<p>Философия обмана</p>Можно покушать, можно напиться водицы из колодца. Или чем покрепче опохмелиться. Но не утолить голод – голод внутри сердца. Голод внутри мозга. И ты не понимаешь меня. Не понимаешь. А потому розгой я бью себя, розгой. И сижу дома. Одна. Со мной старый пылесос.
… Судьба нас свела, когда нам было по двадцать семь лет. У меня тогда был шестимесячный ребенок – дочка. Я снимала квартиру в Киеве и боролась с бедностью и одиночеством.
В один из ясных осенних дней Володя зашел к нам и остался…
С тех пор прошло время. Мне уже почти два раза по двадцать семь. Я не растолстела и не стала похожа на домоправительницу из сказки о Малыше и Карлсоне. Жизнь моя в провинции прошла спокойно и незаметно. Время и заботы о себе и дочери не сделали из меня рачительной хозяйки. Я не злоязычна и не коварна, и не Синий Чулок. И я собиралась на свадьбу моей дочери Дианы в Англию.
Диана: Я не знаю, мамочка, как ты поедешь с такой ногой. Она же распухла. Давай отложим, сдадим билеты. Джеймс погостит у нас.
Виктория: Малыш, я хочу в Англию.
Диана: Какая ты у меня настойчивая, мамочка.
…На улице Краснопартизанской осень. Как везде в Киеве, как на всем белом свете.
Но там были ты и беззаботно спящая в кроватке малютка.
Владимир: Привет! А ты ничего, выглядишь на пять с плюсом. В сумке кое-что есть, возьми. Шоколад, бананы…
Виктория: Я тебя познакомлю со своей дочерью!
Владимир: Она не похожа на тебя, но тоже чудо. Два чуда. Для меня все странно: и что ты здесь, и что у тебя ребенок.
С Володей я познакомилась у друзей несколько лет назад в период между расставанием и коротким воссоединением с законным супругом, в результате которого и родилась моя дочь. Володя был стройным, светловолосым, голубоглазым парнем, который подкупил меня уверенностью в собственных убеждениях и обаятельной улыбкой.
…Скажу, опережая события, что в Англии я все-таки побывала. Свадьбу мы сыграли отменную. А отец моего зятя Джеймса, который вот уже пятнадцать лет проживал в Индии, даже подарил мне свое фото, на котором он был запечатлен в белом элегантном костюме, белой шляпе и с тросточкой на фоне дворца Тадж-Махал в Агре. На ней значилась надпись: «Дорогой Виктории в память о нашей встрече». Да, это был он – высокий, седеющий джентльмен – мой Володя…
…Пожелтевшие от времени страницы…Мое неотправленное письмо…
«Здравствуй, Володичка! Как ты и где ты? Мне вспомнилась записка, которую ты мне показал, на которой очевидцы твоего хождения по углям поставили свои автографы и слова «Ты можешь все!» Я бы тоже подписалась там.
Я поняла, почему ты не приехал на нашу годовщину. Ты еще не готов к нашей встрече. А я ждала тебя. И я понимаю тебя: ты решил избежать слез расставания. Ты сильный человек. И ты обязательно достигнешь своей цели! Что ж, цель действительно иногда оправдывает средства. Особенно большая цель. Ради нее можно пожертвовать многим.
Я знаю, что тобою движут добрые побуждения. Ты человек светлый. А следовательно, ты на верном пути. Ведь только добро указывает путь разуму. Ты сам говорил. Человек злой – глупый человек. А ты ведь развиваешься и всегда идешь вперед.
Я знаю, ты сильный и волевой человек. Я рада, что судьба свела нас вместе на целых два года.
Ты как-то сказал, что к Храму мы идем разными путями. Пусть так. Главное, в конце концов выйти на него, на этот путь. Ведь можно заблудиться, блукая по тропинкам. Я знаю, ты словно свободный художник. Даже если у тебя отберут возможность рисовать, то ты будешь рисовать собственной кровью, где придется – на земле, на стенах домов.
Ты можешь, да, ты можешь все. О таких как ты, говорят: «Способный. Способный на все».
Я в отличие от тебя просто умираю от одиночества. С работой туго. Я подрабатываю уборщицей в магазине. Но мы с Дианкой обязательно выживем, прорвемся.
Я тешу себя тем, что ты меня еще любишь…»
…Шесть часов мы пересекали Ла-Манш, добираясь в Англию. И вот, наконец, прибыли в Сити. Вещей у нас было не много. В основном мои первой необходимости. Они были сложены в большой черный чемодан. Дианины Джеймс отвез месяц назад в их Лондонскую квартиру. Нога моя по-прежнему болела, и мне приходилось при ходьбе опираться на палку. Я старалась отвлекаться от боли новыми впечатлениями.
Джеймс хорошо знал Лондон. Из окон такси на нас смотрела окутанная паутиной старинных переулков и двориков Флит-стрит. По этой улице позже мы гуляли с Дианой, и я ей рассказала правду о ее отце. Как я была счастлива, гуляя по старому, овеянному легендами городу! Город, в котором будут жить мои дети. Город, в котором до них жили Диккенс и Тиккерей, Марк Твен и Чарли Чаплин.
