Читаем Феномен онлайн бесплатно

Я точно узнал — у меня рак. Это конец! Я призвал все свое мужество и силу воли, внушая себе, что совершенно здоров. Это было единственное лекарство. Внушал до отупения, но рак оказался сильнее моей скудной психотерапии. Я худел, слабел… Последнее что видел — это распахнутое окно и хлопья падающего снега. Дышать стало тяжело, сознание по крупицам угасало, мозг холодел, и я понял — это смерть. И не было уже ни сил, ни желания противиться ничему. Не буду утверждать, что я умер, а если и умер, то не знаю сколько времени был мертвым.

Из небытия меня вернуло веселое щебетание птиц. Открыл глаза и не поверил себе: лежу на траве, тепло, цветочки разные, и запах лесной, бодрящий. За белесой тучкой просвечивает диск солнца. Из зимы попал в лето. А в теле по-прежнему слабость. Но необычная обстановка мобилизовала скрытые резерва организма и силы нашлись. Я сел и огляделся. Похоже на парк. Сосны, березы — это понятно, но непонятно откуда в Забайкалье взялись дубы и клены. Увидел спокойный ручеек и, что поразительно — рыбки плавали. Я поднялся. Слегка кружилась голова. Откуда-то слышались голоса. Но не могу же я в трусах и майке, к тому же и босиком показаться на людях. Однако любопытство погнало вперед. Скоро в просветах деревьев увидел молодых людей, гонявших на лужайке полосатый мяч. И не понял, что это за игра: и ногами, и руками, и головой. А посреди поля желтый столб с огромным шаром наверху. Игра, видимо, интересная, потому что было много задора и веселья. Все игроки стройные, загорелые, и одеты как-то не по-нашему: девушки в коротеньких платьицах, сарафанчиках, одни с аккуратными прическами, другие с волосами до пояса, перехваченными обручами. Парни вроде как в шортах, рубашки навыпуск с топорщившимися кружевными крылышками вместо рукавов. Наряды красочные, яркие, но не кричащие. В основном преобладал приятный, удивительной насыщенности, голубой цвет. Я невольно залюбовался акробатическими прыжками и бегом игроков. Когда мяч полетел в мою сторону, я пригнулся и спрятался в кустах. Потом отступил и пошел дальше. И чувствую слабость, силы уходили с каждым шагом. Так можно упасть и больше не встать. И неожиданно наткнулся на молодую женщину в синем одеянии и мужчину в оранжевой накидке с блестками. Ну, будто артисты с арены цирка. Держась за руки, они сидели на большом пуфе и улыбались друг другу. Мне некуда было деваться.

— Тебе нравится быть худым? — удивленно взглянула на меня женщина.

— Устал? — сочувственно спросил мужчина и подвинулся, давая мне возможность присесть. — Отдохни.

Надо бы поговорить с ними, но я ужасно растерялся, и какой-то безотчетный страх погнал дальше. Я злился на себя и хотел уже повернуть обратно, но увидел семенившего мне навстречу опрятного старичка в широкополой шляпе. Вообще, странные у этих людей наряды. Я остановился и уже раскрыл рот, чтобы задать старичку пару вопросов, но пока соображал с чего начать, тот прошествовал мимо. Я чуть не заплакал. А потом гляжу — рядом стоит курносый мальчишка лет двенадцати. Уж перед ним-то я не сробел:

— Послушай, мальчик, у меня что-то память отшибло. Где я нахожусь?

— В парке Шебико. В Чите. А ты сильно страдаешь? Нет аппетита?

Я был далек от мысли, что попал после смерти в рай, я в своем родном городе среди живых людей. И чудовищная догадка пронзила мозг: уж не в будущее ли я перенесся? Это фантастика, но другого объяснения нет, в загробный мир я не верю.

— Какой сейчас год? — спросил я и сжался, сердечко замерло.

— Триста девяносто первый.

Я должен был упасть, однако чудом устоял:

— Ты хочешь сказать: две тысячи триста девяносто первый?

— Да. У тебя что — совсем память отшибло?

Боже, что в мире делается!!! Четыре века прошло! Мне стало дурно и я в изнеможении опустился на траву. Скрытый запас энергии организма истощился, а тут еще такая психологическая нагрузка. Последним усилием воли я удерживал сознание, боясь что каждую секунду могу отключиться навсегда. А ведь в двадцать четвертом веке наверняка умеют излечивать рак.

— Я сильно болен, — простонал я. — Умираю.

Мальчик испугано склонился надо мной, пощупал лоб, потом отпрянул и побежал. Издалека раздался его голос: «Не умирай. Я быстро!». Не знаю, сколько времени прошло. Я, казалось, не дышал, ничего вокруг не видел и не слышал, но почему-то запомнил озабоченные мужские и женские лица, потом почувствовал легкое убаюкивающее покачивание и одновременно на голову и грудь легли прохладные эластичные ленты. Хотел сказать, что у меня рак, и сделал для этого невероятное усилие, но ничего не мог сообщить — опять провалился в небытие.

