Читаем Forest онлайн бесплатно

1

Телефон на столе Эльзы пронзительно зазвенел, так что она вздрогнула. Металлический голос секретаря неприятно резал слух. Эльзу вызывала главный редактор. Сердце молодой женщины тревожно забилось. Она положила трубку, вытерла вспотевшие ладони. Месяц назад в издательстве, где работала Эльза, начались финансовые трудности, некоторых сотрудников уволили, так что неожиданный вызов начальницы испугал ее. Стараясь не паниковать раньше времени, Эльза, как могла более непринужденно, поднялась с рабочего места, оправила юбку с жакетом и пошла к главному редактору.

Перед кабинетом она глубоко вдохнулаи под пронзительным взглядом секретаря отворила дверь. Марта Хейз сидела за широким, вишневого дерева, столом и перебирала бумаги. Увидев Эльзу, она улыбнулась. Молодая женщина почувствовала в этом недобрый знак, потому что начальница редко кого одаривала улыбкой.

– Присаживайтесь, фройлен Вольке, – сказала она, и Эльза примостилась на краешек жесткого сидения.

– Для начала хочу похвалить вас за многолетнюю работу в нашем журнале, – произнесла начальница. – Сколько вы уже возглавляете раздел досуга? Пять лет?

– Почти шесть, – отозвалась Эльза пересохшими губами.

– При вас этот раздел стал настоящей жемчужиной, – продолжала нахваливать начальница, но чем больше приятных слов слетало с ее ярко-накрашенных губ, тем напряженнее становилась Эльза. Это было как затишье перед бурей. И буря разразилась.

– Вы знаете, что издательство сейчас испытывает финансовые проблемы. В связи с этим нам приходится сокращать кадры, расставаться с ценными специалистами. Мне жаль сообщать вам об этом, но принято решение объединить раздел досуга с разделом красоты. Возглавит его Альберт Крум.

Пол зашатался под ногами Эльзы. Самые страшные опасения подтвердились.

– А как же я? –все еще отказываясь поверить в случившееся пролепетала Эльза.

Губы начальницы снова сложились в подобие улыбки.

– Вам придется покинуть издательство. Может позднее, когда дела поправятся, мы снова обратимся к вам…

Дальше Эльза не слышала. Мешал гул в ушах. Она с трудом поднялась со стула и,словно в тумане, направилась к двери.

– Мы дадим вам хорошие рекомендации. И компенсацию, конечно, – долетели до Эльзы слова, прежде чем она закрыла за собой дверь.

Женщина прошла мимо противной секретарши и, завернув в длинный, похожий на больничный, коридор, остановилась. Прислонилась к стене. Что дальше? Возвращаться на рабочее место, отвечать на неизбежные вопросы коллег, выслушивать их сочувствия, искренние и не очень.Она была не готова вынести эту пытку. Заканчивать текущие дела? Теперь ими займется другой. Альберт Крум, пропади он пропадом. Как была, без пальто, выбраласьЭльза на улицу. Несмотря на начало весны, холод и сырость пробирали до костей. Хотелось плакать от обиды и несправедливости. Она дорожила своей работой, гордилась тем, что делает, была ответственной, трудолюбивойи оказалась совсем не готова к тому, что останется не у дел. Слезы, как Эльза не сдерживалась, покатились по щекам. Укрыться бы сейчас в безопасном месте, зализыватьнанесенную рану. Только где это место? Полгода назад Эльза развелась с мужем и теперь снимала крошечную квартирку не в самом благополучном районе. Работа в последние месяцы была ее единственным спасением, способом выжить, не думать о том, чтобрак ее распался, что она осталась одна. Теперь нет и работы.

Эльзе все-таки пришлось вернуться в офис. Стараясь ни на кого не смотреть и делая вид, что не замечает любопытных взглядов и не слышит вопросов, забрала сумочку, пальто и поспешно удалилась.

