Читаем Ферр. Пробуждение (СИ) онлайн бесплатно

Ферр. Пробуждение

*

   "Кто славно работает, тому положен и славный отдых", - промелькнуло в моей голове, когда я почувствовал, что мои уставшие ноги больше не могут ступить и шагу. Остановившись, я огляделся, решая, куда бы мне присесть. Подходящее дерево попалось почти сразу - крепкое, с гладкими корнями и почти без пятен сырого мха. Углядев его, я подошел к нему вплотную и, положив корзину с собранными травами на землю, с удовольствием уселся отдыхать.

   Едва я закрыл уставшие от долгого напряжения глаза, как в мои уши хлынул многоголосый хор лесных голосов. Где-то сверху гулял в деревьях ветер, заставляя шушукаться многочисленную зеленую листву. Вот, где-то справа, глухо стонало от старости какое-то дерево. Ясень, тополь, граб? Присаживаясь, я не успел как следует осмотреть его, а сейчас мне уже не хотелось открывать глаза. Где-то закуковала всезнающая кукушка. Вот затрещал беспокойный деловитый дятел, а рядом запел свою песню одинокий голодный комар. Слева от меня звонко журчал небольшой, но весьма беспокойный водопад, а недалеко, всего в нескольких шагах от меня, тихо пел бегущий в неведомые дали ручей.

   Не отдых, а просто блаженство. Просто блаженство, да.

   Шум падающей воды не давал мне расслабиться настолько, чтобы соскользнуть в липкие лапы дрёмы. Но засыпать я и не собирался, а только немного передохнуть. Да и, если честно, звук льющейся воды мне чем-то даже нравится - есть в нем что-то такое... что-то такое... завораживающее. Как и в звуке шелеста листьев. Но шелест листьев - это словно шепот, в который нужно как следует вслушиваться. А шум воды, напротив - он будто сам говорит с тобою. Говорит звонко, уверенно и смело, как будто хочет, чтобы всякий услышал. Всякий, и в первую очередь - я. Как будто он хочет сообщить мне что-то очень важное. Что, например? Может, что он счастлив? А может, что он свободен? Что он течёт, куда хочет и когда хочет, и что никто ему не указ?

   Не указ, м-да...

   Всплывшие мысли заставили меня призадуматься. Быть счастливым. Быть свободным. Хм...

   Наверное, я очень необычный парень, потому что меня все время куда-то тянет. Куда-то туда, где я еще ни разу не был. Куда-то туда, где может быть что-то новое, чего я еще не видел. Не видел, но, по ощущениям, очень хочу увидеть. Увидеть, пощупать, понюхать, почувствовать. Примерить, опробовать и все такое прочее.

   Именно потому, когда мне исполнились первые восемь лет, я изъявил отцу свое первое сокровенное желание, свое первое истинное стремление, свою первую большую мечту - стать великим охотником. Не просто охотником, как те, что в нашей деревне. А таким, кто умел бы охотиться на всяческих зверей. Разных зверей, что водятся в каждом баронстве и герцогстве нашего королевства. Охота, поездки, ловчее оружие, звери. Новые звери и с ними новые поездки, новое оружие и новые способы охоты. Даже просто встречи с разными интересными людьми - все это будоражило моё, тогда еще детское, воображение. Но мой отец посмеялся над моими мечтами и фантазиями, и, чтобы моя голова больше не забивалась разной ерундой, обучил меня счету, и стал брать с собой на работу в качестве помощника - младшего счетовода. Я тогда очень на него обиделся - виданное ли дело, заниматься счетом пыльного и совершенно неинтересного товара!

   Дулся я тогда на него очень долго, но потом, со временем, вся обида куда-то ушла.

   В прошлом году, когда мне стукнуло целых четырнадцать лет, я снова пришел к отцу и заявил ему, что решил стать охранником торгового каравана. Ну а что? Очень интересное ремесло - ездить с товаром в разные города, общаться с другими племенами и народами и созерцать разные, доселе невиданные города, природу и вещи.

