Читаем Февраль (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

После некоторой всеобщей эйфории и коллективного лайканья новосей в соцсетях о выигрыше школой гранта на оборудования для кабинетов, учитель физики Юрий Алексеевич перешёл от радости к тотально справедливому действу. Сначала он, как и большинство коллег, с энтузиазмом настрочил списки в несколько листов всего того, что ему хотелось обновить или докупить. Один из первых подписал всё это у директора и принялся ждать. Буквально в течение месяца стало известно, что заказы доставили в школу, и секретарь с недовольным лицом стала ходить по педагогам подписываться под принятым. Секретарь Ирина сначала подала физику бумаги на списание, а потом на приёмку этого же оборудования – нескольких штативов, амперметры…

- Не понял? – Искренне недоумевая, свёл брови физик.

- Чего не понял? – Растягивая слова, переспросила Ирина, не отрываясь от перелистывания видяшек в телефоне.

- Всей этой кухни… - развёл руками он над бумагами.

- Ну ты, Юрий Алексеич, как первый день на свете живёшь, - Ириша сунула телефончик в карман, - подписывай давай, не бухчи, мне тут совсем некогда с тобой стоять. Итак полдня на вас убила, прыгаю тут по классам...

- Нет, постойте… - навыки чёткой работы с бумагами и оборудованием, прочно осевшие в нём ещё на прошлой работе в техническом бюро, плюс всё игравший в душе не по возрасту максимализм, возмутились.

- Сам иди тогда к директрисе и разбирайся с ней, - надулась Ирочка и ушла.

Юрий Алексеевич не стал долго размышлять над ситуацией и на той же ноге направился к начальству с претензией.

Кабинет директора находился через небольшой коридорчик с учительской на втором этаже. Но быстро юркнуть мимо не получилось; завуч, высокая женщина среднего возраста, всем своим внешним видом поблёскивавшая лоском, как на отфильтрованной фотографии, отбрасывая с плеч русые локоны, заискивающе затянула:

- Ой, Юрий Алексеевич, вы же умный мужчина, помогите девушкам…

За столом возле принтера и двух компьютеров возились завуч и маленькая щупленькая, вечно всё знающая социальный педагог Наташенька, до боли безграмотная, но неизменно являющаяся лицом всех значимых мероприятий школы. Она слушала какой-то крутой семинар, оплаченный для неё школой, и одновременно строчила докладную на физрука, за не проведение сегодня урока в шестом, где она была классным руководителем, и тут же параллельно пыталась заполнять карточки на учащихся, небрежно раскиданные в стопки на столе и при все при этом норовилась вникать в то, что делала завуч.

Поодаль сидела Алёна Михайловна из началки. По напряжённым лицам и резким движениям было понятно, что у них что-то не выходит, не идёт важная работёнка.

Физик нехотя подошёл к столу, дабы понять суть этой бурной деятельности. Цветной принтер капризничал, зажевав лист, который они никак не моги достать. Юрий нажал кнопку пуска, медленно вытягивая скомканные обрывки из-под крышки принтера:

- Вон же у вас есть фотобумага, - мотнул он головой на упаковку на столе, - эта тонкая, вот и жуёт, печатайте на той.

- Раз всё нормально, я тогда пойду, - поднялась Алёна Михайловна, манерно сжимая губки.

- Как пойду? – округлила глаза завуч, - мы ж тебе делаем, хоть дождись…

Алёна Михайловна, маленькая, плотненькая молодая женщина, с нескрываемым самолюбованием, видимо должна была скоро аттестоваться и вот сердобольные помощники пытались перебить имена с чужих грамот ей – это понял физик, взглянув на картинки в мониторах.

Физик поморщился, формализм присуждения категорий в школе, как он успел заметить, зашкаливал. Плюс отсутствие педагогической этики и совести, как у Оксаны, и весь этот микс двигал некогда славное и могучее образование в неизбежную пропасть в отдельно взятой провинциальной школе.

