Читаем Фетиш онлайн бесплатно
Шавьер Мендигурен
Фетиш
Перевод с испанского Надежды Мечтаевой
Сведения были точные. Подготовка к операции прошла безупречно. В положенное время подъехал и остановился в нужном месте фургончик. Из него вышли двое, а третий, водитель, остался в кабине. Готовясь приступить к осмотру, один из них чесал между ног, а другой оглядывался по сторонам. На большее мы не дали им времени.
Короткий танец в нервном ритме мощного взрыва. Дернулись руки, выкинули коленца ноги. Они еще не упали на землю, когда из фургончика выскочил третий, тот что оставался за рулем, и попытался убежать. Вытаскиваю пушку, стреляю и попадаю ему точно в лоб. Тренировки даром не прошли. Однако мне показалось, что он еще пытается ползти. Пришлось подойти к нему и добить с расстояния полметра выстрелом в затылок.
Вот тогда-то, заглянув в кабину (дверца была открыта), я и увидела его. Он лежал в углублении между сиденьями водителя и пассажирским. Положенный на это место, он казался амулетом. Он выглядел странно в этой машине, его присутствию здесь не было объяснения - их так давно не носят, надевают только на парады. Я не удержалась: протянула руку и взяла его.
- С ума сошла? Положи на место и пошли отсюда. Быстро! - услышала я за спиной.
Он сверкал на солнце. Его черный блеск заворожил меня, и я побежала за своими товарищами, крепко прижав его к себе. Машина рванула с места. Все думали только о том, чтобы как можно скорее скрыться, и только когда оказались далеко от того места и остановились, обратили внимание на то, что было у меня в руках.
- Какого черта! Выбрось немедленно!
- Нет, здесь лучше не надо, здесь нас кто-нибудь может увидеть, возразил другой.
Они заспорили о том, где его лучше выбросить. Я молчала. Наконец мы доехали и вышли из машины.
- Сотри отпечатки пальцев и немедленно выбрось!
- Нет, - сказала я.
Он сверкнул глазами. Кулаки сжались.
- Оставь ее в покое. Выбросит на каком-нибудь углу.
Времени не было. Им нужно было пересаживаться на другую машину и уезжать. А мне нужно было добираться до дому одной.
- У тебя с головой все в порядке? Если у тебя это увидят, нам конец. Всем троим.
Я согласно кивнула. Они, словно только того и ждали, быстро сели в машину и умчались. Вокруг не было ни души. До дома недалеко - только спуститься по длинной, уходящей вниз улице. Я спрятала трикорнио под куртку и зашагала к дому. Не оглядываясь.
***
Я повесила его на крючок, на который никогда ничего не вешаю, и легла на кровать. Сейчас он висел прямо передо мной. Я погасила верхний свет и включила настольную лампу, направив луч на него. Он сиял ярче самого яркого лака. Если присмотреться, можно было разглядеть на нем отпечатки пальцев. Я старательно протерла его белым платком и снова повесила на место.
На следующий день, когда я, вернувшись с работы, стирала с него пыль, в дверь позвонили.
- Выбросила?
Не дождавшись ответа, он прошел в спальню. Комната небольшая, и он сразу увидел его: на крючке над кроватью. И тряпка, чтобы стирать пыль, рядом. Он не мог оторвать от него взгляда, пристального и настороженного. Он словно онемел и заговорил, только когда услышал сзади мои шаги.
- Ты... Ты ненормальная! Ты что, не понимаешь?.. Как тебе объяснить?.. Ты...
Словно в отчаянии, он опустился на кровать, так и не сумев закончить ни одной фразы. Потом (возможно, потому, что понял, что сидит рядом с этим), быстро встал, продолжая смотреть на него, отбросил со лба волосы.
- Ты не понимаешь... - он провел рукой по лбу, сглотнул, а когда снова заговорил, в его голосе не было той металлической ноты, что предвещает истерику. - Послушай, давай поговорим серьезно. Эта штука очень опасна, очень. Если кто-нибудь ее у тебя увидит, тебя к стенке поставят. Без разговоров. И нас всех заодно. Сегодня ночью - слышишь? Сегодня же ночью! ты набьешь ее опилками или еще чем, засунешь в мешок для мусора и выбросишь, поняла? Чтобы никто никогда ее не нашел. Никто и никогда.