Очнулся я при слабом матово-зеленом освещении: казалось, светился сам воздух. Ничего отвлекающего, на чем можно было бы остановить взгляд. Мысль работала четко и ясно. И, главное, чувствую бодрость, мускулы налиты силой, а аппетит — прямо волчий. Чудеса, иначе не скажешь. Немало я прочел книг о путешествиях во времени, и каждый фантаст представлял будущее по-своему. Тут тебе и интеллектуальные роботы, и межзвездные корабли, и всякие замысловатые штучки. Посмотрим, посмотрим. А уж не сон ли это? И верилось мне и не верилось, ведь я отлично знал, что такого быть не может.

Откуда-то выплыла миловидная женщина и справилась о моем самочувствии.

— Отличное! — бойко ответил я.

— Тогда встань и пройдись.

Я поднялся, зачем-то пощупал на себе гладкое, будто льющееся белье и прошелся взад-вперед, удивляясь неожиданному появлению в палате обстановки и пришторенного окна. А может это и не больница, а что-то вроде станции скорой помощи. Для них, наверное, рак или тот же СПИД, все равно, что для нас насморк. Женщина внимательно проследила за моей походкой и объявила, что я свободен. Хоть бы поинтересовалась, кто я и откуда? И накормить бы не мешало. Куда же теперь идти?

— Вы больных регистрируете? — осторожно спросил я.

— Мы? — переспросила она. — Не понимаю, что тебе еще нужно?

Интересно, все обращаются ко мне на «ты». Может у них принято так. И я тоже перешел на «ты».

— Почему ты меня ни о чем не спрашиваешь? Фамилия там …

— Зачем? Ведь ты здоров. А случай с тобой исключительно редкий. Рак — такая старинная болезнь.

— Так я и сам из старины. Из двадцатого века к вам пожаловал.

— Молодец, — усмехнулась женщина, — к нам из прошлого еще никто не поступал. Ты первый.

Я понял, что она тактично дает понять, чтобы я не завирался. Ладно, не буду пока настаивать, мое заявление неубедительно и доказательств нет. Женщина пожелала мне бодрого настроения и приятных сновидений, показала где выход и с улыбкой удалилась. Я скинул больничное белье, надел измятые трусы и такую же майку, на которой, к стыду своему, заметил дырочку, и конечно же на видном месте, и босиком пошлепал по просторному коридору. Все хорошо, я живой и здоровый, но какая-то бестолковщина. Хоть бы одежонку дали, на улицу стыдно выйти. Да и куда идти? И тут увидел знакомого курносого мальчишку. Он ждал меня. Ох, как я обрадовался!

— Здравствуй! Как тебя зовут?

— Афиноген, — с достоинством ответил он. — Ты выздоровел?

— Спасибо тебе, Афиноген, выздоровел.

— Тогда до свидания.

— Постой! — испугался я, пытаясь его задержать. — Как ты находишь мой спортивно-гимнастический костюм? Нормальный?

— Смешной костюм.

— А заменить его на другой нельзя?

— Ты откуда взялся, что такие бестолковые вопросы задаешь?

— Это моя тайна. Я тебе первому открою ее.

И все как есть рассказал. Думал, что Афиноген удивится, а он пренебрежительно выпятил губы:

— Твой рассказ выдумка. Человек еще не умеет переноситься во времени.

— А к звездам летаете? — не удержался я, хотя и был огорчен ответом.

— Нет. Кто же туда на ракете полетит. Амеба быстрее до Луны доберется. Другие, неракетные принципы ищут. Пространство будут искривлять.

— Понятно. Жаль, что не веришь мне, но я говорю правду. И все-таки, друг Афиногеша, заменить бы костюм, а?

— Ладно, пошли.

Точно уличенный во лжи, я виновато поплелся за мальчишкой. Раз мне даже дети не верят, то что говорить о взрослых.

Вышли на улицу, будто покрытую зеленым паласом — такая коротенькая густая травка. В орнаментах клумб цвели тюльпаны, розы, гладиолусы, плескались, журчали фонтанчики. Возились дети. Шли парни и девушки, мужчины и женщины, нарядные и стройные, веселые и довольные. Некоторые слегка косились на меня, то ли из-за того, что я невероятно худ, то ли их привлекал мой «смешной» костюм. Дома необычных форм и, на мой взгляд с архитектурными излишествами, но прямо-таки как воздушные, до того на вид легкие. Встречались и простые здания в виде цилиндров или параллелепипедов этажей в сорок. Очень красивые. А вот машин не было. Афиноген остановился у декоративного барьерчика со множеством резеток-цветов и что-то сказал в одну из них. Тотчас к нам подплыл двухместный вагончик. Мы сели в него, спустились вниз, в тоннель и стремительно понеслись по нему. Ехали то с ускорением, то тело теряло в весе и я не заметил, как очутились опять на земле. Пройдя метров сто по аллее парка, свернули в павильон, где размещалось ателье.