- Вы чё творите? – возмутился он.

Женщины на секунду замерли, как бы оценивая степень идущей от него угрозы.

- А как быть, она только после декрета, где она вам грамоты возьмёт? – отмерев, с вызовом бросила завуч, медленным выверенным движением вновь откидывая длинные волосы с плеч.

- И вобще-то это наши дела, - закривлялась Алёна, семенящей лисьей походочкой подплывая к столу, чтобы закрыть собой ноутбук. Маленькая, манерная, её можно было бы назвать красивой, если б не слишком близко посаженные друг к другу глаза на лице, которые в купе с её провинциальными ужимками складывали довольно смешной образчик.

- Вобще-то, это подлог документов, - передразнивая её говорок, ответил Юрий Алексеевич, - но поскольку, это не моё дело – вмешиваться не буду…

И он, сверкая самодовольными насмешливыми искорками в глазах, дотянулся и, глядя на них, быстро нажал что-то на принтере, отчего на экране высветилось «Возникла неопределённая проблема» - пусть догадываются, как запустить. Потом развернулся и направился к директору.

Директор Людмила Михайловна его притязаний не поняла и не оценила, посоветовав заканчивать с ребячеством и браться за ум. В её понимании «браться за ум» означало, конечно же, становиться как все в обыденном жизненном потоке, это учитель понимал. Но таковым быть ему что-то не хотелось, и он продолжал упираться. Людмила же Михайловна, в свою очередь, будучи женщиной умной и привычной ко всякого рода передрягам, сначала испробовала метод пряника:

- Юрий Алексеич, я вот тебе стимулирующих выписала хороших, - указала она глазками на стол, где видно было разложенные бумаги со списками фамилий сотрудников – в конце месяца директор совершала великий умственный труд по дележу стимулирующего фонда.

Но, поняв, что метод пряника не сработал, принялась за кнут:

- Я ведь могу и дисциплинарное взыскание влепить.

- Да, да, - хмыкнул Юрий; подросток внутри него бушевал.

Физик демонстративно вышел из кабинета; мимоходом всё ещё возившимся с грамотами дамочкам бросил:

- По-хорошему, на вас в отдел образования бы написать.

Директриса машинально вышла за ним, приостановившись на пороге в учительскую со стеклянным обдумывающим ситуацию взглядом. Все трое женщин оторвались от своих забот, уставившись на директора и уходяшего физика, сразу почуяв что-то недоброе произошедшее.

Физик хлопнул дверью, по пустому коридору гулко послышались его шаги. Женщины напряглись, каждая думала о своём: грозит ли ей чем-либо это вызывающее поведение придурковатого коллеги.

Часть первая.

Глава 1.

Юрий Алексеевич, обычный учитель физики обычной провинциальной школы, конечно же, не был придурковатым; напротив, окончив физтех областного педагогического вуза, он, как подающий надежды молодой специалист, быстро устроился в рейтинговое научно-производственное объединение, предпочтя его стезе образования, как и большинство сокурсников. И несколько лет добросовестно трудился над разработками технических заданий и даже появились значимые подвижки для карьерного роста. Но было в нём, правда, ещё какое-то ребячество, не отпустившее со студенчества и, отсутствие семьи и стабильных отношений проявляли иногда безответственность поступков. Но в целом он был хороший человек. А в родной городок вернулся по причине внезапной болезни отца – матери стало трудно, он это понимал, и по-другому поступить просто не мог.

Правда устраиваться здесь на завод он не стал – заводы находились не в лучшем положении, а других каких-либо крупных предприятий не было, так попал в школу. Принялся за новое дело с энтузиазмом, экстренно вспоминая все прошедшие практики в педвузе. Нашёл общий язык с подростками, а вот взгляды и поступки взрослых тётенек в шерстяных шалях иногда вызывали у него вопросы, вот как сейчас, например. Лезть на рожон Юрию и самому-то не очень хотелось, но ситуация его зацепила, выбила из начавшей так удачно формироваться привычной колеи.

