайях.

К югу от реки Рио-Гранде, отделяющей США от Мексики, флибустьеры янки во главе с Уильямом Уолкером облюбовали для своих похождений Центральную Америку. В воздухе носилась идея прорытия межокеанского канала в районе Никарагуа. Именно эту республику попытался захватить Уильям Уолкер, хотя и потерпел неудачу в своем предприятии.

В Карибском бассейне американские дельцы с вожделением взирали на аппетитную сахарницу — Кубу, где с 1868 по 1878 год бушевала война за независимость. США не только стали главными покупателями кубинского сахара, но и владельцами многих плантаций на острове, от которых охотно избавлялись испанцы, потерявшие надежду удержать «антильскую жемчужину» в своих руках.

Немалые интересы имелись у янки и в работорговле, которая продолжала процветать, снабжая живым товаром кубинских плантаторов, хотя торговля рабами была к тому времени уже запрещена великими державами.

Уильям З. Фостер назвал вторую половину XIX века эпохой беспримерного грабежа и эксплуатации. Ничего подобного мир еще не видел. Капиталисты жадно захватывали леса, залежи угля и других полезных ископаемых, хорошие пахотные земли и пастбища, растущие отрасли промышленности, банковское дело и транспорт, расхищая народное достояние, хватая и присваивая все, что представляло какую-либо ценность. Это была оргия «свободного предпринимательства», и над всем господствовал закон джунглей.

Капиталисты грызлись между собой. Без зазрения совести они крали друг у друга железные дороги, посылали вооруженные банды для уничтожения нефтеперегонных заводов конкурента, наводняли рынок обесцененными акциями, оптом покупали и продавали законодателей.

Рабочие и фермеры тоже рассматривались крупными капиталистами как ниспосланные им богом рабы, которых можно эксплуатировать без предела. Предоставляя трудящимся, хотя и с большой неохотой, некоторую видимость политической свободы, капиталисты выколачивали из их труда двойные и тройные прибыли. В те годы они хладнокровно обрекли миллионы рабочих на смерть в шахтах, на фабриках и железных дорогах, где не было и намека ка технику безопасности.

В этот период выдвинулись капиталистические клики Рокфеллеров, морганов, асторов, гарриманов, Вандербильтов и им подобных миллиардеров. Их алчность не знала предела.

Миллионные массы народа жили в нужде и нищете, в то время как их капиталистические хозяева купались в роскоши, наживая новые и новые миллионы. С их жадностью могло сравниться лишь их невежество, ибо о культуре они не имели ни малейшего понятия. У них не было ни чувства патриотизма, ни чувства ответственности перед народом. Их лозунгами были: «Для наживы все средства хороши» и «Пусть народ убирается к черту». Они жили в роскошных, но безвкусных дворцах, рабски подражая разложившемуся дворянству Европы, окружая себя так называемым «обществом» и устраивая претенциозные ужины и обеды. Марк Твен назвал эту эпоху «позолоченным веком».

Нельзя сказать, чтобы в Соединенных Штатах не раздавались голоса, осуждавшие эту систему и призывавшие рабочих и фермеров защищать свои права. Великий американский поэт Уолт Уитмен был одним из первых критиков пресловутого «американского образа жизни».

«Рабочие! — писал поэт накануне гражданской войны. — Шайка изолгавшихся северян-пустозвонов прожужжала вам уши привычными речами о демократии и демократической партии. Другая шайка вопит об «американизме». Но то, что так называемая демократия поклялась теперь осуществить, обещает грядущим поколениям простых людей больше бед, чем самая страшная болезнь. Другая партия делает то же. Все они спекулируют великим словом «американизм», ничуть не понимая его смысла, подобно тем людям, которые громче и больше всех кричат о религии, а сами по ночам совершают зверские убийства, сеют в мире ненависть, страх, предвзятость, кастовую рознь, кровавую месть, вводят законы о наказании за взгляды и верования… Чего опасается современная молодежь? Я подскажу ей, чего надо опасаться: коварства американцев. По-моему, худшего коварства нет на свете».

Уитмен надеялся, что с победой северян над рабовладельцами Юга страна возродится, многие ее язвы исчезнут. Но этого не случилось. Пятнадцать лет спустя поэт скорбел: «В бизнесе (всепожирающее новое слово «бизнес») существует одна только цель — любыми средствами добиться барыша. В сказке один дракон сожрал всех драконов. Нажива — вот наш современный дракон, который поглотил всех других. Что такое высшее общество? Толпа шикарно разодетых спекулянтов и пошляков… Пусть приближаемся мы небывало большими шагами к тому, чтобы стать колоссальной империей, превзойти империю Александра и гордую республику Рима. Пусть присоединим мы Техас, Калифорнию, Аляску и на севере стремимся захватить Канаду, а на юге — Кубу, мы стали похожи на существо, наделенное громадным, хорошо приспособленным и все более развивающимся телом, но почти лишенное души».

Так выглядела американская действительность с близкого расстояния. Но со стороны старой Европы, где еще правили монархи и свобода рисовалась в виде горделивой девушки, закованной в цепи, многим беднякам и обездоленным Соединенные Штаты Америки представлялись тогда землей обетованной, республикой равных для всех возможностей, лишенной классовых и религиозных предрассудков и барьеров и ценившей превыше всего трудолюбие и честность. Люди устремлялись из Европы в Америку, спасаясь от нищеты, социальных несправедливостей, национального угнетения, политических преследований, религиозной нетерпимости.

Одним из таких иммигрантов был прибывший в Нью-Йорк в 1868 году Джеймс Фостер, крестьянский юноша родом из графства Карлод (Ирландия). Участник ирландского освободительного движения — фений (так когда-то называли себя участники легендарной военной дружины древних ирландцев), Джеймс по совету своих руководителей поступил добровольцем в армию, где вел антианглийскую пропаганду среди солдат и соотечественников. В связи с отправкой части войск из Ирландии в Индию фении надеялись, что им удастся распропагандировать солдат-ирландцев, поднять восстание и захватить власть. Но кто-то предал заговорщиков, и Джеймсу пришлось поспешно бежать в Америку.

Ирландский мятежник уже никогда не вернется на свой зеленый остров. Он навсегда останется в Америке.

Ирландские иммигранты находились почти в самом низу социальной пирамиды Соединенных Штатов. За ними следовали выходцы из Восточной Европы, затем негры и индейцы. Янки считали ирландцев отменными, но недалекими работягами, фанатиками католической веры, любителями выпить, забияками и драчунами.

Ирландцы селились колониями, имели свои патриотические организации, сохраняли национальные обычаи и привычки, шумно праздновали день святого Патрика, покровителя Ирландии. Большинство из них, будучи неквалифицированными рабочими, жили в такой же нищете в Штатах, как и у себя на родине.

Джеймс Фостер в этом отношении не был исключением. Он перепробовал дюжину разных профессий — был и конюхом, и плотником, и мойщиком экипажей, имел даже одно время лавчонку, но стать бизнесменом ему Не было суждено. Он так и не смог одолеть грамоту, а какой из неграмотного бизнесмен?