   Как же отец тогда разозлился! Я еще никогда не видел его настолько рассерженным и злобным. Нет - он не стал меня пороть - он просто заставил выучить вдобавок к счету письмо и грамоту и после того, как я все это освоил, поставил меня на место старшего счетовода. Теперь я занимался подсчётом товаров не с утра до полудня, а с восхода и до самого заката.

   С тех пор солнце и работа означали для меня почти что одно и то же.

   Сказать, что я тогда рассердился, значит, не сказать ничего. Но в четырнадцать лет я уже понимал немного больше, чем это было в восемь. Наблюдая за отцом и прислушиваясь к его словам, сказанным вольно и брошенным случайно, я пришел к выводу, что все его запреты были сделаны отнюдь не со зла, и уж, тем более, не из-за его нелюбви. Просто после смерти нашей матушки я и моя сестра стали самым ярким напоминанием о его минувших счастливых годах. О том, как они были вместе. Были вместе и любили друг друга. Любили и были счастливы. Очень и очень счастливы.

   Поэтому и неудивительно, что он дрожал, что надо мной, что над моей сестрой. Дрожал настолько, что старался оградить нас обоих от всех возможных бед. Ремесло охотника? Так ведь это ж опасно. Ремесло охранника? Уж это опасно тем более. А вот ремесло счетовода нисколько не опасно - знай себе ходи меж рядами товаров, сортируй, взвешивай да подсчитывай. Или просто взвешивай да подсчитывай. Да и платят за эту работу тоже весьма немало. А если в деревню придёт караван из каких-то дальних стран, то иногда, среди множества товара, можно увидеть такое, чего нельзя представить даже в самых смелых своих мечтах: редкие ткани, невиданное оружие. Про диковинных животных я даже не говорю.

   Кроме всего прочего, став счетоводом, я обучился грамоте и письму, что так же очень полезно, ведь в наше время далеко не каждый может читать и писать. А еще отец сказал, что это ремесло превратило меня из обычного вздорного мальчишки в приятного глазу юношу. Что это ремесло выело из меня, словно щелок ребяческую взбалмошность и необязательность, вместо этого взрастив во мне спокойствие, размеренность и ясность ума.

   Что ж, может быть и так.

   Что до моей безопасности, то тут отец остался абсолютно непоколебимым даже до этого года - он не позволял мне совершать ничего хоть мало-мальски рискового. Все, на что его хватило, это дать мне разрешение посещать ближние окрестности леса, где о всяких хищниках уже лет сто как не слышали. Потому я иногда подряжаюсь к нашему деревенскому травнику в качестве собирателя и ищу для него в лесу кое-какие травы.

   И все.

   Но собирательства трав - это для меня маловато. А потому, когда отец уезжает по каким-то своим делам, я прихожу в лавку мясника Варрата и вместе с его сыном Игнацем, одним из моих друзей, занимаюсь разделкой туш. Запах в их сарае, ясное дело, не в радость, но за возможность помахать настоящим топором я был готов пойти и на это. А когда Игнацу не до этого, я прихожу в кузню, где вместе со своим вторым другом, Киром, занимаюсь какой-нибудь мелкой работёнкой. Не ради денег, а для души. Ибо после работы мы, с разрешения его отца, берем в руки настоящие, только что выкованные мечи, и вступаем в жаркие схватки, воображая себя лучшими баронскими солдатами, от смелости которых зависит либо судьба их господина, либо же участь всего баронства.

   Смешно? Возможно. Но эти глупости согревают мою тоскующую душу.

   Мысли о душе напомнили мне о важном грядущем событии. Через пару дней весна зайдет на свою середину. А это значит, что до моего нового дня рождения почти рукой подать. Мне теперь будет пятнадцать. По традиции я могу попросить у отца какой-нибудь подарок. Хм.... Хочу ли я что-то получить на свой день рождения? Думаю, что нет. Ибо у меня и так уже все есть: есть семья, есть кров, есть вода и еда. Есть работа, и есть кое-какой запас денег.