Молодой человек с шикарными гусарскими усами будто ждал нас, обрадовался и предложил мне массу фасонов одежды. Я выбрал самое простое: серые брюки и такую же рубашку с карманами на груди. Заодно заказал и новые трусы с майкой. Мерка с меня была уже автоматически снята на расстоянии. Минуты через три я получил готовый заказ. Обувь делали тут же. Усатый молодой человек как-то виновато предложил мне готовые, почти новые туфли, проворчав, что народ нынче совсем обнаглел, бросает добротную обувь почему-то у них, когда для этого специальные пункты сдачи имеются. Я подобрал себе легкие, изящные туфли, мягкие, просто прелесть. А старые трусы и майку решил взять с собой на память. При переодевании беспокоила мысль, как буду рассчитываться? И не убежал бы Афиноген. Но он молодец, ждал меня.

— Афиногеша, ты уж извини, но в карманах ни копейки. В долг беру, хорошо? А заодно уж… четыре века во рту крошки не было. Перекусить бы?

Впервые мальчишка посмотрел на меня с доверием:

— Ты и впрямь как из старины.

Летняя столовая была неподалеку. Под тонким, фильтрующим солнечный свет навесом прямо на земле, в смысле на траве… короче, это был сад или парк с разбросанными среди зелени и цветов столами, столиками, стульчиками и скамейками. Слышалась успокаивающая музыка. На сферических витринах, вмонтированных то в скалу, то в крону дерева, стояли горячие и холодные супы, всевозможные мясные и рыбные блюда, закуски, выпечка, фрукты. Все! И посуда красивая, каждое блюдо оформлено с выдумкой. Такого изобилия и во сне не увидишь. И что удивительно — никакой очереди, всюду свободные места. Невольно подумалось, что вся эта белково-витаминная вкуснятина не съедается, может даже идет на выброс. Но оказывается (это я узнал позже) блюда находятся в замкнутом пространстве, в котором почти нет времени, поэтому в таком пространстве все химические и физические процессы практически остановлены, значит любые продукты всегда наисвежайшие: помидор только что снят с куста, из вечно горячего бифштекса брызжет сок, напиток шипит и пенится. И нет разницы сколько времени прошло, час, месяц или целый год. Правда, было некоторое неудобство в получении заказа: надо шифр набрать, а потом ждать тридцать шесть секунд, пока блюда не пропутешествуют по разным шлюзам и каналам. Ну это я уже придираюсь, такой общепит, к тому же и бесплатный, меня вполне устраивал. Я взял горяченькие сибирские пельмени, индейку, которую ни разу в жизни не пробовал, и омара для пробы взял, и севрюгу копченую, и еще что-то вкусное на вид. Уже сыт, уже некуда толкать, а все то хочется и грибочков отведать, и арбуза поесть, и землянику вкусить. Афиноген съел порцию мороженого, грыз орехи и все чаще поглядывал на часы. Неужели пришла пора расставаться.

— Где мне жить? — спросил я.

— Не знаю. Ты совсем беспомощный человек. Пойдем к нам, дядя Тока тебе поможет.

Опять небольшое подземное путешествие и мы очутились перед аккуратным домиком, на плоской крыше которого разместилась оранжерея. Рядом обособленно торчало кривое дерево с гнездом аиста. Афиноген пропустил меня вперед. В комнатах не было привычной нам мебели. Интерьер скромный, некое подобие дивана незаметно переходило в нечто деревянное и металлическое, похожее на секретер и опять переходящее через угол во что-то мягкое, утопленное в нише. Между двумя статуэтками непонятная загогулина с мерцающими цифрами. В одной из комнат во всю стену картина Шишкина «Утро в сосновом бору», да как живая, будто и нет стены. И запах лесной. Каждая травинка, каждая иголочка хвои как натуральные, а медвежата просто на мгновение застыли. А внизу, дополняя картину, возились два настоящих забавных хомячка. Людей в доме не было.

— Дядя Тока, наверное, там сидит, — сказал Афиноген и нажал выпуклость на стене. Образовался широкий проем и одновременно послушалась грустная, девичья песня. А за проемом было пространство, синее небо и водная гладь реки. Пахнуло прохладой. Метрах в трех от нас скользила лодка, улыбающийся парень налегал на весла и влюблено смотрел на сидящую перед ним девушку с венком на голове. Девушка пела… Афиноген пошлепал прямо по воде, прошел мимо лодки и, подозрительно быстро дойдя до середины реки, внезапно растворился. Я стоял болван болваном, у ног плескалась вода, лодка разворачивалась ко мне носом. Прямо перед лицом пролетела какая-то птица. Я отшатнулся. И вдруг появилась лошадь, везшая огромный стог свежескошенного сена. Приятный душистый запах так и ударил в нос. Рядом вышагивал бородатый мужик в подпоясанной рубахе. А из сена неожиданно вышел Афиноген и вместе с ним круглолицый мужчина средних лет. Я ошалел, не знаю что и подумать.

— А, — засмеялся Афиноген, — ведь в двадцатом веке были эти ящики, как их… телевизоры. Здесь тоже самое, только большое и объемное, можно смотреть сбоку и сзади, и если хочешь — изнутри. Ну, знакомьтесь, а я побежал.