Читаем Форменное безобразие онлайн бесплатно

Форменное безобразие

Борис Чечельницкий обладает двумя редкими качествами. Во-первых, он виртуозен – до такой степени, до какой вообще может быть виртуозен человек, пишущий стихами. Создается впечатление, что Борис может сказать стихами все, что угодно. Впрочем, это скорее характеризует его как литератора-профессионала.Во-вторых, он умеет писать смешно, а это умение встречается едва ли не реже виртуозности. При этом он не сатирик. Он никого не ненавидит и не высмеивает, его шуткам чужды злость, едкость или цинизм. По большей части природа комизма в стихах Бориса – языковая. И вот здесь-то начинается настоящее волшебство, не соотносимое ни с чем, кроме беспримесного искусства поэзии. Чечельницкому нет дела ни до чего земного: он только слышит и фиксирует сочетания звуков, порождающие смех.

Борис Чечельницкий

Поэзия / Юмористические стихи, басни

Борис ЧечельницкийФорменное безобразие<emphasis>Стихи</emphasis>* * *Крупное форменное безобразиеЗаметки на непаханых полях

Кот диктует про татар мемуар.

В. С. Высоцкий

Тернистый путь пройдя до тротуара,Окинув взором неоглядный шлях,Он подбирал слова для «мемуара»На девственно непаханых полях…Кудрявый пацаненок из детсадаВ коротких шортах, в розовых соплях,Был зелен и ухожен, как рассада,Но дозревать отправлен не в парник,В чем сердцу ни надрыва, ни надсада:Он классный парень, ибо – ученик.Не вундеркинд с прицелом на «маэстро»:Пятерками не жалует дневник.Достоин юниор приставки «экстра»Лишь тем, что не левша и не правша.Генетика уменья амбидекстраВ наследство припасла для малыша.Что чем хватать по-прежнему загадкаИ чем плести коленца, антраша:Коряво пишет, двигается шатко.Вручили очень средний аттестат.Дилемма раздвоилась, как рогатка:В какое встрять из двух возможных стад —К станку и верстаку или за парту?А Госкомпросс, тем паче ГоскомстатНе звали к постмодерну и поп-арту.И двинул в пролетарии школяр,Воспевший в рифму Ленинград и ТартуИ всё окрест, что видел окуляр.Настало время воинского долга.В том, как махал лопатою столяр,Ни прока для отечества, ни толка.Любя устав, как исламист талмуд,Он, долг вернув, переживал не долгоИ нацепил супружеский хомут.Семья в пеленках, при смерти держава,В карманах – ветер, узы часто жмут.В мозгу – Высоцкий, Галич, Окуджава,Что крайне не типично в двадцать два,Но выглядит парнишка моложавоИ делает слова, слова, словаИ тумбочки в грязи, пыли и чаде.Способствует рожденью существа.Жена велит заботиться о чаде.Поэтому, пеленки постирав,Читает колыбельную о Чаде,Где бродит возле озера жираф,И бродит сам, бурля и закипая,В надеждах, но без денег и без прав,Зато она – такая прелесть – пая.Таскать и тискать – разве не искус.С тех пор ему понравилась папайяЗвучаньем (не распробовал на вкус).Бюджет семьи давно вдыхает ладан;Не прикупив билет до Сиракуз,Он на Париж наскреб и Баден-Баден,А с прочим перебьется как-нибудь.Понять бы только – выбран или задан,Ошибочен ли, верен этот путь;И сможет в ходе пахоты, пехоты,Подпрыгнув, на ходу переобутьКакие-нибудь боты-скороходы?Из материалов Пенсил-клуба(Продолговатые опусы о литературных и исторических, реальных и сказочных персонажах)О жизни замечательных людейЗа СТО<a l:href="#n1" type="note">[1]</a> по стоНе в чистом поле, даже не в Лодейном,Чуть с бодуна и малость подшофе,В дешевом заведении питейномС названием «Дорожное кафе»Во мне открылось общее с Эйнштейном,Не самому, помог один эксперт.Идти не мог, но был довольно ноский.И на меня взглянув, как на мольберт,Как у Гайдая: «Кеша?! Смоктуновский?!» —Он заорал: «Эйнштейнушка! Альберт!»У нас свои душевные хворобы,А этот, обознавшийся корчмой,Упорно звал меня на кинопробы,Когда приспело в Купчино, домой…Чернил бы мне, гусиное перо бы.