   Ну а что до моих мечтаний... Покорившись воле отца и отцовскому здравомыслию, я получил все, что мог бы желать любой достойный юноша - хорошее и доходное ремесло, дающее мне уважение и достаток. Пройдёт еще немного времени, я наберусь опыта, заведу нужные знакомства и стану таким же уважаемым и успешным человеком, как и мой отец. А там и о женитьбе подумать можно будет.

   Так что пусть мои мечты... Пусть их исполнит кто-нибудь другой.

   Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как быстро промчалось время. Да, отдыхать возле воды хорошо - эвон как меня расслабило, разморило, словно кусок масла на тёплой сковородке. Но отдых отдыхом, а в деревню возвращаться надо, а то так можно и до полной темноты просидеть. А возвращаться в темень из леса мне не очень хотелось.

   Я с неохотой открыл глаза, и лучи солнца тут же воспользовались этим, чиркнув по ним, словно ярким огненным лезвием. Да так, что мне опять пришлось зажмуриться. Посидев так какое-то время, я снова принялся вслушиваться в мерный, успокаивающий шум воды.

   Люблю воду. Стоящую, бегущую, текущую. Любую, без разницы. Есть что-то в ней... такое. Что-то такое, особенное, что наполняет душу. Вроде вода водой, влага влагой, но от нее мне всегда становится так хорошо на сердце.

   Но мне, и правда, пришла пора возвращаться.

   Я с сожаленьем встал, зевнул и принялся потягиваться, разминая затекшие мышцы.

   - Эх, хорошо, - мечтательно протянул я. Желая взбодриться, я подошел к водопаду и подставил свои ладони под его мощные холодные струи.

   Прохладная вода мигом убрала остатки дремоты. Стряхнув с лица последние капли, я уже собрался уходить, когда мой взгляд неожиданно наткнулся на что-то необычное - там, внизу, в воде, в том месте, куда падали струи воды, виднелось что-то странное. Это нечто двигалось кругами, словно рыба, но рыбой эта вещь точно быть не могла. Во-первых, размером она была не больше ореха. А еще она светилось странным тусклым желтоватым светом.

   Единственным объяснением, что пришло мне в голову, была мысль о том, что я вижу обычную золотую монету, каким-то образом попавшую в течение ручья и кружащуюся в невидимом для меня водяном потоке. А поскольку золотая монета для нашей деревни - это огромное богатство, то я тут же, не раздумывая, сделал шаг вперед, нагнулся и принялся жадно шарить в тёмной воде руками.

   Я все рыскал и рыскал, а "монета" продолжала мелькать в воде, как-то избегая расставленные пальцы. Но я не сдавался. Ещё раз. Ещё. Ещё. Ещё. Есть! Я ощутил в ладонях нечто скользкое и холодное. Скользкое, холодное и... шевелящееся? Да быть такого не может! Я попытался разжать скрюченные пальцы, но вдруг понял, что они меня не слушаются. Мало того - я почувствовал, что напряжение с пальцев стало медленно перетекать на мои ладони, а с них - на руки и плечи. Я испугался, сделал шаг назад, чтобы вырваться из холодных объятий ручья, но тут же понял, что меня уже не слушаются и ноги.

   Вслед за онемением пришли и другие чувства - меня словно накрыло высокой горячей волной. Затем пришла другая волна, но уже холодная. Я вскрикнул и вновь попытался вырваться. Рванулся назад раз, другой и третий. Тщетно. Но от моих неимоверных потуг внутри меня словно что-то лопнуло, как будто разбился какой-то долго хранимый кувшин, и от него моё тело стало заполнять чем-то теплым, тягучим и... сладким? Я растерялся от нахлынувших на меня новых, ранее невиданных ощущений и оттого не сразу заметил, что капли воды, до того лежавшие на моих ладонях, теперь парили вокруг них, словно легчайшее невесомое ожерелье.

   "Ну и дела", - только и смог подумать я. А затем потерял сознание.