И так всё это его тяготило, что в разговорах с Оксаной, учительницей информатики, с которой у него завязались несколько нерабочие отношения без обязательств, он невольно коснулся этой темы.

- Дурак ты, что полез и девки дуры, что всем про свои дела болтает, такое по-тихому делается…- рассуждала Оксана.

Они встретились вечером у Юрия, заказали суши, и пытались забыться от работы.

- Как по-тихому? – Поинтересовался физик, орудуя палочками.

- Ну сделала гадость и молчи… - непринуждённо ответила Оксана.

- А ты так и делаешь? – Саркастично спросил физик.

- А чё трепаться…

- Страшный ты человек, - засмеялся он.

- Да нет, я миленькая, - пожала обнажёнными плечиками Оксана, поправляя полотенце и пытаясь ластиться к нему,

Оксана Юрьевна, учительница информатики; открыто нагловатая и усыпанная мелкими прыщиками, за что получила среди родителей вполне подходящую кличку «невеста» имела удивительные свойства - подобно вордовскому файлику подстраиваться под пишущего – любой шрифт, любой формат, поля, так и она, обладая артистичными нотками, лихо могла подстроиться под каждого, наверное, человека, направляя его мысли и выводы, в нужное русло. Сама невысоконькая, такая вся неказистая, пухленькая, с обесцвеченными волосиками, небрежно разбросанными по плечам, но с неизменно шикарными наращенными ресничками; и вроде бы с преподаванием в школе у неё не выходит, уже четвёртое место работы меняет, и в личной жизни как-то не складывается, а вот манипулировать окружающими, театрально пустить слезинку в нужную минуту у неё получалось получше там какого-нибудь заслуженного актёра. Она и директрису постоянно разводила, поплачется – поплачется, как ей тяжело, как ночами конструкты пишет, та и стимулирующих подкинет. И Юрий Алексеевич тоже поддался этому напору, завязались отношения.

- Давай о другом…- капризно сказала Оксана.

- О чём?

- Про высокое!

- Про высокое? – искренне удивился физик и не удержал суши, подцепленные две сразу, они грохнулась прямо в тарелочку с соусом.

Оксана непринуждённо и искренне засмеялась:

- Я вот знаешь, о чём думаю? - Так жеманно-обольстительно скривив вытянутые губки, с неестественной для неё ноткой мечтательности в голосе проговорила информатичка, - Вот в старину, все мужчины, там князья всякие, женились уже не девственниками. А дамы были такие скромные все. Вопрос? С кем они, мужчины, спали, если женились на тихонях непорочных?

«С такими, как ты», хотел съязвить физик, но не стал перегибать палку, спросил банально:

- Ты серьёзно об этом думаешь?

- Ну да, - ответила она, - а что? Интересно же…

- А внеклассные мероприятия на год в своём пятом ты уже прописала?

Оксана аж подавилась:

- С дуба рухнул? При чём тут мероприятия? Из инета скачаю и всё, чё о них думать?

- Ты хочешь сказать – с кем спали князья, тебе важнее? – Прицепился физик.

- Не важнее – интереснее.

Оксана помолчала, потом, закатывая к потолку глазки, проговорила со вздохом:

- Только бы вышку защитить и пофиг на князей…

- Зачем тебе вышка? – Спросил физик, уже настроившись на определённую волну беседы, незаметненько поддеть и подтрунить.