Издательство «Химмель» было самым крупным и известным на юго-западе Германии, и Эльза со студенческой скамьи мечтала там работать. Пробовала устроиться несколько раз, и однажды удача улыбнулась ей. Эльза прошла все ступени в глянцевом журнале «Very» – от мелкой сошки в отделе корреспонденции до редактора раздела досуга. Вкладывала в работу всю себя, не жалела сил, времени, стараний. Даже брак ее распался частично из-за работы, слишком уж часто задерживалась допоздна и интересы журнала ставила выше интересов семьи.

Эльза закуталась в одеяло. В квартире было холодно. Дождь бился в стекло. На прикроватной тумбочке завибрировал мобильный.Эльза нехотя высвободилась из ватного кокона и потянулась за телефоном. На дисплее высветилось «мама». Женщина колебалась. Не хотелосьни с кем разговаривать, но телефон настойчиво звонил, и Эльза сдалась, представив встревоженное лицо матери.

– Куда ты пропала? Я уже третий раз звоню!

– Никуда. Я дома.

– У тебя все в порядке?

– В порядке, – повторила Эльза, но голос ее дрогнул.

– Точно в порядке?

– Точно, – еле выговорила Эльза и разрыдалась в трубку.

В конце концов, она все рассказала матери, хотя не собиралась ее расстраивать. Так получалось, что последние полгода Эльза постоянно расстраивала бедную женщину.

– Приезжай ко мне, – предложила мать, как в тот день, когда Эльза развелась. Тогда она отказалась, сославшись на работу. Теперь уважительной причины остаться не было. Да и хотела ли она оставаться в этой убогой квартире? В промозглом, сером городе?

– Хорошо, мама, я приеду, – согласилась Эльза и нажала отбой.

Хелена Вольке поселилась в деревушке Грюнберг у подножия горной цепи Шварцвальда после смерти мужа – отца Эльзы, три года назад. Дочь навещала ее не часто, потому что была занята в издательстве, но, когда приезжала, с удовольствием бродила по лесу, который начинался сразу за поселком, отдыхала на берегу реки, берущей начало в горах, даже собиралась подняться на самый высокий склон, утопавший в облаках. Вообще-то, она собиралась поднятьсятуда с мужем, но скоро он стал бывшим, так что осуществить затею не удалось. Теперь у нее появилось достаточно времени, чтобы сделать это, пусть и без спутника.

Эльза достала спортивную сумку, побросала в нее без разбора вещи из шкафа, посмотрела расписание электричек и вышла из квартиры. Добираться до Грюнберга предстояло с пересадками, ожидать поезд – почти два часа, но она не могла больше оставаться в одиночестве, хотелось смешаться с толпой, почувствовать себя частью живого организма, движимого какими-то целями и желаниями. «Что ждет меня в Грюнберге? Правильно ли я поступаю, поехав туда? Не нужно ли остаться?» – такие вопросы кружили в голове Эльзы пока она покупала билет, садилась в поезд, пока городские постройки мелькали в окне, пока пассажиры о чем-то разговаривали и смеялись. Настоящее Эльзы было покрыто мраком, будущее не сулило ничего хорошего.

2

Когда Эльза, наконец, добралась до Грюнберга, начало смеркаться. Мартовские сумерки были черными, как свежевспаханная земля, пропитались дождем и будоражащим ароматом молодой зелени. Мать ждала Эльзу на перроне. Молодая женщина сразу заметила ее высокую фигуру в синем плаще, на спокойном лице не отражалось никаких эмоций – ни радости, ни нетерпения, ни волнения. Встретились они тоже спокойно. Потом на машине, стареньком форде отца, добирались до дома. Эльза так устала, что не могла ни о чем рассказывать. Хелена, видимо, понимала состояние дочерии не задавала вопросов. Как только Эльза вошла в приготовленную для нее комнату, сразу рухнула в расправленную постель и провалилась в сон.