Перед отъездом в Лондон соседи надавали мне кучу советов: что брать с собой, как держаться, чтобы не выглядеть белой вороной. Джеймс все рассказывал мне, где надо побывать, а Диана порекомендовала: «Почаще шути, мама, и хвали собак».
…Первые дни нашей с Володей совместной жизни были овеяны совместными надеждами на будущее. Мы не были мужем и женой, но забота у нас была одна – ребенок. Глядя, как Володя возился с Дианкой, я часто ловила себя на мысли, что из него был бы неплохой отец.
Дядя-папа гулял с малышкой, бегал на молочную кухню, по ночам разогревал бутылочку с молоком. Из прачки и няньки я постепенно превращалась в женщину.
Володя, по его словам, тоже ожил после разрыва с Людмилой, его большой любовью. В наших отношениях были страсть, нежность и взаимопонимание.
А еще мы любили болтать перед сном…
Владимир: На Людке я не женился, потому что боялся потерять свободу. Она отвлекала меня часто от важных для меня занятий. Какая там медитация! Какие книги! Мы часами сидели друг возле друга, взявшись за руки.
Виктория: А ей хотелось за тебя замуж. Вы даже жили вместе у нее.
Владимир: Я тогда неплохо устроился. Это правда. По хозяйству хлопотала ее мать. Мы только книжки читали, да по компаниям ходили. А еще путешествовали.
Виктория: И были свободны?
Владимир: Да.
Виктория: Это здорово. А чего ты сейчас хочешь больше всего?
Владимир: Больше всего я сейчас хочу тебя!
Виктория: А серьезно?
Владимир: Я хочу уехать в Индию и по-настоящему заняться мистикой. Карлос Кастанеда. Великий учитель. Я одержим идеей осознания другой реальности, я верю в то, что человеческий мозг способен развить в себе новые возможности. Я хочу увидеть и понять то, чего не видят и не понимают другие. Ты все-равно этого не поймешь. Иди ко мне…
…Мы шли с Дианой по Флит-Стрит и забрели в переулок под названием Винный двор. Шириной в метр. Там было много туристов, которые образовали очередь в таверну «Старый чеширский сыр». Мы не стали к ним пристраиваться, а сели неподалеку на скамеечку под старым каштаном.
Диана: Джеймс говорил, что здесь любят толпиться газетчики.
Виктория: Тебе это место подходит. Еще одной журналисткой стало больше. Хорошо, что ты не пошла по моим стопам и не стала воспитательницей в детском саду. Хотя я ни о чем не жалею. И чем ты здесь собираешься заняться, дочка?
Диана: Пойду, конечно же, на телевидение. Но для начала рожу тебе внучку.
Виктория: Хочу, чтобы ты была счастлива с Джеймсом.
Диана: Мама, он меня так любит!
Виктория: Твой отец тоже любил меня. Но растить тебя мне пришлось одной.
Диана: А где сейчас мой отец?
Виктория: Последнее, что я слышала о нем это то, что он живет в Москве, пьет и пишет стихи, которые никто не печатает.
Диана: Я его совсем не помню.
Виктория: Ты была крошкой, когда он к нам приехал. Три года с самого твоего рождения не было о нем ни слуху, ни духу. А потом он решал-таки повидать дочь. И когда он посадил тебя к себе на колени, я увидела перед собой два одинаковых лица.
Диана: Я так похожа на него?
Виктория: Внешне – да. Но только ты характером сильная.
Диана: Почему вы расстались, мама?
Виктория: Не судьба нам, видно, быть вместе. Сходились. Расходились. Не ругались, нет. Я же от него, собственно, и сбежала в Киев. Он остался в России. Девяностые годы… Тогда все рушилось. Распалась система, СССР. Ну и семьи.
Диана: Столько лет прошло. Может нам стоит с ним созвониться?
Виктория: Решать тебе. Он о тебе не заботился, может, забыл совсем. Он раньше был большой любитель женщин. Сколько у него их после меня было – сосчитать сложно. И потом… я любила после него другого мужчину.
Диана: А кто он был – этот мужчина?
Виктория: Отец твоего Джеймса.
Диана: Не шути так, мамочка. Ты что – серьезно?
Виктория: Владимир Иннокентьевич не родной отец Джеймса.
Диана: Но это же невозможно, мама!
Виктория: Дело все в том, что твоему свекру, Диана, по его вере, или лучше сказать, по образу жизни, нельзя иметь своих детей.
Диана: Но почему?
Виктория: Потому что он всегда готовил себя к другой жизни, к отшельничеству. Сейчас, насколько тебе известно, он живет в Индии. Один.
Диана: Да какой же он отшельник! Он, пожалуй, совершенно земной человек и ничто человеческое ему не чуждо. И в Индии у него бизнес. Он же инженер. Не понимаю, при чем здесь эти восточные философии.