*

   - Ты чего притих, зеленоглазка? - спросил меня Игнац, лениво взбалтывая кружку со светлым пивом.

   - Кто? Я? А что? - отозвался я, но тут же снова замолчал, рассеянно уставившись в облупившийся угол хаты.

   - Да какой-то смурной ты сегодня, - озабоченно пояснил мне приятель.

   - Ну... Бывает, - неопределенно ответил я.

   - Я за тебя беспокоюсь, - протянул темноволосый крепыш. - Вдруг ты захворал.

   - Да не болею же я. Никогда, - напомнил я ему. И это было правдой. - Ты же об этом знаешь.

   - Знаю. Но вдруг это первый раз?

   Мы с приятелем сидели в небольшом дворике, что располагался прямо за его домом, и попивали прохладное пиво. Погода вокруг нас - просто на загляденье: солнце заливает всё теплыми лучами, ветерок приятно шевелит мои черные, словно сажа, волосы, а птицы поют так громко и так звонко, словно стараются впечатлить нас двоих своими песнопениями.

   Но мне было не до этого.

   - Да не болен я, не болен, - успокоил я озадаченного друга.

   - Может тебя кровянкой для бодрости угостить? - не унимался он. - Так у меня есть. Это я мигом. - Ингац было приподнялся, но я кивком головы усадил его на место.

   - Не нужна мне твоя колбаса, - отказался я.

   - Кровяная колбаса всем нужна, - не сдавался он. - Посмотри, каков я. Кровь с молоком. А все это от отцовской колбасы.

   И правда - хоть мы с Игнацем и одного возраста, всё-таки он куда крепче и сильнее меня - на полголовы выше да и в плечах пошире. И хотя у них в роду все мужчины крепкие, Игнац решил, что он крепок из-за того, что он любит особую отцовскую колбасу. Вот оттого-то он всем её и советует. Всем друзьям, разумеется.

   Услыхав мой отказ, крепыш тяжело вздохнул.

   - Так случилось чего али нет? - снова поинтересовался он, взбалтывая кружку.

   - А с чего ты взял, что у меня что-то случилось? - не желал сдаваться я.

   - Так обычно тебя за пивом не остановишь: как рот откроешь, так никому и не закрыть, - ухмыльнулся сын скотобойца. - А сегодня ты словно в рот воды набрал. Вот я и подумал, что что-то могло случиться.

   А Игнацу во внимательности не откажешь. Или в сообразительности. Я неохотно открываю свою душу людям, но Игнац мне не чужой - мы уже лет шесть как с ним знакомы. Знакомы и дружим. Крепко дружим.

   Познакомились мы с ним, когда мне было где-то ещё лет семь или восемь. Игнац и его младший брат, тоже еще совсем маленькие, стояли возле нашей калитки и о чём-то очень громко спорили. Просто очень громко. Любопытство пересилило, и я вышел во двор послушать. Оказывается, два мальчугана спорили о том, как им поделить пять вкуснейших маковых кренделей, подаренных им отцом. Беда казалась неразрешимой - ведь и ребенку понятно, что пять вкусняшек поделить поровну попросту невозможно. Тогда я набрался смелости и решился им помочь. Что я такого придумал? Я просто забрал один из пяти кренделей себе - тогда мне казалось, что это было очень разумным решением. Но как бы не так - оба мальчишки тут же взбунтовались, не желая отдавать мне даже крохи вкусного подарка. Тогда я поступил по-другому - разломал спорный крендель пополам и вручил по половинке каждому из них. И, о чудо, - это всех устроило.

   На следующий день Игнац пришёл к нам домой, в гости, и попросил моего отца отпустить меня с ним на рыбалку. Тот разрешил, ведь в рыбалке не было ничего для меня опасного - закинул себе удочку и сиди в тени.

   Затем Игнац пришёл ко мне ещё раз. И ещё. И ещё.

   Так мы с ним и подружились.

   Эх, была не была - решил я. Откроюсь.