Проснулась Эльза от восхитительного аромата, который словноперенес ее в детство. Пахло обжаренными сосисками, омлетом и кофе. Кофе она в детстве не пила, но отец всегда начинал утро со свежесваренной чашечки. Эльза сладко потянулась и огляделась. После ее последнего визита жилище матери не сильно изменилось, но кое-какие новшества появились. Хеленаувлеклась вязанием пледов и в комнате, где спала Эльза, оборудовала мастерскую. Повсюду здесь виднелись следы ее работы. В глубоких корзинах лежали клубки жемчужно-серой и молочно-белой пряжи, на столике – разные по толщине спицы, какие-то неизвестные крючки и катушки. На стуле расположилась пузатая шкатулка для рукоделия, на полу – стопки старых журналов, на комоде – приемник, который Эльза слушала еще подростком. Занавески выцвели. Кружево пожелтело на солнце, но это его не портило. Наоборот, придавало особую прелесть, создавало ощущение уюта. За тонкой паутинкой нитей виднелись горы и полоса леса. Эльза поднялась, достала из комода потертые джинсы, которые оставила здесь в прошлый свой приезд, и материн свитер, волосы собрала в хвост. Черная спортивная сумка, как нечто чуждое этой светлой, теплой комнате, распласталась у двери. Женщине не хотелось ее открывать, словноза толстой молнией пряталисьвсе беды и разочарования, что она привезла с собой. Эльза затолкала сумкупод кровать и с чувством облегчения вышла из комнаты.

Хелена завтракала на кухне. Тарелка Эльзы была предусмотрительно накрыта крышкой, чтобы еда не остыла.

– Выспалась? – спросила мать.

– Еще как. Давно я так не спала. Непривычно тихо вокруг.

Эльза с наслаждением откусила поджаристый кусочек тоста, вслушиваясь в приятный хруст, сделала глоток кофе и даже зажмурилась от удовольствия. О ноги ее потерся кот Орех. Потом завалился на бок, подставив Эльзе дымчатый живот. Женщина погладила его, утопая пальцами в длинной шерсти, после чего кот потерял к ней интерес. Забрался на подоконник и стал наблюдать за птицами, устроившими на улице перебранку.

– Как ты? – поинтересовалась Хелена, когда дочь встретилась с ней взглядом.

От этого участливого, полного любви взгляда горло Эльзы снова сдавил спазм, а на глаза набежали слезы.

– Нормально, – выдавали она.

– Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь, – сказала мать. – Я понимаю, ты переживаешь не просто потерю работы, рухнул весь мир, который ты строила на протяжении многих лет. Тебе нужно время, чтобы прийти в себя, решить, как жить дальше.

Боясь расплакаться, Эльза просто кивнула.

– Утро такое хорошее, – пробормотала она. – Выйду на террасу.

– Конечно. Только возьми плед, там прохладно.

Эльза забрала с собой кружку с кофе, плед и выбралась на улицу. Терраса примыкала к задней части коттеджа и выходила в небольшой, аккуратный садик. Трава вовсю зеленела, на ней, как заплатки, то тут, то там виднелись островки первоцветов. Деревья стояли голые, но почки уже набухли, а кое-где начали проклевываться листочки. За садом тянулись луга, переходящие в лес, за ним – горы в снежных шапках. Воздух был таким чистым и прозрачным, что голова у Эльзы с непривычки закружилась. Она опустилась в плетеное кресло на террасе и, обхватив кружку ладонями, устремила взгляд на горную гряду.Здесь все проблемы казались такими незначительными и далекими. С момента, как Эльза сидела напротив начальницы и слушала свой приговор, прошла неделя, а чудилось, будто месяцы. Солнце то выплывало из-за облаков, то снова оказывалось в их плену.Женщина потеряла счет времени, не знала, как долго сидела и смотрела вдаль. Кофе давно остыл, тело затекло. Вывели ее из состояния гипнотической отрешенности голоса. Кто-то разговаривал в доме. Через застекленную дверь Эльза увидела профиль незнакомки. Высокая, смуглая, с длинными черными волосами и чуть раскосыми глазами. Она беседовала с Хеленой, смеялась и жестикулировала. «Откуда взялась эта экзотическая птичка в сельской глубинке», – подумала Эльза. В этот момент незнакомка, словно уловив ее мысли, повернула голову и увидела Эльзу. Женщина смутилась, почувствовав себя ребенком, подглядывающим за взрослыми. В детстве она могла спрятаться, но теперь так не поступишь. Эльза заставила себя приветливо улыбнуться и войти в дом.