С каждым повтором голос звучал все громче и тверже, теряя наигранную мягкость. Заметив, что уже почти кричит, он обвел глазами комнату в поисках предмета, на который он мог бы опереться взглядом и телом, предмета, который помог бы ему успокоиться. Единственный стул находился по другую сторону от кровати, был словно защищен силовым полем.
- Хотя и этого делать нельзя. В мусорных баках каждую ночь бездомные роются. А вдруг...
Я спросила, известно ли уже о пропаже.
- А мне откуда знать? Ты что думаешь, об этом по радио объявят?
Он снова поднял руку, чтобы откинуть со лба волосы.
- Нет. Мы сделаем вот что. Я приеду сегодня вечером. Подожду внизу в машине, а ты спустишься. Это сунешь в корзину или еще во что-нибудь. Отвезем в горы или в реку выбросим. Там посмотрим. Идет?
Я молчала. Он снова начал терять терпение. Вены на шее вздулись.
- Это приказ. Поняла? Приказ. Я приеду в половине двенадцатого. И давай без глупостей. Сейчас не до этого.
Твердый и ровный тон. Разговор окончен. Он направился к двери, и я посторонилась, давая ему пройти. В дверях он оглянулся, посмотрел в сторону кровати, потом посмотрел на меня и произнес:
- Чтобы такого больше никогда не было. Никогда.
***
В пять минут двенадцатого я была уже готова. Включила телевизор, но не могла сосредоточиться на том, что происходило на экране. Я нервничала. Садилась, вставала, снова и снова мерила шагами свою маленькую комнату. Каждый раз, подходя к окну, отодвигала штору и выглядывала на улицу. Шел дождь. Мокрые тротуары были пустынны. Редкие машины на миг разрезали темноту светом фар.
Он приехал в двадцать пять минут двенадцатого. Я схватила корзину, набросила плащ, сунула ключи в карман и поспешила вниз. Когда вышла из подъезда, не увидела ни одной машины с включенными фарами. Уехал? Я увидела его в машине, припаркованной на противоположном тротуаре. Он махал мне рукой. Я пробежала под дождем разделявшие нас десять метров. На вопрос, почему он выключил фары, он ответил:
- А ты хочешь, чтобы все соседи были в курсе? Я же тебе сказал, сейчас не до глупостей. Речь идет о безопасности. Понятно? О безопасности. Это не игрушки. Принесла? - он бросил взгляд в сторону корзины.
Я утвердительно кивнула. Он завел мотор, и больше мы ни о чем не говорили. Я не знала, куда мы едем. Город остался позади, мы направлялись в сторону гор. Машины попадались все реже.
- Нам бы только на патруль не нарваться.
На патруль мы не нарвались, а когда приехали на место, мне показалось, что оно мне чем-то знакомо, хотя я никак не могла сообразить, чем именно.
- Ты знаешь, где мы?
На моем лице было написано, что не знаю.
- Оно и лучше. Меньше риск, что проболтаешься. Брось его в эту старую яму. Там его никто не найдет.
При слове "старая" я вспомнила. Мы были на заброшенной шахте, на давно выработанном месторождении.
- Дай сюда. Я сам брошу.
Он протянул руку за корзиной. Но я крепко сжимала обе ручки.
- Ладно. Не собираюсь я у тебя отнимать. Пойдем вместе, если хочешь.
Когда мы вышли из машины, дождь припустил сильнее. Но мы не ускоряли шаг, шли плечо к плечу, настороженно следя друг за другом. Не проронили ни слова, пока не дошли до навеса над входом в шахту.
- До костей сегодня промокнем, - он достал из кармана и включил фонарик. - Яма чуть дальше. Пошли.
Луч фонарика освещал землю, и было видно, куда можно ступать, а где можно споткнуться о камень. Но я все-таки споткнулась и ничком упала в темноту. Падая, я выпустила из рук корзину, и ее содержимое покатилось вниз, лязгая по камням.