– О, свет мой с амальгамою, скажи,Зачем я, сединою убеленный,С разгону влип в такие типажи?Как физик – ноль, стократ на ноль деленный,Как Буратино или же Кижи —Такой же деревянный, но уныньюНе предаюсь: мы в чем-то, да близки:Биограф пишет, как дружил с латынью,По остальным случались трояки.Выходит, жизнь не вся горчит полынью.Вот у него с французским нелады,И я плутаю в этой ахинее.Еврейские прабабки и деды —Не Ротшильды, а несколько скромнее.Украинцы сказали бы: «Жиды».Жизнь потекла, как мед или сливянка.Цеди ее по капле, не разлей.Вот у него жена была славянка,На столько же, по паспорту, взрослейИ добрая, хоть не самаритянка.Писать мы оба начали с ранья.В утиль переводили канцтовары.Публиковаться раньше начал я.Сопоставимы были гонорары.Да, мастера чеканки и литьяМонеты нам варганили из меди,Но в прикупе он взял козырный туз…Его жена училась в ихнем меде.Моя у нас заканчивала ВТУЗ,И иногда у нас рождались дети.Я тоже на две трети водянист,Да и в стихах воды не слишком мало,Я тоже пацифист и гуманист.Премируют потом, в конце квартала.Он мог на скрипке, я как пианистОтчаянно луплю клавиатуру.На Нобелевку, думаю, покаНе выдвинут мою кандидатуру.С квартальной доползу до кабака,Где мой эксперт пугает клиентуру.За СТО по сто – и разум исцелен,И рассосутся язвы нервных хворей.Носить пьянчуг мне нравилось с пелен.Я в смысле относительных теорийНе гуру, но на практике силен.Снегурочка<emphasis>(Сказка)</emphasis>Дело было в Комарове.Хвойной лесополосойШли навстречу, хмуря брови,Скалясь, словно волк с лисой,В снежном чавкая покрове,Очень близкие по кровиДед и барышня с косой.(Un moment, внесу поправку,И она уместна тут:Той косой не косят травку,Радиальных амплитудЕй не чертят, выдав справку,Не готовят в морг отправку.Из волос ее плетут).С холодца ли, с оливье ли,Чёрт-те чем глаза залив,Или вовсе недоели,Но за ворот и за лифЗаложили. Мыслят еле.Дела нет им ни до ели,Ни до трассы на залив…Как же так? За что радея,Мчат от вечных Филь и АллВ королевство Берендея,В комаровский филиал?По призыву чародея:Мол, расширить есть идеяРусских сказок ареал.И столкнулись возле елки,Напрягая черепа,Старикан не в эспаньолке,А с лопатой до пупаИ мадам с косой и в челке,В синей вышитой ермолке,Словно в Хайфе у попа.Тюкнул остро, как заточка,Чародейский биоток:Дескать, вы – отец и дочка,А не внучка и дедок.ДНК – порукой. Точка,И не прыгайте с мосточка,Потому что там каток.Даром времени не тратьте,Помолитесь богу РаИ того же бога радиНе шумите до утра.В девять тридцать скажешь бате,Что тебя достали патиИ что замуж уж пора.Сварим зелья в нужных дозах,Мужикам повысим МРОТ,Подзарядим дедов посох,Наворотим приворот,И отыщем в двух колхозахНе типичных голых, босых,А приличных пару рот.Ты б, Снегурка, не гудела,Как сирена от ГАИ.Наваяй для пользы делаЧто-нибудь под Навои…Тут метель-пурга влетела,Деду – хрясь и в лоб, и в тело,Словно ящиком «Аи»…– Будет муж, как отрок, зелен,Разукрашен, словно ель,А альков уже расстеленИ любовь сошла, как сель.Мускулист, как древний эллин,По фамилии он ЛелинИ по имени он Лель.Хоть он парень не богатыйИ отнюдь не эрудит,Но пасет он скот рогатыйИ на дудочке дудитВ гараже за эстакадойИ токкатой, и стаккатойЗвонче Стасов и Эдит:«Через годы, расстоянья,На планете на любойСкажешь мужу до свиданья —Не расстанется с тобой.Без заначек, доппитаньяПереносит испытаньяЧарро, гаучо, ковбой…»Чарро-действо – будьте нате;Подкатили на санях,В небольшом пансионатеСвадьбу справили на днях.Был и я от местной знати,Но уснул лицом в шпинатеИ нашел себя в сенях.Клюнул жареный птенец.Тут и сказочке конец.Три мушкетераД’Артаньян

Издательству «Геликон Плюс»

и лично Татьяне Алферовой посвящается