– Моя дочь Эльза, – донесся до нее голос матери. – Приехала погостить из города. А это моя хорошая знакомая Ариэль.

– Здравствуйте, – Эльза протянула новой знакомой руку. Пальцы Ариэль были сухими и теплыми, рукопожатие сильным, так что на тонком запястье ее зазвенели браслеты. Черные, как маслины, глаза Ариэль внимательно оглядели Эльзу, будто оценивали – достойна она внимания или нет. И снова Эльза смутилась и одновременно разозлилась на себя. Она же уверенная в себе женщина, редактор, пусть и бывший, журналист, встречающийся с сотнями людей, находящий общий язык с каждым. Когда она успела растерять свои способности? Почему стоит потупившись, не может вставить в беседу и пару слов?

– Заходите на чашку кофе, – предложила Ариэль, и Эльзе показалось, что она выдержала некое испытание и обрадовалась, хотя совсем не знала, что Ариэль за человек, и захочет ли поддерживать с ней знакомство.

– Мне пора, – обратилась Ариэль к Хелене. Порывисто обняла ее и вышла, оставив за собой насыщенный пряный аромат.

Эльза, словно завороженная, провожала взглядом фигуру Ариэль в пестром цветочномплатье, выглядывающем из-под серого пальто. Зеленый шарф развевался на ветру.

– Откуда ты ее знаешь? – спросила Эльза у матери, когда женщина скрылась из вида.

– Ариэль поселилась в Грюнберге два года назад. Снимает коттедж на соседнейулице.

– Одна?

– С дочкой.

– Чем занимается?

– Работает учительницей в школе Бергштадта. Еще ведет кулинарные курсы.

– Курсы?

– Да, Ариэль замечательная кулинарка. Сейчас сама в этом убедишься, – и мать указала на пирог, который принеслагостья. – Тает во рту.

– И где она проводит курсы? – спросила Эльза, вдыхая аромат сочного мясного пирога.

– У себя дома. Я тоже на них ходила.

– Правда? – Эльза представить не могла, что ее мать можно соблазнить какими-нибудь курсами, тем более кулинарными. – Ты и так хорошо готовишь.

– Пошла из любопытства и желания поддержать.

– Ну и как? Чему-нибудь научилась?

– Как у Ариэль готовить у меня не получается. Наверное, для этого нужен особый дар. Но я стала иначе относиться к продуктам, к еде в целом.

Эльза снова посмотрела на пирог.

– Я хотела сходить к реке, – сменила она тему.

– Помнишь дорогу?

– Да, только не успею вернуться к обеду.

– Я заверну тебе кусок пирога с собой.

Эльза надела куртку, ботинки, взяла рюкзак с пирогом и отправилась на прогулку.

В конце поселка дорога ныряла в лес. Если идти, не сворачивая, по главной, самой широкой, тропе, окажешься у реки. Вообще, рекой ее сложно назвать. Скорее протокой. Весной, когда снег в горах таял, она превращалась в полноценный водоем, летом же, особенно жарким, высыхала до тоненького ручья.

Тени от сосен падали на тропу и сплетались в фантастический узор. Терпко пахло смолой. Земля меж корнями деревьев была усеяна конфетти из первоцветов – желтых, белых, фиолетовых. Солнце выглядывало из-за массивных стволов и пряталось вновь, будто играло с Эльзой в прятки. Впереди уже раздавался шум воды. Эльза вспомнила Ариэль. «Той женщине гораздо сложнее, чем мне. Онарастит дочь одна и у нее, по-видимому, нет мамы, к которой можно приехать».