- Лишние пять тыщ!!! – Перебила его Оксана, округлив глазки, - не помешают…

- Дак у тебя наработок никаких нет, - мягко старался поддевать её учитель, прекрасно понимая, что она может ответить, и это ещё больше задорило его, - как защищаться будешь? С телефоном в руках? – Продолжал он, пытаясь вытащить суши из тарелки с соусом,

Оксана наигранно развела руками, демонстрирую насколько физик отстал от жизни:

- А интернет на что? Накачаю, что надо. Проблем то…

Оксана, почуяв, что разговор заходит далеко к ненужным темам, засобиралась домой:

- Вызови-ка мне такси. Поеду, Мишка там один…

- Как один? – Наморщился физик.

- Нормально, не первый раз. Он в телефон играет, наиграется, сам ляжет спать…

А на утро школу сотрясли интересные сплетни. Ксения Юрьевна, рыжеволосая биологичка, довольно полноватая, но с быстротой и грацией лани, не удержалась и, задав классу конспект по новой теме, не дожидаясь перемены, прямо на первом уроке сбегала сначала к Валентине Сергеевне в началку, тоже любившей порассуждать о делах насущных коллектива. Потом по некоторым коллегам на втором этаже пробежала, и заскочила к физику:

- Слушай, что скажу, - зашептала биологичка, приоткрыв дверь.

- Урок идёт, - грозно махнул ей учитель.

Но Ксению Юрьевну не унять, если уж такие дела творятся в округе.

- Дай самостоятельную, проблем-то? Иди, говорю, что скажу…

- Ребята, тридцатый параграф открываем, начинаем читать, но вдумчиво, не торопясь, - дал физик задания классу и, не закрывая двери, чтобы видеть учеников, вышел в коридор, - что за срочность?

- Слышал уже? - Начала смаковать новости Ксения.

- Ксения, давай без предисловия…

- Ой, ладно, - затараторила она, - ночью Оксанка где-то шлялась, ребёнка дома закрыла. А мальчишка-то ночью проснулся, заревел, маленький ведь ещё. Ревел сильно, видимо, на балкон выбрался, соседи услышали. И через балкон его вытащили к себе, напугались, что, мол, маленький, да дома один. Да орёт на весь дом. Ну в полицию позвонили, чей чтоб узнать. Оксанка-то квартиры меняет, её никто не знает в подъезде. И ребёнка, видно, забрали. Она сегодня на работу не вышла. Директриса вон злющая ходит, ей тоже звонили из опеки… неприятно…

Ксения шептала, торопясь и сбиваясь, рассказывая всё в красках, убедительно и ярко. Отделавшись от Ксении, физик попытался позвонить Оксане, но телефон лишь сообщал, что абонент недоступен. Собравшись с силами, физик завершил урок и направился в учительскую, прояснить ситуацию. Там все открыто перешёптывались о случившемся, вперемежку с осуждениями и иногда с жалостью к судьбе и к ребёнку.

- Всё-таки детство определяет всю дальнейшую жизнь человека, - подошла к учителю музыкантша Регина Станиславовна, высокая интеллигентная женщина, жена бывшего военного. Она шла несколько вразрез с прочим коллективом своим добродушно-бескорыстными взглядами и поступками, то помочь кому, то лишний час с ребятишками позаниматься на своем энтузиазме.

Физик не нашёлся, что ответить.

- Вот Оксанка по слухам сама по себе росла, детского счастья не видала, - продолжала тихонько беседовать с ним музыкантша на фоне всеобщей шумной дискуссии, - с одной стороны, оно и понятно – не знала детства и к своему ребёнку так относится. А с другой стороны, раз ты не знала, так своего дитё любовью окружи. Ох, что творится…

Регина Станиславовна вздохнула и ушла готовиться к уроку. В учительской шумели. Громче всех прорезался звонкий, не позволяющий прикословства, голосок Алены Михайловны:

- Ой да, знаю я их, мои соседи на старой квартире. Парнишка всё время голодный; у нее дома только чайник один; тут во дворе его встретила, дак прижался ко мне, ласки-то не получает, - она как обычно манерно сжала губки, самолюбуясь своим знанием сплетен и рассуждением.

А мыслям и душе физика было как никогда не уютно.