- Что случилось? - меня осветил луч фонарика. - Ты ушиблась? Осторожно. Давай помогу подняться. Ты не поранилась?
Встав на колени, я тут же принялась искать то, что выронила. Протянув руку, нащупала пустую корзину. Начала в темноте шарить по земле руками. Но ему повезло больше.
- Что это? - он держал в руке завернутую в газету кастрюлю. - Что это? - он уже кричал, переводя луч фонарика с кастрюли на мое лицо и с моего лица на кастрюлю.
- Вот это ты собиралась в яму бросить? Эту кастрюлю? Кастрюлю?
Он отшвырнул кастрюлю, и она зазвенела по камням, а он кричал, и фонарик все приближался ко мне, пока не замер, слепя меня, у самого моего лица.
- Ты что думаешь? Что это игры? Знаешь, что с тобой нужно за это сделать? Тебя саму в эту яму бросить! Вместе с твоей кастрюлей!
Было темно, но мне казалось, что я вижу, как он отбрасывает рукой прядь со лба. Потом голос его зазвучал мягче.
- Ты просто сумасшедшая. И мы все с тобой с ума сойдем. Пошли. Нужно уходить отсюда поскорее.
Он направил луч фонарика вперед и зашагал к выходу. Я плелась за ним, стараясь не спотыкаться о камни. Он говорил не оборачиваясь:
- Не понимаю. В какую игру ты играешь? Ты что, не догадываешься, чем это для нас может закончиться? Мы все сгнием в какой-нибудь яме!
Последнюю фразу он произнес, когда мы уже вышли наружу, произнес громко, глядя мне прямо в глаза. Он снова поднял руку ко лбу и на минуту задумался. Дождь перестал, в траве трещали кузнечики.
- Сейчас мы сделаем вот что. Поедем к тебе, возьмем эту чертову шапку и уничтожим ее раз и навсегда.Дай мне ключи.
Я молчала.
- Давай ключи, черт тебя побери!
Мое молчание выводило его из себя, он даже волосы со лба забыл отбросить. Потом отшвырнул фонарик и с силой схватил меня за плечи. Мы оба упали и покатились по лужам. В темноте нам приходилось прижиматься друг к другу, чтобы наносить удары точнее. Наша драка напоминала любовную игру и закончилась его поражением, потому что, хотя мы оба взмокли и вымазались в грязи, ключей у меня отнять он так и не смог.
- Идиотка! - сейчас он снова кричал, хотя во время драки старался голоса не повышать.
Я не видела, куда он пошел, но предполагала, что к машине. Так и было. Он сел в машину, завел мотор, опустил боковое стекло и сказал:
- Оставайся тут, лунатичка! Пошла ты к черту. Делай что хочешь.
Зажженный фонарик валялся на земле. Не знаю, забыл он его или оставил exprofeso. В любом случае он оказал мне этим большую услугу. Я подобрала пустую корзину и зашагала вперед. Посмотрела на часы: четверть первого. Я не знала, сколько времени мне понадобится, чтобы добраться до дому. Если, конечно, найду дорогу. Луна иногда выглядывала из-за облаков, но большую часть пути я шла в тумане. Несмотря на фонарик, я еще не раз споткнулась. Наконец я увидела вдалеке свет и направилась в его сторону, пытаясь угадать, откуда он идет. Мне пришлось перебраться через три или четыре проволочных заграждения, луг, картофельное поле, еще одно поле, засаженное не то свеклой, не то турнепсом. И только тогда я вышла на дорогу, которая вела прямо к источнику света. Раньше я предполагала, что это усадьба, но теперь стало ясно, что это что-то другое: слишком много света и шума. "Сидрерия, наверное", - подумала я. Подойдя поближе и увидев вывеску, я поняла, что это был публичный дом.
Мое появление вызвало большой интерес. Как только я открыла дверь, головы одна за другой начали поворачиваться в мою сторону, и вскоре все, кто был внутри, уже с изумлением смотрели на меня. Смех и разговоры стихли, и на несколько мгновений мощный голос Тины Тернер полностью завладел пространством: "Wedon'tneedanotherhero...", - пока чья-то рука не заглушила и его, убавив звук.
- Что с тобой сделали, детка?
Из-за стойки вышла мне навстречу пятидесятилетняя старуха. Толстая, размалеванная, вымя болтается в огромном вырезе, и при каждом шаге бренчат бусы и браслеты. Наверняка хозяйка заведения.
-Детка... Бедняжка... Мужчины иногда такие свиньи! - она повернулась к своим клиентам. - Просто свиньи вонючие!
Теперь стало понятно: она решила, что меня изнасиловали. Впрочем, что еще она могла подумать, увидев меня в такое время в таком месте и в таком виде - промокшую, всю в грязи, в разорванной одежде, с измазанным кровью (это я увидела позднее в зеркале) лицом.
- Что вы на нее уставились, пни? Вам делать нечего? И включите музыку, тут не больница!
Она забрала у меня корзину и обняла за плечи, ласково приговаривая:
- Пойдем, милая, пойдем, девочка, пойдем со мной.
Она увела меня в комнату за стойкой, сняла с меня мокрый плащ, умыла, усадила в кресло, разула, включила и поставила рядом со мной электрический обогреватель.
- Тебе лучше совсем раздеться, а то схватишь воспаление легких. Сейчас я принесу тебе чистую одежду.
Я отрицательно помотала головой.
- Не хочешь? Почему? Послушай, я не собираюсь давать тебе наши платья. У меня есть и другие.
Я снова помотала головой.
- А что ты хочешь? Хочешь кофе? Или коньяк, или вина? Апельсиновый сок? Ай, детка, все мужчины одинаковы, все мерзавцы. Но все пройдет, все пройдет, милая. Хочешь, позвоним в больницу? Вот телефон. Или хочешь позвонить в полицию? Нам это очень некстати, но если хочешь... Или домой? Может быть, тебя там ждут? Хочешь, я позвоню? Если ты не в состоянии, я сама позвоню и их успокою...
Я попросила ее никуда не звонить и, если можно, принести мне кофе.
В справочнике я нашла телефон такси, набрала его и, только когда меня спросили, куда за мной приехать, сообразила, что не знаю где я, и обратилась с этим вопросом к хозяйке, которая вернулась с кофе.
- Клуб "Венус". По дороге в Мартичипи.
Я пила кофе, а она сидела напротив меня, прикасаясь к моей руке длинным красным ногтем, словно не решалась взять меня за руку.
- Не надо было вызывать такси. Любой из наших клиентов тебя отвез бы. Сама я не могу и к тому же обязана постоянно здесь находиться, но ребята все свои, им можно доверять.
Я поблагодарила и сказала, что не стоит беспокоиться.
- Понимаю... После того, что с тобой случилось... Я тоже, не сейчас, а раньше...
Она начала рассказывать истории из своей жизни.
Когда пришло такси, она принесла мой плащ и туфли, проложенные изнутри газетной бумагой, чтобы быстрее сохли.
- У тебя есть деньги? На такси, я имею в виду.
Я сказала, что есть. Она проводила меня к выходу другим путем, нам не пришлось проходить через общий зал.
- Ладно, до свидания, всего тебе хорошего. Если что-то будет нужно, знаешь где меня искать. Такие , как ты, сюда, конечно, не приходят, но я хочу сказать... В общем, у тебя здесь есть подруга.
Слеза размазала тушь и оставила черный след на щеке. Таксист, к счастью, ни о чем меня не расспрашивал. Наверное, ехал и думал: что это за шлюха такая, со старой корзиной и в грязном плаще. Домой я вернулась в двадцать пять минут третьего. Трикорнио ждал меня на своем месте.
***
Будильник я заводить не стала и на следующее утро проснулась очень поздно. Проснувшись, позвонила на работу, сказала, что плохо себя чувствую и не приду. Наполнила ванну горячей водой, пошла в спальню, взяла трикорнио и, вернувшись в ванную, примерила его. Черное сияние над моим лбом.
